Чтение онлайн

Местные кураторы, циничные и не склонные к пафосу провинциальные депутаты, тоже были им довольны, во всяком случае внешне: хлопали по плечу, говорили «вот такие нам и нужны!». Он терпеливо конспектировал, осваивал нехитрый тогдашний дискурс, все эти «национальные проекты», «суверенные демократии» и легендарную «вертикаль власти». По прошествии лет Михайлов уже не мог вспомнить, что имелось в виду за громкими словесами. Тогда он был, конечно, на коне, знал всё, бойко цитировал Путина и Медведева. Вспоминая сейчас глупую свою молодость, подполковник Михайлов испытывал стыд. Впрочем, почему стыд? У всех более или менее взрослых деятелей республики в биографии было что-то похожее. Разница была лишь в том, кто раньше соскочил.

Привычным жестом он отправил официанта за коньяком.

В практическом смысле курировала политзаводчину руководительница региональной организации «Молодой гвардии» дамочка лет сорока с пышной гривой каштановых волос, полноватая, довольно привлекательная. Она была одной их последних активисток, как кто-то цинично заметил, «успела побухать ещё в комсомольских саунах». Говорили, что именно комсомольско-интимные отношения с кем-то из руководителей областной «Единой России» привели её на командные высоты. Она обратила внимание на Михайлова, а под конец проекта и начала его опекать. Неприятным моментом стал визит какого-то московского телеведущего. «Грачёв? Дятлов? Воробьёв? – Михайлов не мог вспомнить птичью фамилию. – Наверное, из-за перенапряжения в последние дни», – подумалось ему. Этот, с птичьей фамилией, держал себя совершенным барином, пошло заигрывал с девушками, сквозь зубы говорил с парнями. Ничего умного или нового он не поведал, просто пересказывал с нескрываемой скукой пропагандистские телештампы, им же озвученные. Видно было, что и сама телезвезда не особо во всё это верит. Он скороговоркой произносил лозунги, отмахивался от умных вопросов и с большим удовольствием развлекал хихикающих слушательниц байками из «звёздной» московской жизни. Михайлов был поражён невиданной столичной спесью и шокирующей пустотой этого виднейшего рупора режима.

Тем не менее Василий был абсолютно убеждён, что станет победителем. Но матушка Россия уже приготовила наивному юноше ушат ледяной воды. На итоговое мероприятие, которое проходило в пафосном ночном клубе, Михайлов явился в отличном расположении духа, в лучшем своём костюме.

Поток воспоминаний прервал коммуникатор – по запасному каналу названивала Ирка, многолетняя любовница. Познакомились они на банкете, и там, в шикарном туалете ресторана «У Лорана», всё и случилось. Муж её был директором филиала крупной казахской компании, постоянно мотался то в Астану, то в Алматы – Василий по привычке пробил его по всем базам и, между прочим, узнал о нём много интересного.

– Вася, привет! Что не отвечаешь? – капризно спросила Ирина и перешла к делу: – Васенька, ты же у меня умный, ты же всё знаешь, скажи мне, чем тут всё кончится?! Муж мечется – и оставаться боится, и тут страшно всё бросить. Что будет-то, а?

Он всегда знал, что Ирка была практичной женщиной, но сейчас это её качество его расстроило. Меньше всего хотелось рассказывать ей что-то о политике, консультируя тем самым её мужа. Но жизнь кончается не завтра, дай бог, всё наладится, муж отвалит в свой Казахстан, и тогда…

– Ирусь, да всё нормально будет. Можно не уезжать… А я тут весь в делах, шпионов ловим.

– Ты думаешь, не прорвутся? А? Точно? – она была предельно серьёзной и игнорировала шутливый тон любовника.

– Нет, не должны. Может, выкроишь часик, а?

– Котик, ну ты что? Муж же тут… Давай как всё кончится? Ну, честно, как только – так вот сразу! – пообещала она на прощание.

Михайлов отхлебнул из принесённого бокала изрядный глоток коньяка и, вздохнув, снова вернулся к табуированным воспоминаниям, краем сознания отметив, что много лет не вспоминал историю своего, так сказать, просветления. Или падения?

Итоговое шоу «Политзавода» вёл приехавший из Москвы моложавый дядька, один из лидеров путинской молодёжи. Название организации, в которой этот пупсообразный человек числился вождём, стёрлось в памяти, как и многое другое. Что-то звонкое и пафосное, как тогда любили – то ли «Наша гвардия», то ли «Молодая Россия». Местное партийное начальство вечеринку проигнорировало, хотя в вип-ложе кто-то сидел. После долгой прелюдии и повторения идеологических заклинаний московский гость зачитал список победителей, безбожно коверкая фамилии.

Сказать, что Михайлов был разочарован – значит не сказать ничего. В числе лучших оказались трое самых незаметных участника «Политзавода»: тусклый, никак себя не проявлявший клерк, длинноногая дурында с прыщавой мордочкой и кабриолетом «Порше» и тихий улыбчивый блондин, которого никто вообще не мог вспомнить по семинарам и диспутам. Василий впал в ступор и не заметил, как к нему подошла бывшая комсомолка, теперь он вспомнил её имя – Ангелина, и, виновато взяв его за руку, увела в тихий уголок. Он выдавил из себя мучивший его вопрос: «Почему они?» Ангелина молча разлила по стаканам виски, закурила тонкую сигаретку и устало посмотрела на него:

– Я тебе скажу почему. Все просто. Клерк работает в офисе Маврина (это был один из региональных олигархов, щедро финансировавших «партию власти»). Девка – дочка генерала Гузеева, окончила юридический, числится аспирантом.

– А красавчик?

– А он… – Ангелина отпила большой глоток из стакана и, смешно оглянувшись, нагнулась через стол и прошептала: – Он любовник Андрея Петровича.

Это был шок.

– И зачем всё это вот было устраивать? Ты знала?

– Не знала, но догадывалась. Честно сказать, думала, что тебя пропихнём. Москва прислала указивку – провести эту хренотень. Вот и провели. Всё чин-чинарём, согласно присланным методичкам. Все довольны – и в Москве, и наши. Да сам подумай, неужели бы люди, которые готовы башлять сотни тысяч евро за место в грёбаном списке, согласятся просто так отдать мандаты каким-то талантливым соплякам?

Столько прыжков и ужимок – и впустую? Для отвода глаз, для массовки? Михайлов конфузливо вспомнил, как он задорно нападал на затравленных «белоленточников» во время уличной акции: по заданию партии политзаводчики под охраной полиции толпой окружали протестующих, оскорбляли их и провоцировали на драку. Кстати, никого из победителей на этом позорном мероприятии точно не было.

– Тебе не противно? – Василий ярко представил, как блондинистый победитель «Политзавода» обслуживает своего патрона, председателя областного правительства.

– Мне? Нет. Это же политика, здесь всегда так. Было, есть и будет. Только так и никак иначе. Да не волнуйся ты, на выборах можно будет заработать, всякие митинги-пикеты, акции-хренакции. Хочешь, сейчас поедем ко мне? – игриво предложила Ангелина и улыбнулась, показав мелкие зубы.

– Нет, я, пожалуй, пойду домой.

Он оделся и ушёл из клуба. Вместе с другим неудачливым участником невесёлого балагана долговязым и молчаливым Пашей Водянкиным. Они жестоко напились в ближайшем круглосуточном заведении, много и с наслаждением ругали «Политзавод», «Единую Россию», Путина и вообще Россию. Хохотали над своей, как им показалось, удачной шуткой об «отходах политического производства», к которым они себя причислили. С того самого вечера началось цинично-равнодушное отношение к судьбе России и дружба с Водянкиным. Из той пьяной ночи ему вспомнилась фраза нового друга: «Короче, надо забить на красивые идеи и при случае не упустить свой шанс. А что будет с Россией – наплевать! Она про нас не шибко думает». Сам Михайлов выработал для себя непробиваемую (как казалось до недавнего времени) доктрину. Она выглядела примерно так: раз Россией правят всякие идиоты и её это устраивает, то честный парень Вася Михайлов будет ждать, когда в его стране появится нормальная власть. А уж как появится – тут уж он покажет пример бескорыстного служения Родине. Увы, реальность внесла поправки в его построения.

Итак, с политикой было покончено, и оба товарища занялись зарабатыванием денег. Михайлов, испробовав несколько экзотических профессий, по случайной протекции попал на службу к мутному и оборотистому коммерсанту Жихову. Какой уж коммерцией занимался этот странный человек тогда, было не ясно. Начинал он с легендарной «красной ртути», потом последовательно были металлы, трубы, лекарства, финансовые схемы и недолгое депутатство. Под самый Кризис, когда Михайлов выказал полную лояльность Жихову и фактически стал его замом, патрон внезапно исчез из города. И вовремя. Потому что, как выяснилось, его собирались арестовать: что-то его связывало не с тем олигархом, с которым было можно иметь дела, или может просто не поделился с кем нужно – все это было так давно, что детали уже не имели значения.