Чтение онлайн

– С нами тоже так было, - с сильным акцентом, непонятно к кому обращаясь, сказал Алмаз.
– Но потом привыкли.

Сергей даже не заметил, что его парней выворачивало наизнанку. Он все также задумчиво смотрел на содержимое миски, пытаясь понять, как люди смогли докатиться до такого, чтобы поедать себе подобных. Безусловно, жизнь стала в тысячи раз хуже, чем была до взрыва. Природа практически уничтожена, животных мало, овощей, фруктов, злаковых вообще нет. Но ведь еще можно держаться. Каннибализм - это тупиковый путь. Когда эти гады съедят всех вокруг себя, они начнут поедать друг друга. Человеческой расе придет конец.

Но это если говорить о глобальных вещах. А как же человеческая природа - воспитание, сострадание, хотя бы какие-то принципы? Где все это? Как можно убивать своего собрата, а потом насыщать свою утробу его мясом. Это неестественно, природа завещала нам иначе.

Сергей почувствовал, как к горлу подкатил ком. Едва успев отставить миску в сторону, его, так же, как и подчиненных, стошнило. Правда, тошнить ему было нечем, так как последнюю неделю они питались очень ограниченно. Но рвотные рефлексы все не прекращались. С трудом переборов позывы, он снова уселся на подстилку и уставился в пол. Мир для него перевернулся. Да, мы неоднократно слышали истории об опустевших лагерях, где не находили ни одного трупа. Но здравомыслие не позволяло допустить мысль о существовании каннибалов. А оно вон как вышло...

– Серег, - вывел командира из задумчивого состояния Кирилл Валерьевич.
– Ты если есть не будешь, отдай нам свою порцию.

Разведчика от этих слов буквально затрясло. Он почувствовал, как откуда-то изнутри него поднимается невероятной силы ярость. И если сейчас он даст ей волю, то все вокруг будет уничтожено, включая этого тщедушного старикашку, которому нравится жрать суп, сваренный из его собратьев. Кое-как обуздав злобу, Сергей медленно поднял глаза на пленника и очень тихо заговорил, тщательно произнося каждое слово, отчего его речь звучала несколько зловеще:

– Старик, ты охренел что ли? Добавки тебе захотелось, человеченку любишь? А осталось ли в тебе самом хоть что-то человеческое? Или ты стал таким же зверем, как те, что нас сюда привели? Так, может, нам лучше сразу покончить с тобой, пока ты и до нас не добрался? Иначе не ровен час, загрызешь во сне, - Сергей сжал кулаки с такой силой, что захрустели кости.

Все это время Кирилл Валерьевич не отводил взгляд, смотря командиру прямо в глаза. В нем не было злости, ненависти или насмешки. Только обреченность. Это был взгляд загнанного в угол зверя, у которого уже нет сил отбиваться.

– Хочешь убить меня - валяй, - обреченно вздохнул старик после некоторой паузы.
– Ты мне только услугу окажешь. Или ты думаешь, мне все это нравится? Нравится сидеть в клетке, построенной на собственной земле, нравится жрать людей? Ты так думаешь? Да что ты знаешь обо мне, пацан?

Кирилл Валерьевич отвернулся в сторону. Было видно, что он собирается с мыслями, чтобы что-то рассказать. Потом, повернувшись к Сергею, начал негромко вспоминать.

– Мы жили, как и все после взрыва: добывали воду, пропитание, боролись с болячками. Короче говоря, пытались дотянуть до завтрашнего дня. У меня была семья - старушка жена, да двое сыновей, - старик ненадолго замолчал, потом продолжил.
– Я был старостой поселка. Того самого, в котором ты сейчас находишься. Лагерь был весьма крупный, здесь проживало несколько тысяч семей. На этом месте еще до взрыва был поселок, осталось много целых домов, в которых мы и жили. У нас была неплохо налажена вся инфраструктура. Внутри лагеря было сразу несколько источников воды. Это избавляло от необходимости топать куда-то далеко. С едой, в принципе, тоже особых проблем не возникало. Вокруг растет много кустарника, поэтому насекомых, ящериц, иногда сусликов, да в придачу ворон, хватало. Плюс периодически попадалась дичь покрупнее - лисы, например, да шакалы. Свое село мы называли Любимое. Может, и глупо это звучало, но нам нравилось. Это был наш дом.

Но года полтора назад наша спокойная и относительно счастливая жизнь кончилась. Поселок подвергся нападению тех ублюдков, которые теперь кормят нас супом из людей. У нас было больше тысячи бойцов, но этих оказалось раз в пять больше. В общем, смели они нашу оборону к чертям собачьим. Тогда столько народу полегло, что вспоминать жутко. Резню они устроили безжалостную. Под нож не только наши вояки попали, но и женщины с детьми. Такое ощущение, что от запаха крови эти выродки дуреть начинают и крошат все без разбору налево и направо.

Старшего моего сына убили еще во время штурма. Младшего и жену, насколько я знаю, посадили в клетку, как и меня. Только без понятия, в какую именно.

По щеке Кирилла Валерьевича прокатилась крупная слеза. Воспоминания причиняли ему сильную боль. Сергей уже пожалел, что так резко высказался в его адрес, и хотел уже, было, открыть рот, чтобы извиниться, но старик продолжил свой рассказ.

– Тогда в клетки попало несколько тысяч моих людей. В первую очередь людоеды пустили под нож детей, так как они не такие живучие как взрослые. Потом настала очередь женщин, а уже следом стали резать мужчин. Причем самых крепких оставляли на потом. Не знаю, за какие грехи меня оставили в живых. Может, не хотят жрать таких старых как я и оставляют на самый крайний случай. Но лучше бы меня убили. Тогда бы мне не пришлось сожрать своих людей, свою жену, своего сына... И еще сотни пленников, которые за эти полтора года прошли через лагерь, - старик уронил голову и зарыдал.

В клетке повисла напряженная тишина. Рассказ Кирилла Валерьевича потряс не только разведчиков, но и тех, кто уже сидел с ним до их прихода. Видимо, никогда прежде старик не изливал душу. Действительно, такую судьбу даже врагу пожелать и то язык не повернется.

– Как ты думаешь, боюсь ли я смерти после всего того, что я пережил?
– Кирилл Валерьевич неожиданно поднял глаза на Сергея и, не дожидаясь его ответа, продолжил.
– Каждую ночь я молюсь о том, чтобы наутро эти уроды пришли в клетку и забрали меня. Тогда бы мои мучения кончились. До вашего появления у меня был шанс. Так как запасы у каннибалов кончались, и они стали забирать людей из нашей клетки. Да, чтобы вы знали - сюда сажают только самых крепких, кто может продержаться дольше остальных. Потому и забирают в самом крайнем случае. Нас раньше было восемь человек. Четверых уже сожрали, и я думал, что следующим окажусь я. Но привели вас... В общем, если ты завалишь меня, то это станет самой настоящей наградой, - заключил мужчина.

– Так значит, это мы привезли те трупы, которые тщетно пытались найти в захваченных лагерях?
– после некоторой паузы задумчиво спросил Ашот.

– Да, - ответил Игорь.
– Я жил в соседнем поселке. Нас взяли месяца через три после них, - кивнул на старика мужчина.
– Так вот у нас в селе еще до взрыва были продуктовые склады. И там, среди прочего, хранилось большое количество соли в мешках. Выродки же полностью человеческие тела не едят. Отрубают руки и ноги, а головы и туловище закапывают в песок. Так вот когда на дальние лагеря нападают, то берут с собой соль, посыпают ею конечности и тогда мясо не успевает испортиться, пока отряд не вернется в лагерь.

– Мы когда брички везли из них запах тухлятины шел, - возразил ему Андрей.

– Это не тухлятина, вы сотни трупов привезли. Вернее то, что от них осталось. Отсюда и запах. Но мясо не испорченное, иначе они бы его есть не стали. Ну, так вот, солят, потом в лагерь привозят и сразу варят. Поэтому оно пересоленое и получается. Сами жрут мясо, ну и похлебку, а нам только бульон оставляют. Хотя мясо я бы и не ел, если честно. Это уже слишком. Меня поначалу тоже стошнило, когда узнал, что нам готовят. Пару дней голодный просидел, но потом все-таки начал есть. Жить-то хочется... Да и не мы этих людей убиваем. Ну а нас держат как куриц в курятнике. Когда курятники начнут пустеть, снарядят новую экспедицию. Хотя, поблизости лагерей, наверное уже не осталось. Вас вон за сто пятьдесят километров нашли. Скоро, значит, перекочуют.

– Так они не ведут оседлый образ жизни?
– поинтересовался Сергей.

– Нет, захватят лагерь и живут в нем до тех пор, пока в округе все поселки не вырежут. Потом перебираются на новое место. За эти полтора года, что они здесь, уже лагерей пятнадцать захватили.

– Не люди, а чума какая-то, - зло бросил командир.

– Факт. С вами много пленных пришло?

– Да, чуть больше тысячи.

– Ого, давно такого улова у них не было. Обычно несколько сотен, не больше.

– Так еще мясо в бричках привезли.