Чтение онлайн

— Это у тебя была, мама, красивая история любви: молодые студенты решили пожениться. У каждого ни кола, ни двора. Я-то понятно, у меня папа, у меня мама, я-то понятно, что не пропал бы в любом случае.

Родион невесело усмехнулся.

Тёмные волосы упали на лоб.

А я все пристальнее осматривала своего сына.

— Это действительно была бы романтичная история, если бы у меня был другой папа.

Я напряглась чувствуя, что дыхание как будто перекрыли.

— Но у меня был отцом Адам Фёдорович Завадский. Крупный бизнесмен, возможно, политик. И, как рассказывала бабушка, вероятнее всего, бывший бандит…

Родион усмехнулся и покачал головой.

— Мам, что реально бандит?

Я помолчала, стараясь не компрометировать Адама, но Родиону и не требовался ответ.

Он махнул на это все рукой и опять вернул кисть мне на щиколотки.

— Когда мы сказали про свадьбу все были так увлечены тем, что надо заняться, все надо оформить. А как же гости? А как же родственники? Машину там выбрать и все в этом духе, понимаешь, мам? Только вот у папы у одного взгляд был холодный и жестокий. Он меня за шиворот в одну из встреч вытащил на террасу и произнёс такие интересные слова: «а ты точно уверен, что за тебя замуж хотят, а не за твою фамилию»? Я помялся, растерялся. Ну, как бы не придал никакого значения этой формулировке. Отец скрипел зубами, психовал, говорил, что рано жениться, говорил, что это глупость. И вообще это слишком взрослый поступок для меня сопляка. И вообще, на что я буду содержать семью? Или я что надеялся, что типа папа будет содержать? Ну, я как бы не надеялся на это. Я думал, что мы будем вместе с Дашей работать… с этой дрянью… — Поморщился сын. Перехватил дочку поудобнее и слегка расслабил левую руку, чтобы Маша легла прямее. — Но был во всей этой ситуации момент, что ещё до свадьбы было понятно, что Даша беременна, и я по-другому поступить ведь не мог. Спал я с ней. Да, понимал, что надо предохраняться. Но как-то так вышло. Я вот не совсем удачно в этой ситуации оказался так, что Даша беременна. Я не стал отцу ничего говорить, а уже после свадьбы, когда это стало известно, отец вообще обозлился. Он притащил меня к себе…

Родион откинулся на спинку кресла, желая хоть немножко разгрузить спину от того, что уже столько времени держал Машу на руках.

Я похлопала по краю койки, чтобы сын переложил дочку, но Родион покачал головой.

— Притащил меня к себе в офис и такой, типа, хочешь дальше работать у меня? Тащи ДНК. Мне говорит, плевать, как ты своей мымре все объяснишь. Тащи днк и все. Знаешь, мне кажется, мы тогда с ним разосрались, так, что видеть друг друга не могли. Я кричала, как он может так думать, а он орал, что я сопливый идиот и надо быть ещё более волшебным на голову, чтобы не понимать, что в моём возрасте семьи не создаются. Особенно в ситуации, когда у папы полгорода в торговых помещениях, а у тестя нихера. Да, я разозлился, я не хотел с ним общаться. Я хотел уволиться. Но он стучал пальцем по папке с документами и твердил одно и то же, что пока я не принесу тест на отцовство, пока отец не узнает, что это мой ребёнок ни о какой поддержке, ни о каком признании внука или внучки вообще речи быть не может. Я… Ну да, мне было неприятно, мне было зло. И потом, когда, получается, Маша родилась, если ты помнишь, то отец ведь к ней не подходил, он её игнорировал. Это был первый месяц, даже когда мы из роддома уезжали, он не подошёл ведь и не поздравил. Подошла ты, подошли бабушки, а он стоял, он не поздравил и прошёл месяц, прошёл второй. Я психанул и сам съездил быстренько, сдал тесты. Да, Маша моя дочь, и все, я когда отцу документы привёз, он тяжело выдохнул, и впервые за долгое время в общении со мной он улыбнулся, он встал, обнял меня, похлопал по плечу, и только потом он, если ты помнишь вы же подарили там кроватку, мобиль, вот. И только после теста днк отец, когда вы с нам приехали, он только тогда взял Машу на руки. И подарил ей золото. Много золота, он признал её своей. Вот поэтому Маша точно моя дочь. А с кем трахалась Даша, я не знаю. И я реально не знаю, с кем она спала, но Маша, дочь моя, я не подделывал никакую экспертизу, я не подкупал никаких медиков. А кричал я о том, что она изначально знала все туда-сюда, ну, с кем-то же она спала…

— А если с отцом?

Родион отвёл глаза, став безумно похожим на Адама. Морщинка между бровей у него залегла точно такая же, как у отца.

Я прикусила губы.

Родион тяжело выдохнул.

— Ну, если она спала с отцом и в контексте того, что отец затребовал тест днк, что я могу сделать? Бог им судья. Я не собираюсь никак дальше затягивать эту ситуацию, либо пытаться решить её миром. Нет, я буду лишать её родительских прав. Я забираю Машу. Такая мать моей дочери не нужна. Да, мне будет тяжело, мне будет сложно. Я прекрасно понимаю, что с утра я на учёбе, вечером я на работе, и на ребёнка у меня сил нет. Я, значит, просто закончу учиться и сразу выйду на работу, чтобы обеспечить дочь самым лучшим. Ну а если спала с Назаром в контексте того, что все вскрыла София, ну что? Бог ему судья. Софа может думала, что я из Даши правду выдавлю, только убить уже боялся.

Я прикрыла глаза, тяжело выдыхая.

А когда снова посмотрела на палату, то увидела сидящего в кресле Адама.

Сколько времени прошло?

Где Родион?

Но первое, что я спросила оказалось другое:

— Ты с ней спал? — нервно и зло.

Адам развёл руками.

Адам развёл руками и качнул головой. На виске у него красовался лейкопластырь и я так понимаю, под ним несколько швов.

— Я конечно понимаю, что я так себе человек. В принципе дерьмовый, но не настолько, чтоб малолетку того самого. — Произнеся он, упёр локоть в подлокотник и прижал ладонь ко лбу. — Я понимаю, что да, облажался. Эта корова бегает, рассказывает, что беременна от меня. Ты беременна. Но знаешь ещё и кого-то успеть обрюхатить чертову тучу лет назад — не моя тема. Да и в принципе, в этих словах много не моей темы.

Я дёрнулась, махнула рукой, пытаясь указать на него пальцем.

— Что ты ей говорил? Я же видела, как ты зашел в зал. Ты её дёрнул на себя. Что ты мне врёшь?

Адам пожал плечами и покачал головой.

— Устинья, я с этой идиоткой много о чем мог говорить, но именно во вчерашнем конкретном случае обсуждался подарок Родиону. Я подарил ему квартиру и не так, что я подарил ему квартиру с полным правом распоряжения, нет. Я купил эту квартиру и подарил Родиону ключи. Документально она числится за мной. И это к лучшему. Узнав о том, что подарок не подарок, Даша взвелась и перед днём рождения стала мне объяснять, что это некрасиво. Так подарки не дарятся. Родион не будет чувствовать себя в этой квартире хозяином. Родион то, Родион се. Короче, одно за другое и я вспылил. Хотел руку вывихнуть ей, чтоб заткнулась. Потому что я прекрасно понимал, что это не Родион не будет чувствовать себя хозяином в этой квартире. А это у неё родители хотят переехать из своего города к нам. И эта тема муслякается уже очень давно. Я понимаю, что ты как мать во все это не вникаешь. Ты с Родионом не работаешь, а я с ним работаю. Я прекрасно знаю, что происходит у него в семье. Я прекрасно знаю, что девочка слишком шибко умная. Давила на то, что можно снимать родителям квартиру в нашем городе. Типа у нас же есть возможность. А у них ни черта нет возможности. У них вообще никакой возможности нет. То есть, когда я говорю, вообще никакой возможности нет, это значит, что оклад у Родиона есть, которого хватает ровно на жизнь и никуда более. А она подошла ко мне и стала объяснять, что типа дядя Адам, как так происходит? Вы там подарили моему мужу квартиру, но при этом вы записали её на себя. А я прекрасно знаю, что шёл разговор не только про квартиру. — Адам запрокинул голову назад и поморщился, как будто бы ему в затылке что-то безумно сильно давило. Ладонь скользнула и он зажал глаза пальцами. — А я прекрасно знаю, что разговор стоял не такой. Ещё обсуждалось, что как так: вот столько лет мы не можем съездить отдохнуть, мы не можем отпуск провести… Устинья, давай будем откровенны. Когда мы с тобой поженились, у нас такого понятия, как отпуск вообще в принципе не было.

Я хватанула воздух губами, желая вставить своё слово, но Адам взмахнул рукой, вытянув указательный палец вперёд, намекая мне, чтобы молчала.

— Понимаю. Я понимаю, то что проживали мы с тобой, не должны проживать наши дети. Ну давай мы немножечко с тобой ограничим ситуацию. У меня всегда было правило— не надо жить по чужим доходам, надо жить по своим доходам. Но видишь, они в отпуск не хотят лететь в Турцию, на которую у них есть деньги. Они хотят лететь на Фиджи. Точнее, нет. Родя готов ехать к твоей матери на картошку на две недели, потому что прекрасно знает, что бабуля будет ему сопли вытирать, завтрак, обед, ужин и компот готовить. С ребёнком она будет заниматься, а он так и быть, возьмёт и купит за пять косарей бассейн. Он готов туда ехать отдыхать, но Дарья хотела отдыхать на Фиджи. Дарья смотрела, сидела отпуска на Майорке, но никак не у бабушки в деревне. Это во-первых. Во-вторых — они могли позволить себе отдыхать в Турции и я работая с Родионом, прекрасно все это видел. Я знал, о чем идёт разговор в их семье. Он сам делился, что ну вот Даша захотела вот куда-нибудь слетать, предлагает Фиджи. А я стою, смотрю на него и думаю: “ сына очнись, какой Фиджи?» Я купил квартиру. Не такую прям, чтобы вообще загляденье, но достойную. Их семье вполне хватило бы. Понимаешь?

Я снова приоткрыл рот, желая узнать, почему он это сделал, не сказав мне. Адам ещё раз тяжело вздохнул и покачал головой.

— Что я должен был сказать Устинья? Давай-ка мы с тобой купим квартиру Родиону? Я с тобой пытался поговорить по поводу подарка, но у нас с тобой не вышло. Это первое. Второй момент, что ты не владела счетами клиник и поэтому у тебя исключительно была зарплата косметолога, которую ты как бы получала. Что я тебе мог предложить? Ты же бы захотела половину, а чтобы ты половину стоимости квартиры отдала, что машину бы продала? Правильно или как? Поэтому я тебе ничего не сказал. Я и при гостях не стал ничего говорить. Я тихо, спокойно на работе подарил ему ключи. Сказал: “ сын. Вот.” И на этом все. И в день рождения я и так взбешённый, потому что мой плюс один отказывается ехать.

Тут я прикусила губу, понимая, что ещё и этот вопрос остался нераскрытым. Снова вздохнула. Адам покачал головой, намекая, чтобы не перебивала.

— И здесь она ко мне подскакивает. “Дядя Адам, это не по-человечески. Это неправильно”. Ну и у меня сорвало тормоза. Просто у меня и так на фоне последних событий в голове немного все мутное. Нет, не так. У меня есть проблемы, которые я не могу решить. У меня не то, что разбираться в сыновьем браке не хватает сил. У меня разобраться в собственном браке не хватает сил. Потому что вся эта ситуация с тем, что я сказал про ребёнка… — Адам отвёл глаза и тяжело вздохнул, — Прости. Я не имел права так говорить, но мне было очень страшно, потому что… — Он качнул головой, закусывая губу. — Потому что… В общем, это очень долгая история. — Сглотнул, желая отдышаться, а потом продолжил. — И она подлетела, стала давить на то, что надо было переписать квартиру на него. Ну меня и понесло. Я её схватил и начал высказывать о том, что знаешь что, дорогая, ты рот свой прикрой и аппетиты поумерь. Я ещё не забыл о том, что ты собираешься своих родителей перетащить, и то, что отпуска ты на Фиджи планируешь. Поэтому давай ты либо выходишь на работу, либо рот свой прикрываешь и не лезешь в работу Родиона. Я понимаю, что как отец я поступил очень неправильно, залезая в проблемы их семьи. Но знаешь, я запарился уже жрать это все. У меня уже нервов никаких не хватает. Я прекрасно понимаю, что у Родиона очень несчастливый брак. Очень. Я возвращаюсь назад, смотрю на свой брак. Я понимаю, что я дебил. Я много чего накосячил Устинья. Мне достаточно было того, что ты меня зашивала на кухне.

И голос у него сломался, а я запрокинула голову, чтобы слезы не текли по щекам.

— То есть, ты понимаешь, что я не самый как бы хороший человек, но Устинья, у нас с тобой такого не было. Не было у нас такого, что ты меня доила, доила и доила. Нет, ты меня держала. Ты меня держала так, что я не мог некоторые вещи совершать, как бы не понимал, что мои амбиции велики для простого существования. Но здесь же нет. Здесь реально просто идёт какой-то паразитизм что ли. Я не для этого ребёнка столько лет своего растил, чтобы какая-то шлюха, а она шлюхой оказалась, ему весь мозг выжирала и чтобы он света белого не видел. Нянька, кухарка, клининг. Один раз втащил бы как следует по жопе, сама бы быстро стала убираться. Что она с ребёнком там заплюхалась? Ты как-то умудрялась и с Назаром и с Родионом. Не было у нас ни кухарок, ни нянек. Ещё и переезжали с одной съёмной на другую. И работала. А здесь? И да, я взбесился. И да, когда поздравлял, меня аж всего корёжило от того, что какой к черту счастливый брак, какая хорошая семья, в которой должно быть все идеально?

Адам тяжело задышал, переводя дух. Я облизала губы и тихо спросила:

— А что за долгая история, Адам?

Адам.

За несколько месяцев до развода.

Стоял.

Подсматривал.

Устинья словно бы заговорённая, чуть ли не каждый месяц, как будто по часам делала тест на беременность.

Девочку хотела.

Тяжело вздохнул.

Ну какая вашу мать, девочка?