Чтение онлайн

— Задом наперед, — хмыкает Марк. — Примеришь?

— Марк, оно…

— Нравится?

— Очень! — захлебываюсь своим восторгом.

Никогда не умела принимать подарки. Особенно, дорогие. Мне неловко делается, а слова благодарности застревают в горле. И когда он надевает его на меня, не придумываю ничего лучше, как развернуться и, зажав его лицо ладонями, горячо поцеловать.

— И сережки к нему, — бормочет Марк. — Не целуй меня так, если хочешь куда-то выбраться сегодня.

Отстраняюсь, а он обнимает меня одной рукой за спину, вторую пропускает через волосы и сжимает шею. Смотрит на меня так пьяно, что хочется сползти на пол, утащив зеленоглазого нахала, захватившего мои эмоции, за собой. И целует сам. Страстно, по-взрослому, взрывая фейерверки по всему телу.

— Марк, я больше не могу, — стону ему в губы. — Не могу…

Сама расстегиваю молнию на платье и снимаю лямки с плеч. Марк как завороженный наблюдает, как лоснящаяся ткань ниспадает к моим ногам, обнажая грудь. Подхватывает под бедра и, на ходу снимая ботинки, несет в спальню.

Очень бережно со мной. Импульсивно, горячо, но осторожно. Как будто напоминает себе, что нам еще, вообще-то, в люди выходить. Прическу не портит, но губы зацеловывает яростно. Рубашку и брюки вешает на спинку стула, а не расшвыривает, как обычно. Рычит и стонет от перевозбуждения, повелительным жестом сжимает шею, с усилием мнет тело, но трусики аккуратно кладет на тумбочку. Правда, все эти мелочи замечаю уже после.

— Спасибо, — прерывисто шепчет мне в ключицу. — Чуть не сдох.

Расслабленно смеюсь от его заявления и сбегаю в ванну привести себя в порядок. Выхожу и смеюсь только громче: Марк поджидает у двери в одних носках.

— Продолжай насмехаться, девочка, и мы сегодня точно никуда не выйдем. А я чертовски голоден… — шепчет угрожающе, напирая на меня.

Обхватывает обеими руками и прижимает к себе, снова распаляясь. Нежно целует в губы и неожиданно отпускает.

— Я хочу провести с тобой время в вертикальном положении. Очень. Будь хорошей девочкой, оденься, пока я не вернусь.

Успеваю даже обуться. В итоге я — в платье, туфлях и с палантином на плечах, полностью готовая к выходу (только губы подкрасить), а этот чертовски соблазнительный нахал по-прежнему в одних носках.

— Ты так не выйдешь, — сообщает строго и уходит в комнату одеваться, пока я пытаюсь вернуть челюсть на место.

— В смысле? — взвизгиваю, дождавшись его.

— В прямом.

— У меня нет ничего сверху, что бы подошло к этому платью.

— Все, что теплое и прикрывает зад вполне подойдет, — заявляет безапелляционно.

— Я не зайду в ресторан в пуховике поверх вечернего платья, — капризно скрещиваю руки под грудью.

— Значит, ты туда не зайдешь.

— Да что за принципы! Я уже взрослая девочка и вполне могу сама решить, в чем мне пройти пять метров.

— Хватит спорить, все равно будет по-моему. — От такой наглости снова открывается рот. — Давай-давай, — поторапливает. — Снимай с себя эту тряпочку и одевайся нормально. И я тебя услышал. В ресторан в пуховике ты не войдешь.

Ладно, это уже больше похоже на компромисс. С неудовольствием кошусь на него, но накидываю длинный пуховик. Марк ногой пододвигает мои дутики, держа руки в карманах. Смотрит свысока из-под полуприкрытых век.

— Начало вечера мне понравилось больше, — ехидничаю и скидываю туфли, отшвыривая их в его сторону. — Пакетик с кухни принеси. В клатч они не влезут, — кривляюсь, заталкивая ноги в тепло.

Марк давит улыбку, наклоняется, берет обе туфли в одну ладонь, ухватившись за каблуки, перекидывает их через плечо. Бросает на себя взгляд в зеркало, и улыбка превращается в дерзкую ухмылку. Черт, он и вправду классно смотрится! Не то, что я…

— Я похожа на… — начинаю ворчать, но Марк перебивает:

— Умную женщину, которая заботится о своем здоровье и моих нервах. Как я должен спокойно работать, зная, что ты дома болеешь и грустишь? — Опускаю взгляд, а он заключает: — То-то.

* * *

Уже в машине Марк вспоминает о сережках. Сам вставляет их в каждую мочку, с удовольствием водит пальцами по шее и с тяжелым выдохом пристегивается. А потом привозит меня к торговому центру.

— Фуд-корт? — смотрю на него с укором. — Вот так ты наказываешь это прекрасное платье?

— И на вынос, — широко мне улыбается и выходит, не заглушив двигатель.

Вздыхаю, глядя ему вслед, но совершенно не огорчаюсь. Если честно, плевать. Что есть, где это есть… главное, с ним.

Но я недооценила его. И, наверное, себя.

Марк садится в салон с шубой, срывает ценник, бросив его под ноги, и сует ее мне.

— Переодевайся, пуховик.

— Марк, я совершенно на это не намекала, — лопочу ошалело. — Я не…

— Это всего лишь шуба. С пуховиком и вправду так себе, — морщится, а я возмущенно фыркаю. — Давай шустрее, здорово опаздываем. Если кухня закроется, я буду жрать тебя.

— Ну так-то супермаркеты есть, даже круглосуточные, — бурчу, расстегивая и снимая пуховик. Влезаю в шубу. — Вообще, они мне не идут. Слишком… пышно.

— Женщина, которой не идет шуба — это вымысел, который придумали производители пуховиков. Пристегнись.

— Длины ремня точно хватит?.. — мямлю с сомнением.

— Тась, я тебя сейчас в багажник брошу, — смеется надо мной. — Там сто процентов поместишься. Пристегивайся давай, королева драмы на пустом месте.

«Ну, все, — думаю отрешенно и озадаченно, щелкнув ремнем, — я официально любовница».

Когда проходим в ресторан и я вижу наше отражение в огромном зеркале у гардероба, понимаю, как заблуждалась. Не знаю, в чем дело. То ли в самооценке, что взлетела до небес после всех подарков и его чуткости, то ли в том, что похудела, а может, все дело только в шикарном мужике с моими туфлями наперевес. Но шуба сидит на мне идеально. Я выгляжу не как сбежавший из зоопарка медведь, я — грациозная пантера. С ухоженной лоснящейся шерсткой, отлично подходящей к волосам моего спутника. Если не опускать взгляд на обувь. Черт, знала бы, надела б сапожки на шпильке.

Марк ставит мои туфли у банкетки, встает со спины и снимает с меня шубу, глядя в глаза через зеркало. Очень интимный момент, от которого вспыхивают щеки. Но он решил меня извести. Отдав шубу в гардероб, Марк встает у банкетки, на которую я села, на одно колено и помогает мне переобуться. Точнее, переобувает меня сам. И все с такой пошловатой ухмылкой, лаская мои ноги, будто мы не на людях. А мы именно там! Среди людей! Которые пялятся во все глаза, проходя мимо.

Впрочем, не стыдно. Скорее совестно за то, что у меня, в отличии ото всех остальных, сегодня один из лучших вечеров в жизни.