Чтение онлайн

Слова бизнесмена прозвучали вполне искренне, однако старикам было плевать на них с колокольни при церкви Святой Вдовы. Они разом, – во всяком случае, кому хватило гибкости немолодого тела, – обернулись поглядеть на того гостя и как бы удивленно ахнули, признав в нем Николая Давыдова. Хотя осознавали прекрасно, что новоиспеченный начальник полиции является единственным кандидатом на эту роль.

Старик Хоев, понимая нелепость ситуации, с издевкой подмигнул коллеге.

– Мне жаль, – между тем продолжал Моргунов, – но, в конце концов, кому, как не вам, понимать, насколько важно здесь и сейчас оказать всяческое содействие господину Давыдову. Верно говорю? Долг каждого из нас, борейцев, помочь влиться в местное общество, осознать его, начать дышать нашим воздухом. На плечах молодого человека непосильная ноша.

Гости следили за жестикуляциями Моргунова – коими хозяин яро сопровождал особо помпезные речи – все время, что тот говорил, однако, едва бизнесмен замолчал, они как ни в чем не бывало возвратились к незаконченному обсуждению.

Михаил покачал головой и, поднявшись обратно, шепотом обратился к Давыдову:

– Что за люди, ей-богу, – прошипел он. – Иной раз забудешь поприветствовать, так они месяцами будут бросать презрительные взгляды. А как из кожи вон лезешь, чтобы показаться радушным хозяином, они тебя нарочно не замечают. – Моргунов покосился на офицера и, не увидев неодобрения, договорил: – Думают, раз дожили на Западе до глубокой старости, могут вести себя, как вздумается.

Начальник пожал плечами:

– Признаться, я знаком только с Борисом Хоевым. Остальных вижу впервые.

– Мы это исправим, – оживился Моргунов. Он наклонился поближе к Николаю, чтобы можно было говорить, практически не шевеля губами. – Джентльмен в дальнем кресле, – стал объяснять он, – пастор Жаров. Богобоязненный человек, но нынче малость не в себе. Забывает все и вся, кроме, разумеется, Слова Всесоздателя. Теперь он почти полностью отошел от дел в приходе, так что им занимается его сестра. Вы могли видеть ее на прошлой неделе, когда мы столкнулись на Треугольнике. – (Давыдов инстинктивно закивал). – По левую от него руку, – тогда продолжил Михаил, – госпожа Фетисова. Предыдущий мэр. Предшественница Леонова. Такое впечатление, будто руководила городом от самого его основания и, однако, до сих пор жива-здорова. Склочная женщина, но любит Борей-Сити, как собственное дитя. – Моргунов странно улыбнулся, и стало понятно: он в диком восторге, что ему выпала честь представить Николаю этих немаловажных личностей первым. Ведь его слова, независимо от дальнейших событий, будут, так или иначе, основой представления нового начальника законников об этих людях. Он способен навязать офицеру собственное мнение и собственное видение, и Давыдов ничего уже не поделает. – Напротив – глава продовольственной службы Макарян, или просто Мак, – показал он на вторую даму в компании. – Назначена при Фетисовой, и скорее Леонов отбудет срок, и в городе будет новый глава, нежели Мак покинет пост. Отдам ей должное, добиваться своего умеет. Шутка ли, за последние много лет с поставками из Большого Кольца не было длительных перебоев. При ней в городе позабыли, что на Западе еще случается такая напасть, как голод. Офицер Хоев в представлениях не нуждается, – быстро заключил Михаил.

Давыдов оглядел престарелую компанию и поймал себя на мысли, что в Бинисе почти никогда не видел, чтобы люди в таком почтенном возрасте оставались при деле – продолжали отдавать всего себя на благо родного края. Наверно, на Западе это особая честь, решил он. Но вслух лишь пошутил, что собравшиеся – прямо-таки столпы борейского общества.

– Так и есть, – совершенно серьезно отозвался Моргунов. – Учитывая, как они любят временами собираться и перемывать косточки городу и нынешнему поколению, мы в шутку зовем их Советом Старейшин. В самом деле, – улыбнулся бизнесмен и, слегка повысив голос, вымолвил: – Они не против. Мне даже представляется, что каждый из них в восторге от такой общепризнанной чести. Поэтому они приходят всякий раз на мои вечера, садятся в сторонке ото всех и говорят, и спорят, и ругаются до глубокой ночи, будто это их обязанность. А потом сетуют, мол, ужасно вымотались, уверяют, что больше не придут, но все равно приходят. Они обожают свое положение, хотя никогда не признаются.

– Привычка – вторая натура, – пожал плечами Николай.

– Ваша правда. Им бы только пятого члена в компанию. В отличие от пятого колеса, он им не помешает. А то разразится спор, так они разделят мнения пополам, и некому рассудить.

– *Вы* и займите это место.

Польщенный предложенной честью, Моргунов закатил глаза, однако затем рассмеялся.

– Этому не бывать, – проговорил он. – Разверзнутся небеса, и хлынет огненный ливень в день, когда эти люди пустят в свой круг того, кто открыто выступает против режима корпов.

– А вы *такой*? – настороженно переспросил Давыдов, хотя ответ был известен.

Бизнесмен насупился.

– Везде, где город жизненно зависим от «рудников» и их политики, требуется убрать эту зависимость, – ответил он. Строго, почти заученно, словно это был фрагмент прописанной давно речи, которую он время от времени толкает перед людьми в Борей-Сити в надежде, что однажды она возымеет толк. Михаил стоял на своем: – Продовольствие и безопасность – вот стратегически важные пункты. Нельзя в таких вещах по сей день зависеть от людей, сидящих далеко в мегаполисах Большого Кольца, которые считают ниже своего достоинства соваться на Запад. Это оскорбительно и крайне опрометчиво. За примером далеко ходить не нужно… – не договорил Моргунов.

– Вы о соседях из Сима?

– Уже слышали? Прискорбный урок всем нам, господин Давыдов. Я не переживу, если с городом приключится подобное.

– Не приключится, – хотел было пресечь крамольные речи Николай.

Однако не удалось – бизнесмен лишь сильнее распалился:

– Ха-ха-ха! – посмеялся он зло. – Думаете, еще вчера жители Сима не говорили о себе с той же слепой уверенностью? Как бы ни так!

У Моргунова раздулись ноздри, и он тяжело задышал, словно запыхался от пробежки. Впервые Николай видел хозяина таким. Вне всякого сомнения, зависимость родного Борей-Сити от постоянства корпоративных вливаний и других ухищрений, связанных с делишками рудной компании, была той самой болевой точкой, попадая в которую, собеседник выводил мужчину из себя. Михаил не был страшен в этом гневном порыве, однако казался человеком, так твердо держащимся своей позиции, что даже в некоторой мере опасным. Готовым на все во имя собственных убеждений.

Не желая никого обидеть, Давыдов дипломатично заметил, что не считает себя вправе вести подобные дискуссии до тех пор, пока не поживет на Западе с приличный срок. И уж тем более не стал добавлять вслух, что надеется, что до приличного срока дело не дойдет.

Повисшее молчание, которое оба использовали, чтобы перевести дух и подумать о том, что необходимо выпить, позволило прислушаться к разговору так называемых Старейшин. В отличие от молодых наблюдателей, – на их фоне даже Моргунов казался молодым – пожилые гости говорили на совершенно отвлеченные темы, среди которых Давыдов не мог разобрать, какие поднимаются всерьез, а какие на правах шутки.

Очередным витком обсуждения, заставшим Николая врасплох, оказалось возмущение утратой наследия предков и, в частности, бравых переселенцев со Старой Земли. Всплывшая случайным образом, тема привлекла внимание офицера. По его мнению, жители Запада были последними людьми в регионе, кто мог бы всерьез обсуждать подобное. Всем известно, думал старшина, припоминая занятия по истории, что корабли первых планетян приземлились на территории современных мегаполисов Большого Кольца. В провинции о таких вещах должны знать не больше той ерунды, что показывают в кино.

Не способный воспринимать разговор фронтирцев иначе, как с насмешкой, начальник обратился к Моргунову:

– О чем они толкуют? – удивился Николай и снова прислушался.

– Вечно глупости обсуждают.

Михаил отозвался так резко, что старцы уже не могли пропустить его слов мимо ушей. Борис Хоев, а также бывшая мэр недоуменно покосились на хозяина вечера.

– Никогда не поверю, что ты находишь наследие предков глупостью, – приподнявшись в кресле, вымолвил старый офицер. – Оглянись… Разве это не твой дом, Моргунов?

– Как это понимать, старик?

– У тебя каждый угол пестрит напоминаниями о прошлом, – продолжал кряхтеть Хоев. – Если все это такой уж бесполезный хлам, к тебе много неудобных вопросов…

Пожилая компания расхохоталась, и Давыдов не мог не видеть, оставаясь в стороне от этой странной сценки, как возмущен и в то же время растерян Моргунов, слыша смех в свой адрес. Очевидно, немногие в городе могли позволить себе говорить с ним так, как старцы, тем более под крышей его собственного дома. Михаил долго не мог решиться, чтобы ответить, но затем взглянул украдкой на Николая и набрал воздуха в легкие.