Последние дни инков
Шрифт:
5. КОМНАТА, ПОЛНАЯ ЗОЛОТА
«Когда у меня в заключении был один вождь, повелитель одного острова, я освободил его, с тем чтобы отныне он был верен мне. То же я сделал и в отношении других вождей — повелителей Тумбеса и Тулимасы».
«Данное обещание определяется необходимостью прошлого, нарушенное обещание определяется необходимостью настоящего».
27
Здесь и далее ошибка автора: Макиавелли написал свой труд в 1513 г. — Примеч. ред.
Когда зазвучали трубы, призывавшие испанцев вернуться на площадь, Писарро уже спешил к своему пленнику Атауальпе, который был помещен под усиленную охрану в храм Солнца, находившийся на окраине города. Ввиду того что одежда императора была изорвана в ходе его пленения, Писарро распорядился, чтобы ему принесли новую, и подождал, пока тот переоденется. Затем губернатор приказал своим слугам приготовить еду, а Атауальпе предложил в ожидании трапезы переговорить.
Атауальпа до этого дня никогда не встречался с Писарро, один только раз он видел с высоты своих носилок губернатора — в момент, когда последний устремился с тем, чтобы пленить императора. Это короткое противостояние было поистине символическим: резким движением неграмотный представитель низших классов Испании лишил верховного инку его высокопоставленного места.
На еще более метафорическом уровне картина выглядела следующим образом: Писарро со своим отрядом оборванцев совершил восхождение по отвесным склонам огромной социальной пирамиды Инкской империи, достиг ее вершины и теперь, фигурально выражаясь, поднес нож к горлу императора, как бы предлагая туземному населению бросить испанцам вызов. Именно посредством фигуры Атауальпы Писарро надеялся манипулировать аппаратом инкского государства, полагая, что при помощи дистанционного правления он сможет блокировать действия инкской армии, предотвратить возможную контратаку и в итоге подчинить себе империю.
Однако для того, чтобы быть в состоянии осуществить все это, Писарро вначале должен был установить контакт со своим заложником. Инкский император должен был ясно понимать, чего именно хочет от него Писарро. В обмен на сохранение жизни Атауальпе Писарро хотел обретения абсолютной власти. Если бы Писарро смог контролировать инкскую элиту на вершине социальной пирамиды, то он бы обрел власть и над всем, что располагается внизу: над землей, плодами труда, золотом, серебром, женщинами — всем тем, что эта явно богатая империя имела предложить. Если бы отряду Писарро удалось каким-то образом сохранить свои обретенные позиции, то тогда испанцы, подобно паразитам, смогли бы начать питаться плотью инкского государства — использовать плоды труда масс и, таким образом, зажить роскошной жизнью, ради чего они поставили на кон очень многое.
В определенном смысле суть завоевания Нового Света заключалась в том, что люди начали искать путей в обход одного из базовых жизненных правил, заключающегося в том, что люди должны своим трудом добывать средства к существованию, как это свойственно и всему животному миру. В Перу, как и в прочих местах американского континента, испанцы искали не плодородной земли, которую они могли бы возделывать, а возможности покончить с необходимостью заниматься ручным трудом. Для этого им требовалось найти достаточно большие группы людей, которых они смогли бы принудить взвалить на себя достаточно тяжелый труд по обеспечению испанцев всем жизненно необходимым — едой, кровом, одеждой. Так что завоевание имело мало общего с рискованной авантюрой — здесь речь шла о группе людей, желающих предпринять нечто такое, что позволило бы им не трудиться ради обеспечения себе средств к существованию. Если смотреть в суть вещей до конца, то смысл завоевания испанцами Перу заключался в обеспечении себе комфортной и праздной жизни.
Когда еда была подана, Писарро попытался изложить Атауальпе свое видение ситуации. «Не воспринимайте как личное оскорбление тот факт, что вы потерпели поражение и были взяты в плен, — начал Писарро, — вместе с пришедшими со мной христианами, хоть их число и невелико, я завоевал намного более обширные земли, чем ваша, и [я также] сокрушил намного более могущественных повелителей, чем вы, принудив их признать власть императора, чьим вассалом я являюсь, — я имею в виду короля Испании и всего мира, по чьему повелению мы я вились завоевывать эту землю».
Писарро явно преувеличивал масштаб тех довольно незначительных стычек, в которые его отряд вступал до появления в Перу. Писарро, очевидно, мимоходом приписал себе захват далекой Ацтекской империи, в действительности осуществленный экспедицией Кортеса. Но послание испанского губернатора было очевидным: катастрофа, постигшая Атауальпу, была такой же закономерной, как движение звезд на небе, — и любое сопротивление в будущем окажется абсолютно бесполезным. «Вы должны усматривать большую удачу в том, что вы не были разгромлены таким же свирепым народом, каким являетесь сами, — продолжал Писарро. — Мы проявляем милосердие по отношению к нашим пленникам и покоренным врагам, мы воюем только с теми, кто воюет с нами. Имея возможность уничтожить наших побежденных врагов, мы воздерживаемся от этого, в основном мы предпочитаем прощать их».
Говоря все это, Писарро, конечно, исходил из того, что Атауальпе ничего не было известно о кровавых жестокостях, учиненных испанцами в Карибском море, в Мексике и в Центральной Америке, о деятельности Колумба, о торговле рабами и об убийстве ацтекского императора Монтесумы. В то время как Атауальпа молчаливо все выслушивал, Писарро начал выстраивать главную часть своего послания: «Когда у меня в заключении был один вождь, повелитель одного острова, я освободил его, с тем чтобы отныне он был верен мне. То же я сделал и в отношении других вождей — повелителей Тумбеса и Тулимасы».
Писарро сделал паузу, чтобы отрезать себе кусок мяса, — переводчик в этот момент еще продолжал переводить последнюю фразу. «Если вы оказались схвачены, а ваши люди атакованы и убиты, то это потому, что вы двинулись против нас с таким большим войском, а также ввиду того, что вы бросили на землю книгу, в которой начертаны слова Бога. Вот по этой причине наш Господь попустил тому, чтобы ваше высокомерие было сокрушено, так чтобы ни один индеец более не смог нанести оскорбление христианину».
Атауальпа, который, как все это отмечают, был умным человеком, немедленно понял смысл послания Писарро. Один свидетель писал:
«Атауальпа ответил в том смысле, что его обманули его военачальники, что они посоветовали ему не принимать испанцев всерьез. Сам лично он хотел явиться с миром, но они настояли на своем, теперь же те, кто давал ему эти советы, мертвы».
Инкский император, который всего лишь за несколько часов до этого являлся абсолютным повелителем величайшей империи, которую когда-либо знал американский континент, теперь просил у Писарро дозволения предоставить ему в пользование нескольких своих подданных. Вот как описывает это другой свидетель:
«Губернатор немедленно распорядился привести двух высокопоставленных индейцев, захваченных в ходе сражения. Император Атауальпа спросил их, много ли человек погибло. Те ответили, что вся округа усеяна телами. Он тогда направил послание остаткам [туземных] войск, в котором требовал от них не бежать, а явиться к нему в услужение, поскольку он не погиб, а удерживается христианами».
В то время как высокопоставленные индейцы отправились исполнять приказание Атауальпы, испанцы, наблюдавшие за всем этим, должны были вздохнуть с облегчением. Оказавшись, по сути, в безвыходном положении, испанцы пошли на огромный риск, предприняв попытку захватить императора — практически она не имела шансов на успех. Все могло повернуться совсем иначе. Если бы воины Атауальпы не запаниковали и, вместо того чтобы броситься бежать, обрушились на испанцев, то вырезанными оказались бы последние. Но Писарро изначально отчетливо понимал, что даже если бы ему посчастливилось захватить императора, предсказать его дальнейшую реакцию было невозможно. Будет ли Атауальпа сотрудничать? И если да, то будут ли его подданные продолжать повиноваться ему? Или же они проигнорируют его пленение и пойдут в атаку?