Чтение онлайн

– Ты сделал из меня дуру, – говорю тихо. – На глазах у всех.

Ильдар снова закатывает глаза. Видно, что этот разговор ему в тягость.

– Все сказала? – со вздохом спрашивает он, и не дожидаясь ответа добавляет: – Это хорошо. Потому что я устал от твоих упреков. Устал выслушивать, что я что-то тебе должен. Я хочу уйти туда, где мне не пилят мозг каждую секунду!

– Что?! О чем ты говоришь?!

Он открывает глаза и садится в кресле, опираясь на подлокотники.

Тяжело, будто каждый его жест требует усилия, которых у него, впрочем, хватает только на одно: разрушать.

– Я принял твёрдое решение, – говорит Абрамов сухо, как будто речь идёт о строительной смете, а не о нашей жизни.

– Раз уж ты всегда была моим фундаментом… то так тому и быть. Дом остаётся тебе.

Я моргаю. Не сразу понимаю, о чём он.

– Что? – голос сорван, хриплый.

– Дом, – повторяет он чётко.

– Этот. Наш. Я не собираюсь за него цепляться. Он твой. Я уже снял квартиру ближе к студии, там, где проект будет разрабатываться. С Алесей будет удобнее.

Я не верю своим ушам.

– Ты… ты хочешь… уйти? – шепчу.

Он поднимает взгляд. Чужой. Стальной.

– Не просто хочу уйти, Надя. Я хочу развод.

Глава 7

Развод.

Слово падает между нами, как глыба льда. Оглушающе.

– Ты серьёзно?

В делаю шаг назад. Голова кружится.

– После всего… Ты даже не считаешь нужным поговорить? Пояснить? Спросить, как я?

– А разве мы еще не все друг другу сказали? – отвечает он равнодушно. – Я сделал выбор. И не сегодня, если честно. Просто… сегодня ты это услышала.

Я держусь за край комода, чтобы не упасть. Воздуха не хватает. Мне хочется кричать, бить посуду, бросать в него всё, что под руку попадёт, но я стою. Он уже разрушил всё внутри, и на это у меня больше нет ни сил, ни голоса.

– И ты считаешь, что просто можешь вот так… всё обрубить? Сказать «развод», бросить дом, жизнь, людей и убежать в закат с этой девочкой?

– Это не девочка. – Он говорит жёстко. – Это женщина, которая понимает меня.

Я улыбаюсь. Горько, безумно.

– Женщина, которая пришла в наш дом с пижамной вечеринки в пятом классе. Которую я прятала от грозы. Которой покупала бантики, когда у неё мама ушла в очередной запой. Это твоя муза?

Он встаёт.

Немного шатается, но выпрямляется, как будто снова тот самый архитектор с чертежами и холодным расчётом.

– Надя. Ты сильная. Ты справишься. У тебя будет дом, привычки, книги, кружки с мёдом по вечерам… твои булки и тесто. А у меня время. И я не хочу больше его терять.

Он проходит мимо меня, как мимо мебели. Как будто я – это уже не я, а просто декорация, которую он решил больше не включать в свой проект.

Движется к двери, явно собираясь покинуть спальню.

Я не даю ему уйти.

Сердце стучит, как будто оно знает: если он выйдет сейчас — всё, конец. Уже не будет дороги обратно.

– Подожди, – произношу тихо.

Голос сиплый, но я держусь.

– Я просто… Я должна понять. Объясни. Почему ты на самом деле это делаешь? Ты хочешь сказать, что всё, что было у нас… этого недостаточно?

Он с раздражением отводит взгляд, но я не отступаю.

– Я же всегда была рядом, Ильдар. Всегда. Я не просто тыл. Я твоя жена, которую ты сам выбрал. Мы с тобой смеялись, мы ездили на дачу, ты рассказывал мне про архитектуру, я училась разбираться в твоих схемах… Ты говорил, что с тобой никто так не работал, как я. Что я твой компас. Что…

Он резко отодвигается. Словно от огня. Смотрит на меня с раздражением, как будто я мешаю ему выспаться после тяжёлой вечеринки.

– Надя, хватит. Просто хватит. Я не обязан тебе за каждую пироженку, которую ты мне пекла, или за каждый раз, когда ты редактировала мои речи. Ты делала это, потому что сама хотела. А я больше не хочу. Мне мало просто удобства, ты понимаешь?

Я сжимаю губы.

– То есть это всё только из-за вдохновения? Из-за влюблённости? Ты готов разрушить двадцать с лишним лет жизни из-за музы?

Он резко выдыхает.

Лицо меняется. В глазах что-то темнеет.

– Ты не понимаешь, – говорит он медленно. – Не можешь понять. Потому что ты не мужчина. И я… я не молодею. У меня за спиной десятки проектов, но что останется после меня? Планшеты? Модели? Фасады?

Я молчу. Что-то холодное сползает по позвоночнику.

– Я хочу ребёнка, Надя, – бросает он, как будто это аргумент в споре, а не удар под дых.

– Понимаешь теперь? Я хочу оставить что-то настоящее после себя. А ты…

Он не договаривает. И не нужно.

Я замираю.

Мир снова начинает кружиться. Только на этот раз от тишины. В голове гул.

Пустой, болезненный.

Он хочет ребёнка.

Вот почему.

Вот зачем ему Алеся.

Вот почему всё это.

Он не просто уходит ради «новизны». Он уходит ради новой семьи.

Я прижимаю ладонь к животу.

Машинально. Там, где когда-то было столько надежды. Где я так и не смогла стать матерью. Где он никогда не упрекнул меня ни словом.

А теперь это становится его причиной.

– Значит… ты уходишь, потому что я не смогла дать тебе ребёнка? — тихо спрашиваю я.

Он молчит. Не отвечает. Но мне и не нужно.

Я всё поняла.

Глава 8

Я отступаю назад, будто он ударил меня, хотя он просто стоит. Просто говорит. Но каждое его слово режет, как бритва.

Глаза застланы слезами, но я их не чувствую. Только вкус соли на губах.

– Это нечестно… – шепчу я. – Ты… ты же говорил, что это неважно. Что если не получится, то мы всё равно… вместе. Что ты со мной, не потому что ты хочешь детей, а потому что ты меня любишь.

Он тяжело вздыхает и отводит взгляд, будто устал от моего голоса, от моей боли.

– Тогда да, – говорит он. – Тогда я так думал. Я правда надеялся, что смогу… Принять. Смириться. Построить жизнь иначе. Но…

– Но?! – я поднимаю голос. – Но теперь появилась она, и вдруг все стало важным? Ребёнок стал важным? Ты хочешь сказать, что все годы, когда мы с тобой ходили по врачам, по процедурам, по анализам… Когда я лежала после ЭКО, боясь пошевелиться… Всё это было зря?

– Нет, Надя, – он смотрит прямо. – Не зря. Я тебе благодарен. Но… Я хочу жить дальше. По-настоящему. С возможностью… продолжить себя.