Последние дни инков
Шрифт:
Атауальпу, вероятно, должно было озадачить то, что после своей речи Вальверде поднял вверх свой требник и заявил, что все высказанное им содержится в этой книге. Монах настаивал на том, что слова самого Бога христиан заключаются в данной книге. Можно только представить себе, какие слова использовал туземный переводчик для того, чтобы донести идею о предметах, подобных которым у инков вообще не было. Возможно, Фелипильо употребил слово «кипу», которым инки обозначили веревки с узелками, фиксировавшими ту или иную информацию, которая затем хранилась в течение продолжительного времени. Явно заинтригованный, Атауальпа попросил показать ему поближе странный предмет. Он, вне всякого сомнения, уже слышал о загадочных испанских кипу, имевших такую же силу воздействия, какую имела живая речь.
Монах поднес требник Атауальпе, и император взял его. Наблюдая затем, как он неумело обращается с книгой, неловко поворачивая ее так и эдак, Вальверде понял, что император не знает, как открыть ее. Тогда он приблизился к Атауальпе, протянув руку к книге, чтобы показать, как она открывается. Вот как описывает дальнейшие действия Херес;
«С явным презрением [Атауальпа] ударил [монаха] по руке, не желая, чтобы тот открывал ему книгу. Затем он сам открыл ее, не выказав никакого удивления в отношении набранного текста и листов бумаги, после чего он отбросил ее от себя на пять или шесть шагов. И в ответ на ту речь, которую произнес [монах], он с высокомерием ответил: „Я хорошо знаю, как вы вели себя на всем протяжении пути, как вы обращались с местными вождями. Мне также известно, что вы забрали [королевскую] одежду из кладовых… Я не покину это место до тех пор, пока мне все не вернут“».
Как указывают некоторые свидетели, Атауальпа затем поднялся на носилках и стал кричать своим войскам, чтобы они готовились к сражению. В то время как переводчик Фелипильо бросился поднимать требник с дороги, монах Вальверде побежал в помещение, где находился Писарро, и стал кричать: «Выходите! Выходите, христиане! Посмотрите, как эти собаки обращаются с божественными предметами!» Сжимая в руке распятие, он кричал: «Этот вождь бросил священную книгу на землю». Другой свидетель слышал, как воспаленный монах взывал к Писарро: «Разве вы не видели, что произошло? Как вы можете оставаться вежливым и подобострастным по отношению к этому псу? Идите и атакуйте индейцев, я отпускаю вам все будущие грехи».
Ввиду подобного поворота событий срочно должно было быть принято решение. Писарро колебался лишь минуту. Он дал сигнал Педро де Кандии, ожидавшему в здании на другом конце площади, и тот приказал зажечь фитили. С грохотом выпалили пушки по массам индейских воинов, извергнув при этом клубы дыма; одновременно выстрелили пехотинцы с аркебузами, предварительно установлены на треножники. Неожиданный пушечный грохот, вне всякого сомнения, должен был ошеломить туземных воинов, так же как и вид падающих вокруг тел и хлещущей крови. Индейцы слышали доносившиеся со всех сторон резкие звуки труб и выкрики испанцев «Сантьяго». [26] Воины Атауальпы видели несущихся на них со всех сторон чужеземцев на своих внешне свирепых, мощных животных, стучащих копытами по земле.
26
«Сантьяго» (от галисийского «Сант Яго») — так звучит на испанском имя святого покровителя Испании св. Якова, одного из двенадцати апостолов. Это был традиционный выкрик, который испанские войска использовали еще с XII в. — со времени изгнания мавров с Иберийского полуострова. — Примеч. авт.
Испанцы начали рубить и колоть туземцев в массовом порядке, используя свои остро заточенные мечи и ножи. Туземные воины, незадолго до этого уверенно вошедшие на площадь, полагая, что они поймали в ловушку попрятавшихся в зданиях испанцев, неожиданно осознали, что в ловушку попали они, а не противник. Внезапная атака испанцев немедленно повергла туземцев в панику. Огромные лошади произвели на инкские войска такое же ошеломляющее впечатление, какое произвели слоны Ганнибала на римские легионы за семнадцать столетий до этого. Пришедшие в ужас массы индейских бойцов хлынули к узким выходам с площади, затаптывая при этом менее расторопных. Между тем испанцы продолжали методично и безжалостно рубить руки и головы. «Индейцы были настолько объяты страхом, что карабкались друг на друга, так что образовывалась людская куча, и они невольно душили друг друга», — писал один очевидец. «Кавалеристы наскакивали на этих людей, ранили и убивали их», — писал другой очевидец.
Между тем Писарро с двадцатью своими пехотинцами, вооруженными мечами и шпагами, начал расчищать себе дорогу сквозь толпу в направлении Атауальпы, который продолжал сидеть на своих носилках, пытаясь призвать к дисциплине свои охваченные паникой войска. Херес писал:
«Губернатор [Писарро] в своей толстой хлопковой накидке с начертанным на ней гербом схватил меч и кинжал и вместе с еще несколькими всадниками врезался в гущу индейцев. Проявляя огромную отвагу, он достиг носилок Атауальпы и бесстрашно схватил за левую руку [императора], крича: „Сантьяго“… Но он не мог стащить того с носилок, поскольку император находился слишком высоко… Все те, кто нес носилки Атауальпы, были высокопоставленными персонами, и все они погибли, — равно как и те, кого несли на носилках и гамаках».
Другой свидетель писал: «У многих индейцев были отрублены руки, [однако] они продолжали поддерживать носилки своего правителя плечами, но в итоге все они были убиты». Вот как описывал это событие Педро Писарро:
«Хотя [испанцы] убили тех индейцев, что несли носилки, немедленно подошли новые туземцы. Испанцам пришлось долго бороться с ними, пока один измученный борьбой испанец не попытался заколоть [Атауальпу] своим клинком. Но Франсиско Писарро отвел его удар, так испанец, пытаясь убить Атауальпу, ранил губернатора в руку».
Наконец сквозь толпу к носилкам Атауальпы подъехали еще несколько испанских всадников. Они приподняли одну сторону носилок, в итоге перевернув их. Другие испанцы стащили императора с сиденья. Одной рукой держа свой меч, а другой схватив Атауальпу, Писарро вместе с группой всадников поволок императора к своему жилищу.
На площади между тем по-прежнему царил кромешный ад. В то время как основная масса попавших в ловушку воинов пыталась бежать через запруженные выходы, те индейцы, которые находились наиболее далеко от них, попробовали прорваться через дальнюю стену, которая в высоту имела примерно 6 футов, и столько же составляла ее толщина. Тысячи человек устремились к ней, и в результате им удалось пробить ее на пятиметровом отрезке. В то время как напуганные до беспамятства индейцы пробирались через и сквозь стену, испанцы на лошадях — подобно всадникам Апокалипсиса — устремлялись за ними, пронзали их копьями, пиками, резали и закалывали. Свидетели, оставившие записи об этом событии, вспоминали, как кавалеристы гнали индейцев на равнину, а затем отбирали из их рядов представителей инкской элиты, сидевших на носилках, которые продолжали нести верные слуги. «Все они кричали: „Догоняйте тех, кто в униформе! Не давайте им уйти! Закалывайте их копьями!“»
Так продолжалась эта резня — испанцы гонялись за убегавшими от них индейцами, повсюду на земле лежало бессчетное число воинов, многие с отрубленными конечностями. Площадь была усеяна сотнями затоптанных насмерть людей. Нотариус Херес писал:
«[Один из убитых) на носилках был его [Атауальпы] паж — он был управителем [области Чинчайсуйю], император его очень ценил. В числе убитых было много высокопоставленных управителей и советников императора. Среди них и управитель Кахамарки. Погибло огромное множество полководцев, их было так много, что имена их не учтены… Удивительно было видеть столь быстрое пленение столь могущественного правителя».
Когда солнце уже село за холмы, все еще можно было наблюдать, как испанцы гоняются на конях и протыкают копьями последних оставшихся в живых индейцев, — все это походило на картину Питера Брейгеля-старшего «Триумф смерти». Но раздались звуки труб, и испанцы постепенно начали стекаться назад на главную площадь.
До начала бойни испанцы опасались, что воины Атауальпы тайным образом принесут с собой оружие, но за весь этот день ни разу ни один туземный солдат не поднял оружие против испанца. Если воины и принесли с собой сокрытое от посторонних глаз оружие, они испытали в тот день слишком сильное потрясение, чтобы использовать его.
Удивительным образом всего лишь за несколько часов испанцы убили или ранили до 7000 туземцев, сами же при этом не потеряли ни одного человека. Используя фактор внезапности, свою артиллерию, а также режуще-колющее оружие, испанцы в ходе Кахамаркского сражения нанесли врагу тотальное поражение, учинив при этом всеобъемлющую резню. Император, происходивший от бога-Солнца и обладавший всей полнотой военной, религиозной и политической власти в своей империи с населением в десять миллионов человек, вдруг обнаружил себя плененным. Менее чем за два часа Инкская империя была обезглавлена. Теперь император оказался лицом к лицу со своими тюремщиками, среди которых был высокий человек в шлеме и запачканных кровью доспехах, все остальные почтительно именовали его «губернатор».