Чтение онлайн

Я шел походкой пожилого человека и когда встречал людей, то прятался в тень и поворачивался лицом к стенам зданий. Мне оставалось пройти еще полквартала, и тут я увидел патрульную машину. Наблюдение при всем желании нельзя было назвать скрытым. Полицейские даже не позаботились взять неприметную машину. Автомобиль был припаркован напротив моего дома, и в нем сидели два копа в штатском.

Я отказался от своей затеи, повернулся и пошел прочь. Дойдя до угла, я вспомнил о пожарной лестнице.

Я обошел квартал кругом и вошел в многоэтажный жилой дом по Десятой улице. Я надеялся, что мой расчет верен и этот дом находится примерно на одном уровне с моим. Я открыл парадную дверь, поднялся по лестнице и позвонил в звонок, а потом спустился на цокольный этаж и пробрался в котельную в задней части здания. Там было окно, выходившее в вентиляционную шахту между двумя домами. Я пролез в щель между трубами и окном. Проклятое окно не хотело открываться, и я боялся разбить его.

Потом я услышал поблизости звук бьющегося стекла. Я узнал этот звук — жители Нижнего Ист-Сайда облегчают для себя проблему выноса мусора тем, что, как правило, выбрасывают бутылки из-под вина и пива из окон на улицу. Здесь никто и никогда не обращает внимания на звон стекол.

Нужен действительно тонкий, музыкальный слух, чтобы отличить звук выбитого оконного стекла от звука лопнувшей бутылки. Я снял ботинок и разбил окно вдребезги. Я оббил все осколки, торчавшие по периметру рамы, и не торопясь снова надел ботинок. Я внимательно прислушивался, но, насколько можно было судить, никто не проявил к звону разбитого стекла ни малейшего интереса.

Пролезая через окно, я поранил руку. Не очень глубоко — в раме все же остался торчать маленький кусочек стекла.

Я нашел пожарную лестницу. Она заканчивалась на уровне второго этажа — чтобы по ней не могли взобраться домушники, — и с земли до нее было не дотянуться. Я постоял под ней, высчитывая, какое из окон мое. Потом разыскал мусорный бак и подтащил его ближе к лестнице. Встав на него ногами, я смог кое-как дотянуться до нижней перекладины.

Где-то рядом очередной идиот выбросил из окна бутылку (или выбил ногой стекло в полуподвальном этаже, ведь по звуку все равно не отличишь). Я ухватился за нижнюю перекладину пожарной лестницы, прикидывая, сколько шума я наделаю, если вскарабкаюсь на нее. В квартиру я хотел попасть не только из-за письма Гвен. Там я мог бы переодеться — это давно уже пора было сделать, — а еще взять некоторые вещи, заложив которые можно было рассчитывать на некоторую сумму. Девяносто долларов, полученные от моряков, скоро закончатся.

Я тянулся, дергал ногами, подпрыгивал, и мне наконец удалось вскарабкаться на пожарную лестницу. Я наделал больше шума, чем мне хотелось бы, но меньше, чем я боялся, и это уже было неплохо. Я поднялся на несколько пролетов. Кто-то подошел к окну и выглянул на улицу, но, судя по всему, не увидел меня. Я добрался до своей квартиры и попытался открыть окно. Черт бы побрал все на свете — окно тоже было заперто на задвижку.

Я ударил ботинком в стекло, на этот раз не снимая его. Звук, который при этом раздался, теперь не был похож на звук лопнувшей бутылки, он гораздо больше напоминал звук, который издает стекло, когда по нему ударят ногой. Я пролез внутрь, и внизу подо мной в здании послышался шум и движение. Я зажег свет и обнаружил, что вся затея была пустой тратой времени. Из квартиры унесли все подчистую. Все мои вещи пропали, не приходилось сомневаться, что их упрятали в полицейскую лабораторию. Проверять шкаф тоже казалось пустой тратой времени, но я проверил: коробка с книгами и бумагами исчезла.

Я подошел к окну и уже перекинул одну ногу через подоконник, когда у меня за спиной распахнулась входная дверь.

Кто-то крикнул: «Стоять!» — но я уже лез через окно. Я стал торопливо спускаться по лестнице, надеясь, что меня примут за рядового грабителя, по ошибке попавшего не в ту квартиру, и не будут утруждать себя серьезной погоней. Сверху опять закричали, я сделал вид, что не слышал, и кто-то выстрелил, — думаю, это были предупредительные выстрелы, два подряд. В вентиляционной шахте между зданиями они прозвучали неожиданно громко.

Я продолжал спускаться и все ждал, что меня застрелят, но даже и мысли не допускал, чтобы сдаться. Дело было не в храбрости. Сдаться просто не пришло мне в голову. С последней ступеньки пожарной лестницы я спрыгнул на мусорный бак, и вдруг он поехал у меня из-под ног. Я приземлился неудачно, одна нога подвернулась, в глазах от боли поплыли разноцветные круги. Еще пара выстрелов, и на этот раз уже не предупредительных. Одна пуля попала в мусорный бак. Я побежал. Выстрелы посыпались градом. Пока я бежал наискосок к окну, которое до того высадил, меня сопровождал непрерывный шквал огня. Ни одна из пуль не прошла особенно близко. Было темно, им приходилось стрелять почти вертикально. Видимо, это меня спасло. Я залез в окно, протиснулся между стеной и котлом, ринулся по коридору к лестнице. Дверь квартиры коменданта резко распахнулась прямо предо мной, и огромный негр в бейсболке, голый по пояс, вышел вперед, преградив мне дорогу. «Турок!» — вырвалось у меня, хотя это, конечно, был никакой не Турок, а совершенно незнакомый мне человек.

Я налетел на него с разбега. Мы отскочили друг от друга, я сжал кулак и из-за всех сил врезал ему. Если бы он увернулся, я бы упал. Но он был так же удивлен, как и я, и мой кулак попал ему точнехонько справа в челюсть. Его глаза стали абсолютно бессмысленными, и он начал медленно валиться на пол. Я побежал дальше к лестнице, оттуда в парадное, потом на улицу.

Бегом, бегом. Я знал, что нужно остановиться, перейти на шаг и растаять в темноте, но мой мозг не посылал сигналы ногам. Если бы полиция оцепила квартал, меня бы наверняка заметили, и все было бы кончено. Но мне по-прежнему везло. Через три квартала мне наконец удалось сбавить скорость и заскочить в темный дверной проем. Сердце бешено колотилось, и, как глубоко я ни вдыхал, я не мог надышаться. Я решил, что у меня сердечный приступ. Я ухватился за стену здания, но это не помогло, тогда я сел на лестницу и продолжал изо всех сил хватать ртом воздух, пытаясь восстановить дыхание.

Наверное, в тот момент я был на грани обморока. Я чувствовал, что вот-вот потеряю сознание. К желудку и голове подкатывали мутные волны тошноты и слабость. Они затопляли меня. Я боролся с ними, я стиснул зубы и глубоко дышал, и постепенно мне стало лучше.

И тут у меня в ушах снова стали раздаваться револьверные выстрелы. Я чувствовал, как пули ударяются о мостовую справа и слева от меня. До того у меня не было времени, чтобы по-настоящему испугаться. Теперь, после того как все уже случилось, меня начало трясти как в лихорадке. Я не мог остановить дрожь.

Глупо, глупо. Конечно, в квартире было пусто. Естественно, там побывали полицейские и вынесли оттуда все. Даже если бы этого не случилось, мой хозяин, чтобы сдать квартиру другому жильцу, должен был предварительно освободить ее. Вряд ли он сохранил бы ее за мной. Хотя я первого числа внес плату за текущий месяц, у него были все основания думать, что я вряд ли вернусь.

Я прошел еще пару кварталов на северо-запад. Мне удалось благополучно миновать многочисленные бары, и когда я зашел наконец в один из них, мне было нужно не столько выпить, сколько в туалет. Вид у меня был устрашающий, одна рука порезана, другая ушиблена, одежда вся в грязи после падения. Я вымыл руки и лицо и насколько возможно тщательно отряхнул штаны. Я еще не пришел в себя, но теперь, по крайней мере, выглядел достаточно прилично, чтобы вернуться в гостиницу, не привлекая удивленных взглядов.

Но дрожь не унималась. Поэтому на обратном пути я остановился у стойки, успокоив себя мыслью, что теперь мне просто необходимо выпить и что я пропущу всего-навсего стаканчик.

Я одним глотком выпил неразбавленного ржаного виски, оно обожгло мне горло, я поперхнулся, но проглотил. И тут же запил водой, а потом выпил еще стакан воды и вышел на улицу. Я знал, что больше мне не нужно пить, да и желания такого у меня, слава богу, не было.

Выпивка помогла. Я почувствовал себя спокойнее, дрожь унялась. Я прошел оставшееся расстояние до Юнион-сквер, сел в подземку и поехал назад, в гостиницу.