Чтение онлайн

— И почему же?

— Ты обещал защитить.

— Не обещал.

— Обещал, обещал. — Она тихо засмеялась, я сжал ее горло еще сильнее. Ее глаза полыхнули зеленью. А потом она стала той самой старухой. — Любимое занятие фейри — морочить голову, путать, выдавать за действительность, желаемое. Такой уж мы народ. А сейчас я испытывала тебя. Узнала, что кровь дивного народа в твоем теле стала сильнее.

— Ты поэтому забирала у меня драконью магию?

Я отпустил старуху. Провел по шее, вытирая сок рябины, рукавом. Она вновь сбросила морок и стала прежней.

— Да.

— И что ты хочешь?

— Я хочу, чтобы у фейри был новый король.

— Ты хотела сказать император? Ты хочешь видеть на престоле не Арвана Первого?

— Нет. Я про возрождение своей расы. Нам нужен король. Сильный, отважный, тот, кто сможет противостоять Императору-Драконов — Чарльзу Второму, когда тот придёт за его женщиной.

— Ты имеешь ввиду меня?

— Да. Ты должен занять место Короля Неблагого Двора.

Я рассмеялся тихо, покачал головой. Такого бреда я еще не слышал. Интересно, что она скажет дальше.

— А ты кто?

— Я — королева Неблагого Двора.

— Я уже женат, — хмыкнул я.

— Я узнала слишком поздно. Недооценила потенциал одной маленькой фейри, что посмела придать свою королеву, — мрачно процедила женщина. — Но я не претендую на твоё сердце. Я низложу свои регалии, как только ты обретёшь силу.

— Я дракон.

— Пока что да. Но скажи: ты точно хочешь быть им? Тебе разве не надоело его безумство?

— Хватило с лихвой. Я сыт по горло своим зверем. Ты можешь сказать, почему так произошло? Почему мой дракон стал завладевать моим разумом? И мы разъединились?

— Равновесие магии нарушено. Именно оно виновато. Идет перекос сил. Твоя истинная дала слишком много сил ящеру, не уравновешивая твои силы человека. Я — бывшая королева, жена Чарльза Второго. Тот бросил меня ради истинной. Убил нашего общего сына. А потом стер с лица земли мой народ. Магия фейри — мягкая, податливая, природная. Магия драконов — жёсткая, агрессивная. Почему Кристина не могла выносить ребёнка? Потому что дар дракона был слишком силён. Слишком сильна была его магия в теле — ты ведь дальний родственник Чарльза. Если бы не он и его поколение, кому достался бы трон? Тебе. Когда магия дивного народа вернётся в мир драконицы смогут вынашивать детей, полукровки с фейри кровью тоже. И дети перестанут рождаться мёртвыми.

— Значит, я виноват, что Кристина теряла детей? — спросил я.

— Твоя кровь — да виновата. Но Кристине тоже не хватало силы смягчить твою магию. Она… потомок фейри, моя дальняя родственница. Ей нужно было жить в местах силы, как этот Холм.

Мне было больно вспоминать мою жену. Я не забуду ее никогда.

— Ты говорила, что Чарльз придёт за моей женщиной? Зачем ему Орелия?

— Орелии ему не нужна.

— Ты снова говоришь загадками? — устало проговорил он. То, что она говорила, казалось бредом больного разума. Я решил сменить тему. — Как мой сын?

— Он слаб. Ему нельзя покидать место силы. А ты должен сливать свою магию.

— Меня отправляют на фронт бороться с василисками.

— Что?! — прошипела королева Неблагого Двора. — Знал бы ты, что именно эти ползучие гады были орудием Чарльза и убивали вас… — зашипела фейри и приблизилась к ребёнку, провела пальцем по щеке сына. Столько тепла было в её прикосновении.

Я встал рядом и дотронулся до него. Мои руки дрожали.

— О чём ты? — резко спросил я. — Меня раздражает, что я ничего не понимаю!

— Так слушай, — сказала она. — Отринь всё, что ты знал. Очисти разум от лжи и магии. Сними завесу, наложенную на вас василисками.

Их магия слабеет. Твой император скоро вновь воспользуется их силами. И проиграет! Василиски давно нацелены на ваши земли и ресурсы. Фейри, что всегда хранили границы должны вернуться.

Она хлопнула в ладоши тихо — так, чтобы не разбудить сына, — и деревянная стена разошлась в стороны. На улице в дверь колотила руками мать, а бабушка металась вокруг нее, она не могла проникнуть в этот Холм. Но стоило им увидеть проход, как они замерли.

— Входите. У нас будет разговор, — проговорила фейри.

А потом из пола выросли кресла, сложенный из переплетённых корней и дёрна.

— Мы хотим посмотреть на внука, — безапелляционно произнесла мать.

— Так смотрите же, — ответила фейри. — Евангелина, ты знаешь, кто ты?

— Да, — ответила бабушка и, не обращая внимания на фейри, нависла над правнуком.

— А кто я?

— Догадываюсь, — не оборачиваясь тихо ответила бабушка. Фейри тепло улыбнулась.

— Хорошо.

И вот тогда Королева Неблагого Двора — Сиятельная Тьма — начала рассказывать историю заката жизни целой волшебной расы.

Поверить в то, что говорила Сиятельная Тьма, было сложно, если сказать честно, практически невозможно.

Это казалось чем-то запредельным, непостижимым для человеческого ума.

Я никак не мог осознать масштаб этого ужаса, этого геноцида, устроенного против целой расы — магической, древней, волшебной.

И из-за чего? Из-за того, что Император-Драконов выдумал проклятие — из мести, из гордыни, из боли, в которую он сам себя загнал.

Он возложил вину за свою бездетность на женщину, убитую горем! На ту, кто просто горела в отчаянии и боли от потери сына? Которая плакала над телом сына и кричала в воздух слова?

Сколько таких проклятий было после, сколько матерей склонились над телами своих детей, погибших в его войнах?

Их слова не обращались в реальность, на них он не обрушивал гнев.

Но стоило «проклясть» его бывшей супруге, королеве Неблагого Двора, — и он уничтожил целый народ!

Выжег Холмы. Разрушил всё, что не поддавалось его власти.

Как вообще можно было убить собственного сына только потому, что тот был не чистокровным драконом, а наполовину фейри?

Ради чего? Ради мечты о «чистоте крови»? Ради новой жены, ради очередного наследника, ради того, чтобы доказать, что боги благословили его истинную?

Он не думал о том, что, возможно, именно боги покарали его за первый грех.