Чтение онлайн

— Нет, конечно, нет, — нашептывает вторая.

— Я бездушная, я думаю только о себе! Всю жизнь пальцем о палец не ударила, каталась, как сыр в масле, пока ее драгоценный папочка вкалывал. А из клуба, оказывается, знаешь, почему уволилась? Потому что спуталась с одним из игроков! И якобы мне Руслан поставил условие, либо конец интрижке и этой работе, либо — нашему браку. Да я другой член в глаза не видела, кроме его! Как она смеет мне такое говорить?! Она! Ей семь едва исполнилось на тот момент, что она могла видеть?

— Ну ладно тебе, чего ты…

— Чего я, — судорожно всхлипывает и шмыгает носом, а я пытаюсь понять, почему продолжаю подслушивать. И остаюсь на месте. — Да ничего. Знаю прекрасно, кто все эти выводы ей в голову положил. Подружка новая, чтоб ей пусто было. Вот что она к моему ребенку привязалась, скажи? Мужа мало? Или боится, что он и ей замену подберет, мосты выстраивает? Окей, дело ее, я почему должна при этом стать плохой? Будь хорошей за свой счет, а не за мой! Это какой-то ночной кошмар, мы полдня вчера ругались, пока она оставшиеся вещи собирала, я такого наслушалась…

— Еще? — ужасается вторая.

— Казалось бы, куда уж, да? — ехидно фыркает массажистка. — Но нет. Я себя запустила. Я не крашусь, не наряжаюсь. А для кого мне наряжаться, скажи на милость, если муж постоянно на работе? Он там с другой развлекается, а я его дома в пеньюаре на голое тело жди? С прической, да макияжем!

— Абсурд…

— Наглость! Девка эта наглая и из моей малышки такую же делает! Наглую беспринципную девку! И, кстати, если ты не знала, это не муж однажды пришел и сказал мне, что у него другая. Нет, оказывается, это я ему изменила. А уж потом он начал встречаться со своей Викторией. Я. Ему. Нормальные вообще? Я не знаю, что мне делать. Просто не знаю. Любое мое слово в штыки. Все наизнанку вывернули. Я монстр. Самый настоящий монстр! Как таких вообще земля носит?

— Слушай, ну, Юлька не глупая, дай ей время, — по-прежнему тихо вещает вторая, а я отмираю и возвращаюсь к стойке.

Я явно пришелся не ко двору. Хотя, может, цветы и благодарность подбодрят ее. Если бы Макс встал на сторону жены, я бы его придушил собственными руками. Ладно, не придушил бы, но… не уверен, что вообще бы встал с больничной койки. Понимаю, как ей сейчас тяжело. Даже если особенной любви не было, предательство — это больно.

И хотелось бы, наверное, сделать больше. Но… какое я имею право? Я даже слышать все это не должен был.

Опускаю цветы на стойку, сверху кладу записку и открываю входную дверь, надеясь, что за разговорами они не услышат и как я вышел.

* * *

Таисия

— Слышала? — вдруг спрашивает Надя, прервав себя на середине фразы.

— Да ничего я не слышала, — отмахиваюсь, размазываю по лицу слезы.

Подругу, по сути, тоже не слышу. Наверное, она какие-то правильные слова говорит, жизнеутверждающие, но мне сейчас не советы нужны, а дружеское плечо.

— Спасибо, что приехала так рано и слушаешь весь этот бред, — говорю плаксиво.

У Нади на глазах наворачиваются слезы. Она тотчас меня обнимает и хлюпает носом.

— Ну чего ты, конечно. И вообще, давай ко мне сегодня, а? Выпьем винца, перемоем им всем косточки как следует.

— Да нет, куда я… у тебя муж, дети… нет. Спасибо, Надюш.

— Ой, я тебя умоляю, муж! — фыркает Надя. — Да он вперед меня за бутылкой побежит. И конфеток не забудет прихватить.

— Конфетки мне точно нельзя. Я уже в джинсы еле влезаю, — вздыхаю и отстраняюсь. — Мне легче, правда. Просто… когда в себе все… тяжело.

— Конечно, тяжело, когда одна против троих. Я тебе так скажу, подруга, там и без Русланчика не обошлось. Уверена, чтобы не быть последней сволочью в глазах дочки он и сам некоторые факты исказил.

— Надеюсь, что нет, — морщусь. — Хотя, ты скорее всего права. Когда я в клубе работала, один парень пытался ухаживать. Я, конечно, не реагировала, да и сама Руслану об этом рассказала… тогда и начались скандалы. Откуда это Юле взять, кроме как не от него?

— Вам нужно сесть втроем. И пусть он отвечает за то, что придумал.

— Мы еще нескоро за стол переговоров вернемся, — удрученно вздыхаю. — Мне прямым текстом было сказано, что на меня сейчас времени нет. Впереди счастливое событие, а я его омрачаю.

— Сколько там?

— Две недели. Может, и к лучшему. Пусть катят в свое свадебное путешествие, я за это время, надеюсь, смогу дочери мозги вправить.

— Звучит, как план, — улыбается Надя. — Пойду проверю, показалось, будто зашел кто-то…

— Да кто? — удивляюсь. — Открываемся с десяти.

— Не знаю, мало ли… — бормочет и выходит, а я подхожу к зеркалу.

Да уж… ну и видок. Почти всю ночь ревела, с утра глаза еле открыла и с тех пор мало что изменилось. В лучшую сторону уж точно.

— Таська! — ахает Надя из коридора. — Иди сюда скорей! Я же говорила, что кто-то заходил!

Подрываюсь и выбегаю с круглыми глазами.

— Что? Что такое?

— Цветочки, — кокетливо улыбается Надя, сунув в букет свой нос. — Для тебя.

— Для меня? — недоверчиво приподнимаю брови. — С чего ты взяла?

Руслан, что ли, вину почувствовал? На припоминаю за ним такого.

— А тут записка, вот, — протягивает мне небольшую карточку с написанным от руки текстом, а букет оставляет себе.

«Сегодня операция. Спасибо за совет. Богдан», — читаю и впервые за последние дни улыбаюсь.

— Не знаю, чего ты там ему насоветовала, но, повторюсь, мужик что надо, — важничает Надя. — Глянь, красота какая! Другой бы и спасибо не сказал. Когда приедет снова, покрутись в коридоре, а не жди, пока он лицом вниз уляжется.

— Хотел бы посмотреть на меня, не оставил бы букет тайно, — отвечаю с прежней улыбкой.

Так тепло на душе. Доброе дело сделала, получила благодарность. Впереди у него еще долгий путь реабилитации, но Сергей Борисович от него не отвяжется, пока крепко не поставит на ноги. Уж я-то его знаю, настырнее мужика еще не встречала.

— Ну, может, он услышал, как кто-то плачет и поэтому так, — пожимает плечами Надя, а я брезгливо морщусь.

Уж лучше пусть будет тайно. Я там такого наболтала, это точно не для посторонних ушей. А если так…

— Тогда мы вряд ли увидим его тут вновь, — констатирую не без сожаления. — Пойду умоюсь.