Чтение онлайн

— Я знал, что у нашего народа особое предназначение. Или я ошибаюсь? — спросил Ратибор. — Мы, в сущности, матросы нового ковчега. Только как излечивать население старого мира от физических и духовных болезней, чтобы не увозить с собой из прошлого груз грязи и беспутства? Как заставить поверить в то много раз обещанное будущее, которым не смогли обеспечить рвущиеся к власти архантропы?

— Очень просто, — успокоил Ратибора Ангел. — Никогда не надо изображать из себя пророка, учителя и Екклесиаста. Философ должен быть правдив, с кем бы он не беседовал. Допустим, на рубеже XIX и XX веков российский учёный и философ Константин Ниши разработал для народа общую систему сохранения здоровья. Она так и называлась — «Система Ниши». Самое интересное, что эта система была весьма популярна не только в России, но и за рубежом. Цель системы состоит в том, чтобы выработать у человека влечение с самого рождения жить по законам природы. К тому же, необходимо выработать и соблюдать три привычки, необходимые для достижения здоровья: привычку к постоянному здоровью, привычку к постоянному труду и привычку к постоянному учению. Я даже могу процитировать психологические правила жизни здорового человека: «Не бегите от страха. Не живите в прошлом. Отпустите от себя прошлое через чувство прощения. Не тратьте силы на чувство жалости к себе. Не зацикливайтесь на мыслях о плохом. Поверните ваши мысли в позитивном направлении. Планируйте на каждый день как можно больше дел, которые могли бы доставить вам удовольствие. В любых ситуациях ведите себя так, как будто вы благополучный человек». [30] Как видишь, и Ангелу есть чему поучиться у приличных людей.

— Ты специально для меня выучил эту цитату? — саркастически хмыкнул Ратибор. — Я вот, например, многое из прочитанного хотел бы запомнить, однако почему-то не получается.

— Не всё сразу, — улыбнулся Ангел. — Но, если уж о том зашёл разговор, то процитирую ещё одного мудрого философа, хотя он жил в довольно недалёкое время советского застоя: «В большинстве болезней виноват сам человек, и чаще всего он болеет от жадности, лени, неразумности; не надейтесь на медицину, которая неплохо лечит многие болезни, но не может научить человека как стать здоровым, и не может сделать его здоровым. Чтобы стать здоровым, нужно приложить собственные усилия, которые должны возрастать по мере старения и ухудшения здоровья, но человек настолько совершенен, что вернуть здоровье можно почти всегда». [31]

— Здорово! — воскликнул Ратибор и единственный глаз у него во лбу вспыхнул неподдельным восхищением.

— Как видишь, — продолжил Ангел, — многому можно научиться у людей. Недаром ведь человек — сын Божий! Когда он это чувствует, то все дела у него получаются. Тайна жизни заключается в том, чтобы не сокращать её себе самому, потому что у человека нет большего врага, чем он сам. Что же касается упомянутого тобой бессмертия, то не каждому человеку оно действительно нужно. Проще сказать — никому. И создавать из этого нездоровый ажиотаж — всё равно, что помогать рогатому воздвигать для человека рогатки. Посуди сам. Практически все разумные осознают, что в первую очередь воспользуются правом на сверхдолгую жизнь весьма не лучшие представители человечества. Скорее всего это будут сверхбогатые личности, финансово-промышленные магнаты, американские ростовщики, не имеющие желания и силы расстаться со своей страстью к стяжательству, то есть те же архантропы. К тому же, этой идеей могут увлечься различные политические выродки, не имеющие чувства Родины и рассматривающие страны, государства и людей, как марионеток в кукольном театре. Ведь куклу всегда можно передвинуть куда захочется. А великим учёным, которым действительно бы нужно продление жизни, она, в сущности, не пригодится. И это по той простой причине, что настоящий великий учёный, писатель, художник, поэт всегда привязан к Родине, ко времени и к моральным правилам, в которых родился, по которым научился создавать что-то ценное, вечное. Бессмертие для творческого человека впоследствии окажется ежедневной гильотиной: каждый день — ожидание смерти и каждый раз — насмерть! Так что учись делать добро и не мечи бисер перед свиньями.

Надо сказать, что Ратибор много мудростей узнал из бесед с Ангелом, только тот строго-настрого запретил рассказывать об этом другим, потому как время ещё не пришло. Приходящий показывал ученику истоки Истины и между ними давно уже установилась прочная и постоянная связь. Только вот сейчас… что же случилось? Ратибор спрашивал: правильно ли он поступил, отправив Раду в стан врага? — и не находил ответа. Не находил.

Он пытался призвать Приходящего, но крест молчал. Видимо, что-то не то и не так сделано, но всё же надо решать. Ратибор слушал тишину: до боли в висках вслушивался в каждый лёгкий шорох, размытый этой тишиной, но и там не находил ответа. Визг и шум отвлёк его внимание. Два пушистых белых шарика выкатились из стены и принялись гоняться друг за другом вокруг стола, немилосердно визжа при этом.

— Шуликаны! Что вы расшалились, ух, надеру я вас!

Шарики, испугавшись наставнического окрика, вмиг убрались в стену. Наверное, покатились искать для игры комнатку поудобнее, пошире, да и места чтоб побольше. Эти хранители домового очага появились в зонах давно, считай, вместе с возникновением циклопов. Но самое интересное, что шуликаны катались где, куда и когда хотели. Даже во внешний мир. Именно они рассказали Ратибору и другим обитателям четырнадцати зон, как это делается. Все тут же, следуя примеру белых и пушистых, тоже стали совершать прогулки по внешнему миру. Правда, многие боялись путешествий просто патологически. А Ратибору, например, очень нравилось. Только сейчас домовёнки прикатились некстати. Не до гуляний, когда осаждают колючие проблемы.

Неужели всё и всегда придётся решать самому? Неужели никто и никогда не подаст руку помощи, не поможет советом? Ведь сам Космос может протянуть руку помощи. В чём же дело? Ну, хотя бы Приходящий явился, хотя бы он подсказал, что делать, чего ожидать? Ведь недаром в прошлом мудрецы говорили, что от кого-то ждать подсказки для решения проблем или же устраивать всемирную погоню за призрачными решениями — дело бездумно прожигающих жизнь, разворовывающих собственные души. Или это испытание послано не случайно?

Тут же на стене неярким ласковым светом сверкнул крест. Так и есть! Значит, не случайно. Значит он, Ратибор, должен учиться принимать решения, должен учиться и учить других. Недаром же к нему пристало прозвище — наставник. А какой из него наставник, когда сам ещё многое не знает? Может быть, в этом его предназначение? А ведь у каждого предназначение своё: важно понять какое?

И снова заиграл крест переливами тёплого света, и услышал Ратибор:

«Преклони ухо твое, и слушай слова мудрых, и сердце твое обрати к Моему знанию; потому что утешительно будет, если ты будешь хранить их в сердце твоем, и они будут также в устах твоих, чтобы упование твое было на Господа, я учу тебя и сегодня, и ты помни…». [32]

По коридору, освещённому сиротским больничным светом, шла Валлиса в накинутом на плечи белом кисейном халатике. За ней два угрюмых санитара, смахивающих на козлоногих сатиров, толкали каталку, на которой под простынёй лежала найденная в зоне девушка. Она казалась идеферентной [33] ко всему окружающему и с самого начала не проявляла интереса к тем манипуляциям, которые проводила Валлиса: спокойно позволила сделать анализ крови, ДНК, психического и нервного состояния, сканирование мозга, нейтринное исследование. Вероятно, она правильно понимала и принимала действия своего невыбираемого врача, но голоса не подавала. Вернее, подала, но это уже потом, когда врач и пациентка нашли общие точки соприкосновения. Хотя Валлисе до сих пор казалось, что здесь ускользает от внимания важная деталь происшедшего. Что же случилось, но не до покушения на Макшерипа, а после?.. После она попыталась действовать как можно собраннее. И всё же смерть её командного, пусть даже своеобразного дилетанта-философа выбила Валлису из накатанной рабочей колеи, рассеяла внимание, поэтому было упущено что-то очень важное. Но что? И удастся ли вспомнить это «что» вовремя?

Двери в большую операционную бесшумно скользнули в сторону, и перед процессией предстал Станислав Сигизмундович, нервно переступающий с ноги на ногу в ожидании пациентки.

— Так. Это она? — спросил шеф, хотя и сам видел. — Так, — снова повторил он. Остальное всё нормально?

— Нет, — механически мотнула головой Валлиса. — Убит мой напарник. Да вы его знаете — это Макшерип.

— Как случилось?

— Сама не знаю, — пожала плечами девушка. — И до сих пор не могу сообразить. Какое-то существо, своего рода циклоп, прополз по вентиляционной шахте воздухозаборника, ворвался в лабораторию через люк, когда там находился только мой мулат, и напал на Раду. Конечно же, Макшерип кинулся между ними и получил удар чем-то металлическим в область левой ключицы. При этом лопнула сонная артерия, получил повреждение нервный центр, пославший, вероятно, сигнал на гипофиз, и гигант погиб чуть ли не в несколько секунд. Я велела сжечь труп.

— Вот это напрасно, — поджал губы Станислав Сигизмундович. — Никто бы вам не помешал привезти погибшего в Москву. Мне бы очень хотелось взглянуть на профессиональный удар дикого циклопа, не соображающего пока ещё ничего в строении организма, а тем более в нервных болевых точках. Мне кажется, нападающий был вовсе не циклоп.

— Рада его видела, — Валлиса указала на девушку, безучастно лежащую на операционной каталке. — Удар предназначался для неё и если бы не Макшерип…

— Ладно, ладно, — скривился Станислав Сигизмундович. — Мы ему памятник поставим. Покажи-ка лучше предварительные данные по исследованию организма пациентки.

Валлиса надулась на шефа за такое вот обращение, отдала ему папку с документами, вытащила с нижней полки медицинской каталки кейс автоклава, где находились самые ценные образцы почвы, структурного анализа биологических масс и… много ещё чего там было. Даже металлический штырь, которым был убит Макшерип, лежал где-то там. Ефрем специально предупредил, что в лаборатории института с орудием убийства необходимо серьёзно поработать.

Но Валлису не оставляли давно мучившие её досужие мысли: кого же всё-таки досадила Рада из поселенцев зоны? кому доставила несколько лишних моментов головной боли? или её просто живьём отдавать нам не хотели? недаром же и сам Станислав Сигизмундович потребовал срочно доставить пациентку в центральный офис института. Значит…