Чтение онлайн

— Если я сказал, что ребёнок не от меня, значит ребёнок не от меня.

Ну не верил я в такое.

Капец!

Совпадение, что жена беременна и девка разовая в баре залетела?

Ну что-то капец я какой плодовитый. Столько лет не получалось ничего, а здесь бац-бац — одна и вторая.

Смешно, согласитесь?

Смешно, если бы не было так грустно.

Я покачал головой и фыркнул:

— Короче, слушай сюда. Если ты пришла и смеешь заявлять будто бы в залете от меня, то знай, мне нужны доказательства. Поэтому по холодку, как только появится возможность, ложишься на обследование. Пусть прокалывают, чего там у вас? Плодное яйцо? Пусть берут тест днк и после этого мы с тобой уже заговорим.

— Нифига я не буду подвергать себя таким страхам. Ты в курсе, что там вероятность выкидыш ого-го какая?

— А мне плевать. С чего ты решила, что я должен заботиться о мифическом чьём-то ребёнке? Мне плевать. Ты пришла ко мне с предъявой. Сейчас ты за эту предъяву будешь отвечать.

— Да пошёл ты знаешь куда?

— Я то пойду, но и ты следом. — Заметил я и упёрся ладонью в машину. Навис над этой Галиной. — Ну, а дальше будем разыгрывать ситуацию по моему спектаклю. Если ребёнок оказывается от меня, то тебе же хуже. Мне особо без разницы, как ты будешь выкручиваться и что будешь делать. Ляжешь на аборт. Мне внебрачные ублюдки не нужны. Бастрюков я плодить не намерен. Если ребёнок оказывается не от меня, окей, можешь гулять дальше.

— А с какого ты решил, что я пойду и лягу на какое-то обследование?

— Мне не нужно твоё решение. Если я сказал— ты сделаешь. У меня больше власти, больше сил на это. Пикнуть не успеешь, как окажешься с разведёнными лапами в позе лягушки на кресле у гинеколога. Поняла?

Я старался быть предельно честным и сразу показать, что ни фига, никто меня не собирается и не сможет развести на бабки. Тем более таким фальшивым, дебильным способом.

Ну, что мне сейчас надо было расплакаться, упасть ей в ноги и биться башкой об асфальт?

Боже мой, от меня кто-то залетел. Зашибись новости! А ничего, что у меня двое детей?

И на этой нервной ноте я абсолютно не заметил, что Галина пристально всмотрелась мне за спину. И только когда до меня дошло, что она меня не слышит, я медленно обернулся.

За мной стояла Устинья.

Спустя столько времени после развода я запрещал себе звонить, запрещал себе приезжать. Я понимал, что делаю только больнее. Это знаете, как крокодилу хвост рубить по кусочку. А надо было разом шандарахнуть и вот….

Она стояла невозможно хрупкая, похудевшая, с синяками под глазами. Волосы обычно распущенные, сейчас были собраны в строгую улитку на затылке. Устинья прошлась по мне взглядом и почему-то мне не нужен был никакой перевод, никакая расшифровка.

Я просто понял— она все осознала.

В её голове картинка сложилась такая, что я уходил, потому что у меня была любовница. А эта идиотка стояла и как будто спецом выпячивала свой живот наружу. Такое чувство создавалось, как будто у неё там не пару месяцев, а как минимум уже середина срока.

И я только взбесился, дёрнувшись в сторону жены. А когда догнал, я понял, что она не сделала аборт.

Она решила играть до конца, наплевав на то, что у этого поступка могут быть последствия.

— Ты обманула. — Только выдохнул я, понимая, что ничего умнее просто в моей голове родиться не могло. Сейчас я был настолько шокирован таким безответственным поведением жены, что меня аж всего трясло.

А она ничего не сказала.

И меня понесло.

Я же понимал, что это неправильно. Это настолько глупо подвергать и себя, и ребёнка тому, что все может пройти не гладко.

А Устинья на это не смотрела.

Она собиралась рожать.

Рожать, твою мать!

От меня!

Старого больного придурка с контуженными сперматозоидами!

Адам

Я дёрнулся следом за женой и что-то совсем из разряда фантастики.

Она меня чуть не сбила машиной!

Я понял, что это оставлять просто так нельзя.

Я должен был, обязан, с ней поговорить, донести до неё информацию, объяснить. Но почему-то, когда я приехал к ней, то наткнулся на стену из вредности и ехидства. Мало того, так она ещё и схватив трубку, когда позвонила Галина, выдала такой перл, что я, блин, ржал полвечера, это было действительно красиво, это было просто офигенно.

А откуда у Галины был мой номер? Я, конечно, подозревал, что ей просто слили его в баре, и все.

И эта лахудра после неоконченного разговора ещё смела мне звонить и пытаться продавить своё мнение, что, дескать, она беременна от меня, но поскольку Устинья была взвинчена и не собиралась идти ни на какой диалог, я решил хотя бы время не тратить даром и разобраться с Галиной. Хотя мысленно меня все время передёргивало, и я пытался назвать её гадиной.

Приехав в ресторан, я продолжил настаивать на том, что никто от меня рожать не будет, ну, по крайней мере одна конкретная мамзель, точно. Во- первых, я не стремился увеличивать поголовье своих наследников, а во-вторых мне было глубоко плевать на какую-то незнакомую телку, которая не озаботилась безопасным сексом, даже если и озаботился им я.

Когда я все это высказал Галине, она устроила такой скандал в ресторане, что я только сидел и ухахатывался, это надо было просто видеть, а потом пришло время, что смех закончился и необходимо было решить что-то.

И самое правильное и логичное решение в этой ситуации было то, что я должен был вернуться.

И не потому, что я безумно любил Устинью, хотя я её безумно любил, но вернуться я должен был как раз-таки вопреки этой любви.

Я уходил, потому что я её любил, чтобы не причинять ей боль. Чтобы она не чувствовала ни яда предательства, ни моей лжи, а возвращался из-за того, что я не мог её оставить в такой ситуации. Я- то думал как наивный идиот, что она все-таки последует голосу разума и сделает аборт, но нет.

Где голос разума и где долгожданная мечта, девочка?

Ещё после рождения Родиона все родственники, которые приезжали поздравлять, так прямолинейно намекали на то, что, ну, теперь точно девчонку надо, что мне кажется, у неё это отложилось на подкорке.

Я ещё помню, как мы с Сочи, когда Родиону было чуть больше пяти, возвращались, и Устинья, мечтательно прикрывала глаза, рассказывая мне о том, что было бы неплохо, если бы у нас родилась дочь.

Но как-то то бизнес, то дела, то карьера, то пацаны начали выпускаться из школы, потом поступать, все это затягивалось, и в какой-то момент мне даже показалось, что Устинья давно отказалась от этой идеи.

Но на самом деле мне только показалось.

Потому что Устинья была настроена так решительно, что она не слышала никого.

Она игнорировала меня, и даже в момент, когда я приехал и стал объяснять, что нам обязательно надо сойтись, она не проявила никакого желания идти на дальнейший контакт, она была рассержена, она была убита горем.

Но я понимал, что дело оставлять так нельзя.

А если ребёнок родится и с ним будет что-то не то? Она должна на себе это тащить?

Нет!