Чтение онлайн

Он щурится. — Что за глупости ты говоришь?

— Ну ты же уже обзавелся новой невестой, — слова вырываются сами. — А твоя мать вообще собирается отнять у меня ребенка!.

На его лице мгновенно застывает что-то пугающе опасное.

— Что ты несешь? — он делает шаг вперед. — Никто не собирается забирать у тебя младенца! Все хотят для тебя только лучшего!

Я сжимаю руки в кулаки, чтобы не задрожать. — Твоя мать меня ненавидит. Ты прекрасно это знаешь. И не надо выдавать его желания за заботу обо мне. Я уверена, что если бы у нее была возможность от меня избавиться, она бы это с удовольствием сделала!

— Как ты вообще смеешь так говорить про мою мать?! — резко перебивает он. — Мы все думаем, заботимся о тебе. О твоем здоровье после родов. О ребенке.

— Заботитесь? — горько усмехаюсь я. — И в чем же проявляется эта заботе? В ее бесконечных попреках и недовольствах? Или может в косых взглядах, от которых хочется исчезнуть?

— Ты все воспринимаешь неправильно, — отрезает он. — У нас так принято. Старшие учат младших.

— Нет, Абсалам, — я качаю головой. — Это просто издевательство, а не обучение. Это ничего общего не имеет с наставничеством.

Он резко выдыхает, будто теряет терпение.

— Это традиции, Алина! Кто же виноват, что ты недостаточно готова была к браку с кавказским мужчиной?!

Я резко выдыхаю. На этот раз только ярость.

— Это никакие не традиции, Абсалам! — говорю я, чувствуя, как голос начинает дрожать от ярости, — Это какое-то блядство.

Слово повисает в воздухе. Оно тяжелое, запретное. Грязное. Я раньше никогда не позволяла себе так выражаться при муже, но сейчас уже не осталось даже страха

— И моего ребенка я не дам растить с такими же установками! — добавляю я, чувствуя, как горит лицо.

Несколько секунд он смотрит на меня молча.

Потом… смеется.

Коротко. Низко. Безрадостно.

— Что ты задумала, женщина? — он качает головой. — Сейчас ты меня только злишь.

Он подходит ближе, взгляд скользит по моему лицу.

— Хотя… так даже забавнее. Ты уже давно не была такой разгоряченной.

Меня будто обливают грязью.

— Но ты проявила столько неуважения к моей семье, — продолжает он холодно. — К моей матери. К моему выбору.

Он поднимает сумку, ставит ее обратно у шкафа, словно ставит точку.

— Так что посиди ка здесь. И подумай о своем поведении.

Он резко разворачивается и идет к двери, и только в последнюю секунду до меня доходит.

— Абсалам, не смей… — я бросаюсь вперед.

Но поздно.

Щелчок замка звучит оглушительно.

Дверь закрывается снаружи.

Я колочу в дверь так, будто от силы ударов зависит моя жизнь.

Дерево глухо гремит под кулаками, боль мгновенно разливается по пальцам, но я не останавливаюсь.

— ОТКРОЙ! — мой голос срывается на хрип. — Немедленно открой дверь!

Но в коридоре за дверью по-прежнему стоит тишина.

Дом молчит. Как будто им без разницы, что меня как животное заперли в клетке.

Что ж, наверное, для них так и есть. Для них меня здесь больше не существует.

Паника вспыхивает внутри, как пожар.

— Абсалам! — я бью снова. — Ты не имеешь права! Слышишь?! Это незаконно!

Грудь сжимает так сильно, что я не могу вдохнуть. В ушах гудит кровь.

— Как ты смеешь?! — голос уже визгливый, чужой, истеричный. — Открой сейчас же!!

Я бью дверь плечом. Еще раз. И еще.

Бесполезно.

Внутри меня что-то ломается.

Я начинаю кричать проклятия. Бессвязные, яростные, отчаянные.

— Будь ты проклят! Чтоб тебя так заперли, Абсалам!

Слова льются потоком, я уже не понимаю, что именно кричу. Ярость, страх и унижение смешиваются в горькую, ядовитую смесь.

— Чтоб тебя! Ты пожалеешь! Слышишь?! Пожалеешь!

Голос трескается. Горло горит.

Руки бессильно падают.

Я медленно сползаю на пол, прижимаясь спиной к двери, словно пытаюсь удержать ее своим телом.

И вдруг рыдания вырываются наружу. Резкие, судорожные, неконтролируемые. Я скручиваюсь пополам, и хватаю ртом воздух, но он не наполняет легкие.

Я влипла. По-настоящему. И вот теперь расплачиваюсь за свою наивность. За свою мечту о сказочном принце.

Из-за двери вдруг слышатся тихие шаги.

Я замираю, вслушиваясь в каждый шорох, а затем прямо за стенкой раздается тонкий, писклявый голос:

— Что ты тут разоралась?

Сердце падает куда-то вниз. Я узнаю голос мгновенно.

Это Дилара. У меня ни капли сомнений.

Я медленно поднимаюсь на колени и прижимаюсь к двери.

— Весь дом перебудишь, — лениво продолжает она. — Все уже разошлись по комнатам. Такими криками уважения ты себе точно не заработаешь.

Меня мгновенно накрывает волной злости.

— А тебе какое дело до того, как ко мне будут относиться в этом доме?! — резко отвечаю я. — Разве тебе только не на руку будет, если Абсалам избавится от первой жены?!

За дверью раздается тихий смешок.

— Ой, нет… — протягивает она почти ласково. — Мне как раз не надо, чтобы тебя выгнали. Мне надо, чтобы ты родила Абсаламу ребенка. И желательно мальчика.

Мир на секунду замирает.

— Во всё это лезть я не хочу, — спокойно продолжает она. — У меня красивое, здоровое, молодое тело. Не дай бог Абсалам решит, чтобы я рожала.

Она говорит это так легко, словно обсуждает погоду.

— Я для другого ему. Для красоты. Для грации. Для эстетики и на выход.

Я чувствую, как кровь ударяет в виски.

— Он мной любуется, — добавляет она с мягкой гордостью. — Напоказ меня выставляет, чтобы все видели, какая я у него красивая.

— Ты смотри только… Не износись, — говорю я, с трудом выталкивая слова. — Даже у самой красивой вещи есть срок годности.

Она смеется. Тихо. Хитро.

— Ну и дрянь же ты, конечно! — говорит она. — Но ничего… Я всё равно буду любимой женой. Той, с которой в кровать ложатся. А ты теперь всегда будешь второй. Домохозяйкой. Нянькой для его ребенка.