Чтение онлайн

— Это всего лишь одна из точек зрения, — ухмыльнулся молодой человек.

— Я ненавижу это мнение. Мне и в голову не могло прийти, какой силой может обладать мысль, пока я не познакомилась с Друри Лейном, Дело в том, что он заставляет вас хотеть думать и размышлять самостоятельно, но тем не менее остается очаровательным старым джентльменом… Но мы отвлеклись от темы нашего разговора. Лучше расскажите мне о своей работе и о себе, Гордон. Мне на самом деле интересно.

— Я мало что могу вам поведать, — ответил Роу, пожав плечами. — Моя жизнь — это работа, еда, гимнастика и сон. Но работа, конечно же, — самая важная часть.

В творчестве Шекспира есть нечто особенное, что всецело поглощает меня. Другого такого гения нет! Я не просто восхищаюсь тщательно отточенными фразами или философскими концепциями Гамлета и Лира. Мои чувства гораздо глубже. Прежде всего великий поэт был человеком. Как он стал великим? В чем его секрет? Из какого источника он черпал вдохновение? Или у него внутри горел огонь? Я хотел бы узнать это.

— Я была в Стрэтфорде, — мягко заметила Пэтиенс, — Там чувствуется что-то неуловимое. Особенно на Чепл Лейн, возле церкви. Сам воздух…

— Я провел в Англии полтора года, — перебил Роу, — и проделал адскую работу. Шел по едва заметным следам, опираясь отчасти только на собственное воображение. И, клянусь Богом…

— Что? — прошептала Пэтиенс, сгорая от нетерпения.

Гордон подпер голову ладонью.

— Самая важная часть жизни художника — годы становления. Это период самых неудержимых страстей.

Чувства так и бурлят в нем… А что мы знаем о весне в жизни поэта, величайшего из всех, когда-либо появлявшихся на земле? Ничего! В биографии Шекспира есть белое пятно, которое должно быть заполнено, если мы хотим постичь великого творца…

Роу замолк, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на страх.

— Пэт, — сказал он дрожащим голосом, — кажется, я на верном пути.

Он замолк и принялся вертеть в руках свой портсигар, а затем опустил его обратно в карман пиджака, так и не открыв.

— Нет, — пробормотал он. — Это преждевременно.

Я и в самом деле не знаю… Пока не знаю. Пэт, давайте поговорим о чем-нибудь другом.

Пэтиенс ласково улыбнулась, не сводя с него глаз.

— Конечно, Гордон. Расскажите мне, к примеру, о Саксоне.

— Ну, — молодой человек заерзал по стулу, — тут уж совсем нечего рассказывать. Я заинтересовал старого Саксона своими э-э… догадками. Он почувствовал расположение ко мне — у него никогда не было детей, и он искренне и страстно любил английскую литературу, несмотря на некоторые недостатки характера. Грубоватый старикан настоял на финансировании моих исследований, взял меня под свое крылышко и поселил у себя дома. Потом он умер… А я все еще работаю.

— А миссис Саксон?

— Несравненная Лидия… — Он нахмурился. — Старая истеричка. Это еще мягко сказано. Думаю, не следует кусать руку, которая меня кормит. Но она абсолютно ничего не знает о литературе и еще меньше — о коллекции редких книг своего мужа. Давайте не будем говорить о ней. Она мне неприятна.

— Только потому, что не могла обсуждать с вами кварты и октавы? рассмеялась Пэтиенс. — А кто теперь заботится о коллекции Саксона? Вы?

— Это еще одна история, — хихикнул Роу. — Куда уж мне? Ископаемое по имени Крэбб, старый Орлиный Глаз.

Он был библиотекарем мистера Саксона на протяжении двадцати трех лет и стережет книги куда ревностнее старого Сэма. — Безмятежное лицо молодого человека нахмурилось. — Теперь Крэбб важная птица! После того как мистер Саксон в своем завещании назначил его хранителем коллекции, библиотека стала совсем недоступной.

— Но разве вы не работаете в ней?

— Только под очень строгим надзором, уверяю вас.

Я не видел и четвертой части книг, которые есть в коллекции… Послушайте, Пэтиенс, сейчас я нагоню на вас смертельную тоску. Лучше расскажите о себе.

— О себе? Мне нечего рассказывать, — беспечно ответила девушка.

— Я серьезно, Пэт. Мне кажется, что вы самая… Ну расскажите что-нибудь.

Пэтиенс порылась в сумочке и извлекла оттуда зеркальце.

— Обо мне можно сказать очень просто, — Я решила посвятить свою жизнь… ну не знаю, как это выразить…

— Развитию умственных способностей?

Она отложила зеркальце в сторону и вздохнула.

— Ax, Гордон, я иногда сама это смутно представляю.

— Знаете, каково ваше предназначение в этой жизни, милая?

— Ну скажите.

— Ваш удел — вести весьма прозаический образ жизни.

— Вы хотите сказать замужество, дети?

— Что-то в этом роде, — ответил он, понизив голос, — Какой ужас!

Пэтиенс поднялась из-за стола. На ее щеках горели два ярких пятна. Она знала об этом и была сильно раздосадована.

— Пойдемте, Гордон.

Инспектор Тамм вернулся в контору, погруженный в свои мысли. Он накричал на мисс Броди, проследовал в кабинет, зашвырнул шляпу на сейф и плюхнулся в кресло.

Сначала он положил свои большие ноги на стол, затем через секунду спустил их вниз. Порывшись в карманах в поисках сигары и не найдя ее, инспектор извлек из стола старую трубку, набил ее отталкивающего вида махоркой и угрюмо раскурил. Полистав настольный календарь, он поднялся и, беззвучно выругавшись, подошел к окну. Затем нажал кнопку вызова стенографистки.

Мисс Броди испуганно вбежала в кабинет.

— Мне кто-нибудь звонил?

— Нет, инспектор.

— Почта есть?

— Нет, инспектор.

— Разве Таттл не прислал отчет о деле Дуркина?

— Нет, инспектор.

— Черт пучеглазый! Ну ладно, мисс Броди, можете идти.

Круглые, как блюдца, глаза мисс Броди расширились еще больше.

— Хорошо, инспектор, — задыхаясь, вымолвила она и исчезла.

Некоторое время инспектор молча стоял у окна, попыхивая трубкой.

Внезапно его осенила идея. Он метнулся к столу, схватил телефонный аппарат и набрал номер полицейского участка.

— Алло! Соедините меня с инспектором Джоганом! — рявкнул он в трубку. Это говорит Тамм. — Инспектор хихикнул, представив, как удивился дежурный полицейский. — Как семья, Джон? Держу пари, что твой старший поступил в колледж… У меня все отлично. Дай скорее Джогана, старый черт. Алло, Джоган, это ты?

Тамм на проводе.

Инспектор Джоган отчаянно выругался вместо приветствия.

— Узнаю родной участок, — проворчал Тамм. — Какой радушный прием. Слушай, Буч, давай без дерзостей…