Чтение онлайн

Данилов начал собираться, хотя глаза слипались, и он бы с великой радостью завалился бы сейчас на востриковский диван с грудой цветных маленьких подушек, стоящий вдоль окна. И заснул бы крепким-крепким сном под треск поленьев в печке. Евгений Евгеньевич уже притапливал, ночи стали холодными. А утром, с удовольствием позавтракав вчерашней рыбкой, отправился бы в путь.

Но нельзя! Связи нет. Вдруг у Мишина там что-нибудь случилось? Вдруг его личные подозрения насчет Соседовой оправданы? Хотя Мишин сейчас наверняка пузыри пускает, уснув в служебной «девятке». Соседова с Горячевым уснули, и он под шумок.

С Востриковым тепло простились. Сергей выехал со двора, обнесенного самодельным плетнем, включил дальний свет и поехал. И как только поднялся чуть повыше, выбравшись из котлована, в котором пристроилась крохотная деревушка, облюбованная Востриковым, так начали приходить сообщения.

Мишин звонил ему тридцать семь раз! Точно что-то стряслось! Только бы не наломал дров его молодой сотрудник!

Данилов ткнул в кнопку вызова, непозволительно долго ждал, когда Мишин ему ответит. Тут же подумал, что тот точно спит. И частые звонки объяснение лишь тому, что Игорек желал отпроситься. Но голос Игоря, ответившего лишь с третьей попытки, оказался на редкость бодрым, свежим и будто бы вдохновленным. Успехом или чем?

– Чего звонил? – буркнул Данилов.

Глаза предательски слипались, сводя на нет все усилия фар, дорога казалась черной, вязкой, узкой лентой, на которой странным образом умещались еще и встречные машины.

– Товарищ подполковник, тут такое! – взвыл Мишин молодым щенком.

– Какое? – Данилов так устал, что его даже восторженное повизгивание Игорька не проняло. Но все же он нашел в себе силы предположить то, что давно вынашивал в голове. – Соседова призналась, что это она подсыпала яд себе в кофейник?

Последовала такая продолжительная пауза, что Данилов перепугался, что задремал и прослушал ответ. Тряхнул головой и крикнул в телефон:

– Игорь!

– Да, товарищ подполковник.

– Чего молчишь?

– Так это… Как вы догадались, что это она отравительница? – скуксившимся простуженным голосом спросил Мишин. – Давно? И молчали!

– Ничего не давно, – соврал Данилов. – Только что. Раз ты, наблюдая за ней, позвонил мне столько раз, значит, случилось что-то на редкость важное. Не из-за их же любовных игрищ ты решил меня побеспокоить?

– Нет, не из-за них. – Игорек протяжно вздохнул, пережевывая обиду: начальник все же не доверяет ему, раз не пояснил причину слежки, но потом встрепенулся: – А я жизнь человеку спас, вот!

– Иди ты! – удивился Данилов, тараща глаза, чтобы они наблюдали за дорогой, тогда как мозг полностью переключился на доклад Мишина. – И кому же? Заломову?

– Заломова вы, товарищ подполковник, от тюрьмы спасли, велев мне наблюдать за Соседовой. Горячеву я жизнь спас. Вот!

– Красавец, – вяло улыбнулся Данилов.

Он вдруг подумал, что, если Горячев будет полностью оправдан и все его грехи будут заключаться лишь в том, что он крал секретную информацию у своих работодателей и играл в казино, ничто не помешает Саше Воронцовой начать смотреть в его сторону благосклонно. А ему ничто не помешает повторить свое предложение.

– Так что там у тебя конкретно случилось, Игорек?

– Значит, так…

Игорек набрал полную грудь воздуха и начал рассказывать. И словно невидимой рукой разогнал всю дрему с Данилова. Нет, он, конечно, подозревал Соседову с некоторых пор, но чтобы все было именно так!

– Ты хочешь сказать, что Горячев месяц назад установил в ее кабинете камеру слежения и наблюдал из своего кабинета за всем, что происходило у Соседовой?

– Да! После того как его неудавшаяся попытка выкрасть диск с информацией сорвалась, он пошел на крайний шаг и… влепил камеру прямо над ее головой в светильник.

– Как он сумел?!

– Софья его впустила однажды, когда Соседовой не было, та была в отъезде. А ему будто бы понадобились срочно документы, что он оставлял на подпись у нее на столе. Секретарша как раз красила ногти. И позволила ему самому посмотреть. Он и влепил камеру.

– И увидел потом, как она сыплет яд в кофейник?!

– Нет, он заранее увидел, еще до совещания, что она что-то сыплет. Не понял что. Подумал, сахар. Но когда чашка с кофе пошла по кругу после совещания, решил не рисковать. Хотя хотел пригубить. А потом, когда все так трагически сложилось, все понял. И…

– Начал ее шантажировать?

– Не совсем! Она начала первая, узнала, что он игрок. Непросто же так собирала о каждом информацию долгое время. Догадывалась, что ему могут быть нужны деньги, догадывалась, кто подсунул диск в сумку Воронцовой, проследила за ним. И однажды просто приперла его фактами к стенке. Ты, говорит, крыса?

– А он что?

– А он ей в ответ: я никого хотя бы не убивал, и крал не я, а Савельев. Он и камеру установил у вас в кабинете. Я, мол, ни при чем, а вот вы… И понеслось! Короче, они держали друг друга за жабры, товарищ подполковник. И если Горячев ничего, кроме карьеры, потерять не мог, то Соседова…

– Могла сесть!

– Совершенно точно.

– А дальше что? Сегодня-то что стряслось? Что-то же стряслось после моего ухода?

– Да, она позвонила Горячеву и отправила его в свой загородный дом.

– Это я знаю, там они целовались в губы, – передразнил его Данилов. – И что? Чем закончился затяжной поцелуй?

– Она его отравила, Сергей Игнатьевич! – выпалил Игорек Мишин странно вибрирующим от волнения голосом. – Вернее, попыталась отравить.

– А ты его спас?! – ахнул Данилов и остановился все же на обочине, включив аварийки.

Спать уже не хотелось. Но вести машину в напряженном потоке и слушать доклад Мишина, который менял полностью весь ход следствия, было невозможно. Он точно какой-нибудь столб обнимет капотом или дерево.

– Да, Сергей Игнатьевич. Хоть и на то не было вами дано никаких указаний, – повинился Игорек. Но тут же встрепенулся: – И вовремя! Его успели спасти, промыли желудок, капельницы там всякие поставили, все подряд. Сок еще сыграл свою роль, смягчил действие яда. Горячев уже лопочет в полную силу, товарищ подполковник!

– Ай да Игорек! Ай да молодец! Но как мы ее припрем? Одного его заверения мало. Любой адвокат скажет, что налицо оговор и все такое. Установят, что он игрок, что крал информацию. Лицо ненадежное для обвинительных речей. Есть что-то, кроме твоих фотографий, а?