Чтение онлайн

Лежит Серега в двухстах метрах отсюда с сердечной мышцей, пробитой моей пулей, и никаких у него теперь проблем. Имейся снайперская винтовка, хотя бы Драгуновская, подстрелил бы бывшего коллегу с дистанции в километр. А с АК-74, даже снабженным оптическим прицелом, больше полукилометра не вытянуть.

Ну, господа-товарищи, охота продолжается. Кто следующий отбывает в отпуск на тот свет? Охотник из числа Петровича и Макова, или жертва, то есть я?

Вдобавок люди из Бостона тоже могут подкинуть неприятностей любому из нас. У них там трое докторов и трое крепеньких санитаров-охранников. Доктора пробовали лечить и лихорадку "Х", однако в итоге не снискали никаких лавров и пока что не добились ничего особо путного. Правда, пробы крови, спермы, смегмы и других неаппетитных выделений американцы отправили в Вашингтон. Но потом среди недолеченных аборигенов загуляли сведения, что именно американские врачеватели - поскольку они "неверные", по которым джихад плачет, и вообще поработители - эту самую хворь собственноручно пустили в оборот. Дескать, вырастили в своем ЦРУ, а затем подобрались и опрыскали ею добрых мусульман словно сорняки-цветочки. Слушок очень крепким оказался, хорошо в пустых головах застрял. Не знаю, кто эту парашу пустил, по-крайней мере, не наша группа. Когда Комитет "клеил" американцам взращивание и распространение СПИДа, то достаточно было рассказок московского радиоголоса и статей Ионы Андронова. Но болотные шииты - люди темные, поэтому в данном случае пришлось, наверное, потрудиться нелегалам из Службы "А".

Короче, на американских докторов аборигены стали бросаться. Однако, Штаты не торопятся своих людей отзывать, наверное, желают получше с таинственной болезнью ознакомиться. Хуссейн тоже пока не собирается отношения с Америкой портить, поэтому присылает порученцев из Багдада, которые пробуждают своими крупнокалиберными лирами добрые чувства у толпы, а с самыми горластыми крикунами проводят разъяснительные беседы в застенках. Тем не менее, основательно распространились настроения, что не в пользу Америки.

А мы вроде не причем. Для всех - мы занимаемся геологоразведкой. Работа, кстати, ладилась. Вплоть до прошлой недели, до катаклизма. И естественно, до того как полностью всплыло дело Лизы Розенштейн. В Центре выяснилось, что она находится в составе группы бостонских докторов-цэрэушников. А пять лет назад Лизавета еще проживала в городе-герое Ленинграде, трудилась врачом-инфекционистом в Боткинской больнице и висела на крючке у "конторы" по целому ряду веских причин. Муженек ее к тому времени отплыл маршрутом Колумба, она же, когда можно было улепетывать, осталась из-за своих родителей - старых большевиков. Большевики большевиками, но вокруг нее вертелись всякие "невыездные", то есть сионисты, иудаисты, плюс прочие диссиденты, досиденты и отсиденты.

Я тогда трудился в Пятерке и отмазал женщину-врача от статьи - как говорится, по причинам личного характера (находящимся чуть ниже пупка). А спустя несколько месяцев еще раз поспособствовал - помог пересечь госграницу. Естественно, что после этого мы друг для друга перестали существовать. И уже перед второй экскурсией в Ирак до меня дошло известие, что Комитет проверил на "ху из ху" всю команду бостонских врачей-цэрэушников и опознал личность Лизы Розенштейн. Естественно, что те, кому положено, принялись потрошить ее биографию и так далее, и тому подобное. Началось наше обычное выдавливание прыщей - какой гад ее прошляпил, какой выпустил за кордон? да она же участвовала здесь в секретных микробиологических работах! да она уже тогда являлась махровой агенткой ЦРУ! В общем всю подноготную расковыряли, всех больших и малых гэбэшных командиров накрутили. Только на мой след не сразу напали. Судьба мне улыбнулась и подмигнула. Дело в том, что я был лично знаком с тем, кто судьбу устраивает. Жаль, что с ним разминулся...

Уже здесь, в южной Месопотамии, прилетела нашему старшему, Илье Петровичу Остапенко, шифровка - вернуть меня прямиком в Москву, а если не послушаюсь, то и прихлопнуть как муху. Что насчет меня замыслено, я как-нибудь прознал, к тому же имел представление, какого сорта суд меня ожидает в родной столице. Поэтому ударился в бега. А недавние товарищи припустили за мной. Бостонцы же всех нас с удовольствием скормили бы волкам. Вот такая круговерть, такая непростая история получается. А корень зла начал произрастать в событиях пятилетней свежести...

2. (Ленинград, 5 марта 1978 г.)

Около четырех вечера рабочая активность и прочие альфа-ритмы моего мозга обычно затухают. Углубиться в книжку про какую-нибудь принцесску или маркизку у нас проблематично - ведь не в КБ трудимся, а в КГБ. Поэтому отдыхаю на свой лад, оценки по пятибалльной системе выставляю своим подружкам или проверяю память, вызывая странички из какой-нибудь энциклопедии, а радио меня убаюкивает: "...о передовой доярке Душенькиной говорят, будто она коровий язык понимает. А все дело в ласковом отношении к животному. Осторожно подмоет она вымя, подключит аппарат и что-то напевает буренке ласковое. А та вроде бы слушает и молоко отдает..." Но сегодня меня зазвал к себе полковник Сайко из ПГУ. Конечно, через моего непосредственного начальника в Пятерке майора Безуглова. Насколько я мог выведать у майора, товарищ Сайко курировал несколько "почтовых ящиков", которые выполняли какие-то технические работы в интересах Комитета.

Полковник предстал дядькой предпенсионного возраста с весомыми щеками, чья краснота и размеры несколько превышали пределы приличия. Кроме того, он, хотя расправил погоны, как орел крылья, даже не вышел из-за большого почти квадратного стола, предпочтя сохранить дистанцию. Однако улыбающаяся во все стороны физиономия не свидетельствовала о замкнутости и снобизме. Все ясно, дедок не смог удержаться, да и принял в памятный день кончины Хозяина. Поэтому опасается, что я почую аромат, характерный для spiritus vini, весело плескающегося в объемном пузе.

– Догадываешься, товарищ капитан Фролов, зачем я тебя вызвал?

– Не привык себе лишние вопросы задавать, товарищ полковник, скромно отозвался я.

– Совершенно правильно поступаешь. Но давай все-таки начнем с начала. Как ты к Лаврентию Павловичу относишься?

Для подначки и проверки этот вопрос явно не годился. Только хозяину такой кадр как Берия мог пригодиться. Партии он и в пятьдесят третьем, и сейчас нужен, как заднице монтировка. Тем более, что заляпанные красной жижей сапоги Хозяина вытерли именно Лаврентием Павловичем.

– Я, товарищ полковник, отношусь к Берия, как и партия - сугубо отрицательно.

– Между прочим, зря. Он был не психом-параноиком, зацикленном на каком-нибудь лозунге, а человеком дела, и помимо большого дурно направленного члена имел неплохую башку. Атомную бомбу благодаря кому мы получили в сорок девятом? Ракетную ПВО в пятьдесят втором? Водородную бомбу в пятьдесят третьем? Даже баллистическую ракету в пятьдесят шестом? А, капитан?

– Я в пятьдесят шестом еще под стол пешком ходил, так что вам виднее, товарищ полковник.

Сайко удовлетворенно крякнул, когда услышал, что ему виднее, и продолжил уже в полный голос, без всякой опаски.

– Лаврентий после войны своей граблей выгреб из зон всех уцелевших физиков, математиков, химиков всяких, и они уже не стали лагерной пылью. Чуешь, они уже вкалывали не киркой и лопатой, а мозгами, менталитетом своим. Пусть не на воле, не за грошики, не ради творческих удовольствий, а чтобы не загреметь обратно в зону, но все-таки лобными долями, правыми и левыми полушариями. Благодаря Лаврентию мы по сей день имеем какой-то научно-технический потенциал, так это называется. А всякие беломорканалы, на которых выжимали зэков, уже на две трети развалились. Кстати, окажись Лаврентий на месте мудака лысого Никиты, то не добивал бы приусадебное хозяйство, а расширял бы его. Глядишь, и получше было сейчас с харчами по всей Руси Великой. Лаврентий хоть строго спрашивал, но умел позаботиться и простимулировать. Разве я не прав?

А включенная радиоточка вроде как поддакивает: ...животноводы народ беспокойный, всегда о чем-нибудь голова болит: племенных первотелок надо пестовать, раздаивать коров, приучать их к аппаратам машинного доения..."

Своей искренней тирадой дядька, конечно, подставился. Только раскручивать я его не собираюсь. Мне главное выяснить, куда и зачем он клонит.

– Извините, не специалист в ракетно-ядерных делах, товарищ полковник. Вот если арабско-андалузскую поэзию обсудить, тут я грамотный.