Чтение онлайн

– Понял. Зачем вы так? Просто скажите, что мне делать? – Мамашев стоял бледный и жалкий. «Убьёт прямо сейчас. Ненавижу, быдло проклятое, ненавижу…»

– Пей валерьянку, дурак! Валерьянович! А чтобы ты тут не обделался раньше срока, я тебе скажу: в ближайшее время всё кончится… Наступление сепаратистов остановится. Китайцы придут нам на помощь. Ударят им в тыл. Потребуют отмены Рижских договоров. А потом займемся тобой, твоими махинациями!

«Даже этот осмелел, прямо в лицо говорит, что скоро конец. Даже этот!» – Пирогов вышел из кабинета и в кольце охраны пошёл длинными коридорами к лифту.

Позволить этому приспособленцу остаться при своём, конечно, было большой ошибкой. Пирогову и самому казалось логичным поставить на руководство Москвой лидера местного подполья, который преподнёс город ему на блюдечке. Но тогда решили, что он нужнее в правительстве, Фадеев назначил его вице-премьером и поручил курировать формирование административных органов на освобождённых территориях. Что с ним стало – Пирогов не знал: последний раз Заварзин выходил на связь из штаба Дробакова, присылал информацию по назначениям в Перми и свои идеи по формированию власти на Урале. Между прочим, Заварзин был категорически против Мамашева, хотя каких-то рациональных аргументов у него не было. Надо было его слушать!

У выхода Пирогов оказался перед небольшой толпой людей – это была делегация горожан, направлявшаяся в мэрию.

Увидев верховного правителя, люди оживились.

– Владимир Егорович, спаситель вы наш! Что же происходит? Когда же это кончится? Есть нечего! Воды нет! Дети! Бандиты напали! Разбомбили всё! Зачем вы всё это устроили? – неслось со всех сторон.

Охранники окружили его плотным кольцом, отделяя от людей, но сам он решил, что прятаться и убегать глупо.

– Мы переживаем очень сложный момент. Я понимаю, как вам сейчас трудно. Но это ненадолго. Надо ещё немного потерпеть – и всё устроится! Буквально на днях китайцы потребуют прекратить войну! Бразилия и Индия уже требовали в Совете Безопасности ООН остановить наступление на Москву хотя бы из гуманитарных соображений! Сибирь и Урал на грани краха! Дайте нам ещё несколько дней – и вы сами увидите перелом! Сначала остановим свору под Москвой, а потом отбросим и погоним до Тихого океана! Россия возродится! – Пирогов говорил очень спокойно, уверенно, люди заворожено слушали. На какой-то момент он даже сам поверил своим словам.

– Что вы его слушаете? Он же врёт! – пронзительно закричала женщина, стоявшая чуть в отдалении. – Он нам врёт, чтобы успокоить! Сейчас сядет и уедет в удобный бункер, а мы тут помирать будем!

Кое-кто из толпы зашикали на неё. Охрана насторожилась.

– Правильно она говорит! Сколько можно врать-то? Проиграно всё дело, а вы упираетесь, только зря губите и людей и город! – услышал Пирогов с другой стороны и увидел седобородого деда, который, как ему показалось, минуту назад одобрительно его слушал.

– Да вы не слушайте их! Не слушайте! – люди из толпы обступили женщину, как бы прикрывая её. – Она от стресса… Мы потерпим! Ура! Россия! Россия!

Пирогов сделал знак охране и, не прощаясь, пошёл к машине.

«Опять эта жалкая ложь про китайцев! Сколько можно её повторять? Никто в это уже не верит, а мы врём и врём, – злился он, садясь в лимузин. – Бедные люди, бедная Россия, куда все катится?!»

***

Включился коммуникатор, просигналив о вызове из секретариата патриарха. «Ещё и этот старый хрен! Сил никаких нет, только ему я ещё про китайцев сегодня не рассказывал!» – злобно подумал Владимир Егорович и перевёл изображение на экран перед собой.

– Ваше высокопревосходительство, его святейшество спрашивает, можете ли сейчас с ним поговорить? – спросил с экрана моложавый мужчина в рясе.

– Лично? Или так? Так – готов, а приехать не смогу, совсем нет времени! – равнодушно ответил Пирогов, глядя сквозь бронированные стёкла на кортеж охранников. Мимо пронесся сгоревший дом, закрытый огромным транспарантом: «Мы вместе сделаем Россию единой, сильной! Владимир Пирогов».

– Его святейшество готов общаться по коммуникатору. – Картинка на экране сменилась, и Пирогов увидел патриарха в обыденном облачении и белом клобуке.

Владимир Егорович относился к попам с уважением, но без особого интереса. Должна быть у людей духовность, значит, нужны храмы и попы. До Кризиса всем полагалось верить, а вот после агитация сверху закончилась. Юркевич хоть и любил красивые церемонии и посещал православные богослужения, но всегда подчёркивал, что это его личная вера и ходит в храм он не как должностное лицо. Учитывая мрачноватую репутацию генерала, никакой рекламы православию это не делало.

Однако подлинным откровением для Пирогова стала позиция церкви по отношению к нему самому и его делу. В начале восстания была надежда, что если патриарх и не выступит в его поддержку, не призовёт православных подняться на бой с изменниками, за возрождение единой и неделимой, то хотя бы окажет всестороннюю моральную поддержку. Церковь оставалась одной из немногих структур, объединявшей развалившуюся страну. Символическому благословению церкви придавалось большое значение, но его святейшество не спешил с публичными заявлениями. При личных встречах патриарх был любезен и выражал восхищение и поддержку, но доходила информация, что батюшек, особо лояльных к новой власти, одергивали из патриархии, в то же самое время покрывая трусов и предателей, сеявших сомнения в прочности нового режима.

Официально патриарх всё сводил к тому, что он не имеет право поставить в тяжёлое положение ущемляемую, преследуемую безбожными властями паству и священничество. Определённая логика в такой позиции была, по умолчанию считалось, что, как только правительство России возьмет под контроль Урал и Сибирь, патриарх однозначно встанет на его сторону. Однако после известных событий надеяться на это не приходилось.

– Благослови тебя господь, сын мой! – патриарх перекрестил с экрана Пирогова, и тот машинально перекрестился.

– Как ваше здоровье, отче? – В последнее время патриарх избегал публичных выступлений и встреч, сказавшись больным и безвылазно сидя в Переделкино.

– Спаси Господи, почти здоров уже, но врачи настаивают на полном покое! – Патриарх перекрестился. – Тем не менее, сын мой, в такое время мне не до покоя. Страшные времена наступили! Россия гибнет, Москва гибнет!

Пирогов поморщился, даже не пытаясь скрыть свои эмоции: «Россия гибнет! Не поздновато ли опомнился, дедушка?»

– Мне звонил мэр нашей столицы. – Патриарх проигнорировал гримасу Пирогова и продолжил, как ни в чем не бывало: – Его озабоченность судьбами горожан и Москвы вполне справедлива, и я её разделяю. Ко мне постоянно приходят делегации, старики, женщины с детьми. Москва гибнет! Стоны людские раздаются со всех сторон. Уверен, и ты не можешь не думать об этом, сын мой! Сказал Господь: «Блаженны миротворцы!»

«То есть они там все между собой договорились и не скрывают. Сначала этот жулик в мэрии, а теперь поп? Друг за другом, блаженные, тоже мне, миротворцы!»

– Я не хочу об этом говорить. Это политика, это война, а я буду бороться… Помолитесь о победе русского оружия и о многострадальном Отечестве нашем! Может, молебен провести во всех церквях? Людям сейчас нужно утешение! – Ссориться с патриархом было нельзя, но и терпения выслушивать проповеди уже не оставалось.

– Мы и так молимся, денно и нощно, но Господь тебя поставил во главе России… Сын мой, подумай о нашей стране, о разрушаемых и оскверняемых сейчас храмах Божьих, о людских страданиях! Блаженны миротворцы! Если надо, я лично готов выступить посредником на любых мирных переговорах! – патриарх гнул свою линию нагло и откровенно.

«Неужели это конец? Неужели всё? Может, он что-то знает? – думал Пирогов, усилием воли подавляя желание послать седобородого иуду матом. – Может, он ещё пригодится. Как посредник для каких-нибудь переговоров, хотя едва ли со мной собираются разговаривать». – Пирогов в очередной раз поймал себя на том, что уже смирился со скорым концом и начал искать пути для отступления.

– Я подумаю. Вы, со своей стороны, не могли бы как-то подействовать на мировое сообщество? Свяжитесь с Киевом, в конце концов, с Римским Папой, вы же авторитетный человек! Почему все спокойно смотрят на геноцид? У нас же тут не Африка, чтобы вот так с нами!