Чтение онлайн

Он отводит взгляд. Сжимает губы.

Я стою, будто вся в огне. Глаза сухие, но внутри кипит. Не от боли уже, нет. От унижения. От отвращения.

От того, что он правда считал, будто можно прийти сюда, в мой дом, после всего, и потребовать услугу.

– Уходи, – говорю тихо, но в голосе сталь. – Уходи, Ильдар.

Он вздрагивает. Смотрит на меня, как на неуправляемую часть плана.

– Надя, не драматизируй. Один вечер – и всё. Просто…

– Нет, – перебиваю я, делая шаг ближе. – Я сказала: уходи. Я не буду участвовать в твоём фарсе. Не буду сидеть за одним столом с тобой и девчонкой, с которой ты изменял мне в день своей награды. Которой, между прочим, я когда-то заплетала косы.

Он хмурится, хочет что-то сказать, но я уже стою у двери и резко открываю её. Сквозняк ударяет в прихожую.

– Вон, – указываю на выход. – Это не просьба, Ильдар. Это последняя граница, которую ты перешёл. Ни ужина. Ни разговоров. Ни лица для общественности. Тебе нужна чистая история? Пиши сказку сам. Без меня.

Я захлопываю дверь. Так громко, что даже сама вздрагиваю. Прислоняюсь лбом к деревянной поверхности.

И дышу. Глубоко. Резко. Как будто только что оторвала от себя пластырь, что въелся в кожу на тридцать лет.

Глава 16

Едва опускаюсь на край дивана и позволяю себе вдохнуть, как вдруг очередной стук в дверь заставляет меня вздрогнуть.

Неужели вернулся?

Стук повторяется. Глухой, однако весьма настойчивый.

Я замираю, потому что хорошо знаю эти паузы, акценты и расстановки. Только один человек обычно так стучит в дверь.

Я снова тянусь к дверной ручке, потому что знаю, что если не открою, то он войдет сам.

Открываю дверь и вижу за ней Ильдара. Он стоит на пороге. На этот раз лицо сдержанно, губы сжаты.

Словно он пришел говорить то, что ему совсем не хочется говорить.

– Надя, – говорит ровно. – Я подумал. Если ты всё же пойдёшь со мной на ужин… я готов подписать допсоглашение. Тридцать процентов от всех наших совместных накоплений. Всё официально. Всё честно.

Я молчу. Потому что знаю: подвох будет обязательно.

– А если нет? – спрашиваю, не двигаясь с места. – Если я не пойду?

Он смотрит на меня. Холодно. Расчётливо.

– Тогда я буду бороться. Он делает паузу и добавляет: – И ты не получишь ничего. Ни дома. Ни денег. Ни спокойствия. У меня сильные юристы. Докажем, что ты всю жизнь была иждивенкой. И живи тогда с воспоминаниями, Надя.

Сжимаю пальцы в кулаки. В груди растет знакомая тяжесть. Он пришёл не ради мира. Он пришёл меня шантажировать.

Опять.

– Знаешь, Ильдар, – говорю медленно. – Ты, по-моему, перепутал семью с инвестиционным проектом. Вклады, выгоды, проценты. Только проблема в том, что я была человеком, а не вкладом.

Он молчит. Наверное, думает, что я сейчас соглашусь. Пойду на поводу. Как всегда.

– Ты сам выбрал уйти, и я тебя не держу, – говорю твёрдо. – А теперь хочешь, чтобы я отыграла для тебя одну последнюю сцену, чтобы не испортить твою репутацию. Чтобы твоя девочка смогла сесть за один стол с мэром, а я притворилась женой, которой всё по-прежнему нормально.

Я делаю шаг ближе, глядя ему в глаза:

– Я не хочу этого, Ильдар. Я не хочу продавать свою гордость ни за тридцать процентов. Ни за сто.

Он сжимает челюсть. Но не отвечает. Просто смотрит. Я уже почти захлопываю дверь, но он, как всегда, в последний момент вставляет ногу в проем.

Спокойно, точно знал, что я не закрою достаточно резко.

Стоит, глядит на меня с этим ледяным спокойствием, в котором сейчас только яд.

– Надя, – говорит тихо. – Смирись.

Пауза. Его голос ровный, почти ласковый, но в нем слышится сталь.

Он делает шаг ближе, заглядывает мне в глаза.

– Я прошу один ужин. Один. Как мужчина, который провёл с тобой жизнь.

Он ухмыляется краешком губ.

– Но если ты решишь, что можешь меня шантажировать, Надя, – голос понижается, становится опасным, – ты очень быстро поймёшь, как далеко я готов зайти, чтобы защитить свою новую жизнь. Я не потерплю давления. Ни в какой форме. Ты хочешь войну? Ты её не выдержишь.

Я сглатываю. Внутри всё снова клокочет. Страх, гнев, боль, унижение. Но я стою.

Молча. Потому что знаю, он хочет реакции. И не получит.

– Завтра в семь, – говорит он спокойно, как будто назначает встречу подчинённой. – За тобой приедет машина.

Я молчу. Просто смотрю на него. На чужого мужчину в теле моего мужа.

– И надень что-нибудь приличное, – добавляет, не глядя. – Без этих своих мрачных платьев. И прошу тебя, не надо портить вечер.

У меня начинает пульсировать висок. Медленно, но всё громче.

Он подходит ближе, и мне как никогда хочется отстраниться, но я стою на месте. Пусть видит, что я не боюсь его угроз.

– Если ты вздумаешь устроить сцену: срывать ужин, выставлять себя жертвой или кого-то из нас врагами, – голос его становится тише, но звонче, как хруст снега под сапогом, – ты об этом сильно пожалеешь, Надя.

– Это угроза? – спрашиваю я.

Ровно. Даже удивляюсь, как спокойно звучит мой голос.

Он смотрит на меня с усталой усмешкой.

– Нет. Это предупреждение.

Ильдар поворачивается к выходу. Я понимаю, что он сказал все, что хотел.

Подходит к двери и уже стоя на пороге буднично, хладнокровно, без эмоций бросает:

– И ещё. Не смей выбрасывать мои вещи. Я пришлю тебе адрес, куда их направить, - делает паузу, а затем язвительно добавляет: – ну или мы с Алесей за ними заедем.

Глава 17

Я брожу по дому, как по полю после битвы. Всё вроде стоит на своих местах: стулья, диван, даже ваза с геранью на подоконнике. Только внутри всё сдвинуто, разрушено, трещит по швам, как у раннего воина на последнем издыхании.

Комната за комнатой. Я прохожу их так быстро, будто перелистываю главы старой книги, которую перечитываю в отчаянии.

Моя жизнь. Мой дом.

Наш дом. Нет.

Уже не наш.

Я подхожу к старой этажерке. Трогаю пальцем пыльную рамку с фотографией, которую почему-то жалко было выкинуть.

Здесь Ильдар еще совсем молодой. Он держит меня за плечи, улыбается. Тогда он мечтал о славе, признании, популярности. Мечтал, что будет создавать великие проекты, и я нисколько в нем не сомневалась. Потому что верила в него. И ему тоже верила!

И вот спустя столько лет он планирует ужинать с мэром, с любовницей и с «бывшей», которая ему мешает.