Чтение онлайн

Повисло молчание. Камилла искренне желала возразить дяде – сказать, что он не прав, однако не могла подобрать нужных слов. Она решила, с прежним Сергеем сработало бы самое неуклюжее утешение, однако с новым – отнюдь. Возвратившийся домой человек был гораздо более самокритичен и попросту честен перед самим собой. Что бы ни произошло с Леоновым в странствии, оно положительно повлияло на бывшего мэра, хотя и сделало сильно несчастнее в связи с оценкой собственной личности и наследия. Девушка сочла честным оставить Сергея самостоятельно разбираться с этим. Ее сильнее волновали расследование и навязчивая фигура Михаила Моргунова.

Сделав вид, будто вовсе не расслышала последних слов, Камилла спросила:

– Насколько вероятно, что Моргунов что-то нащупал?

– С учетом недавних-то событий? – Сергей пожал плечами, но затем ответил: – Весьма вероятно, я бы сказал. Думаю, последние полгода он вел разработки на той земле. Они, верно, дали результат, однако Михаил утаил это. Скорее всего, чтобы не позволить рудной компании саботировать проделанную работу. Он давненько мечтает подвинуть корпоративных воротил. «СидМКомовских прихвостней». Ящинских, Макарова. Прочих, что помельче. Он затаился и ждал благоприятных обстоятельств, чтобы выйти из тени.

– Ждать надоело, и он решил действовать, – отозвалась Камилла.

– О чем это ты?

Девушка задумчиво уставилась в окно, решая, стоит ли отвечать, и затем вымолвила:

– Вы понимаете, дядя, что наш разговор должен остаться между нами? – Она тревожно посмотрела на Сергея, но не стала дожидаться реакции с его стороны: – Мы в штабе считаем, Моргунов может быть причастен не только к тому, что случилось с Макаровым, – призналась Камилла. – Он может стоять и за конфликтом, приключившимся между Акимовыми и семьей старика Сая. Слишком удачно совпали упадок Ящинских с его взлетом. Выяснилось, Михаил стал скупать недвижимость по всему Борей-Сити. Будто ожидает вскоре серьезного прироста доходов, который все компенсирует. Мы только не понимали, что за шанс ему выпал…

– Теперь кажется, что дело в этом участке, – договорил за племянницу Леонов. – Ага, – кивнул он, – это не может быть совпадением. Нет сомнений, Моргунов наткнулся на золотую жилу. Причем, вероятно, в прямом смысле. Теперь его не оттащить от этой титьки. – Бывший градоначальник, осознав, что ляпнул, взглянул на Камиллу – та иронично усмехнулась. – Ой, ты знаешь, что я хотел сказать, – смущенно пролепетал Сергей.

Девушка, впрочем, была рада, что прежняя слабость дядюшки ко всякого рода сальным аналогиям осталась при нем.

– Конечно, дядя, – потому, смеясь, ответила Камилла.

Она поднялась с кресла и тепло потрепала красноречивого родственничка по плечу.

Они после этого еще недолго говорили об общих городских делах, про которые Леонов мог не слышать в связи с отъездом, пока наконец навязчивый сладкий дух ореховой сладости, испеченной хозяйкой, не пробился в кабинет.

Сергей с племянницей отчаянно противились минуту, но беседа отныне совершенно не клеилась. Потешаясь сами над собой, они условились, что договорят в другой раз.

46

Как и надеялись борейские законники, возвращение Сергея Леонова в город пришлось весьма кстати проводимому расследованию. Теперь ни у кого, помимо стойкой в собственных соображениях Максим, не оставалось сомнений, что возросшая в последнее время активность Михаила Моргунова имеет под собой вполне осязаемую почву. И связана она с таинственным участком земли, коим заносчивый бизнесмен кичился всю жизнь, и которому, по-видимому, наконец отыскал прибыльное применение. Более того, по предположению старика Хоева, там было совершено грандиозное открытие, способное перевернуть устоявшийся быт Борей-Сити. Потому как ни в какие времена не случалось, чтобы кто-то даже крайне амбициозный находил в себе смелость выступить против корпораций в одиночку. Именно сей трюк своими подлыми делишками, очевидно, вознамерился провернуть Моргунов.

После того, как Камилла поделилась с сослуживцами деталями беседы с дядей, минуло несколько дней, и все время в управлении кипел непрерывный мозговой штурм, посвященный тому, как офицерам следует поступить со следующим шагом в расследовании. Законники без того находились в стесненном положении, потому как в Борей-Сити совсем не умели хранить секретов. Хотя бизнесмен залег на дно после злоключений на Треугольнике, и даже говорили, будто он планирует на время покинуть город, тем не менее полицейские неустанно ощущали дыхание Моргунова на затылках. Притаившись, как песчаная рептилия, тот внимательнейшим образом следил за открытым против него делом. Наверняка продумывая ход, если управление Давыдова вдруг решит перейти в наступление.

Тем временем руководство Николая, как и заверял первый помощник, вновь сделалось легитимным. Знакомые Минина не обманули. Созванная по делу старшины комиссия решила дело в пользу последнего. Хотя приятель Давыдова из Большого Кольца, его ангел-хранитель, божился, что не вмешивался в ход разбирательств, Николай чувствовал, будто в его случае не обошлось без чьей-то сторонней протекции. Официально вынесенное решение, хотя безмерно осчастливило Давыдова, побудило в очередной раз проникнуться чувством вины в отношении Сергея Леонова, которого они подставили стремлением защитить Призраков. И который был вынужден, в отличие от Николая, отбиваться от нападок бюрократов в одиночку, отчего и не сдюжил. Давыдов много беседовал с Камиллой о том, как лично она переживает сложившиеся обстоятельства с учетом, что отношения с дядей по возвращении того стали даже крепче, чем прежде. Впрочем, девушка едва ли могла помочь побороть это неприятное гложущее чувство. Она призналась, что сама старается не размышлять над тем, как поступила, чтобы «живьем не сгореть от стыда». В конечном счете согласились, что, когда дело Громова будет закрыто, ну а Призраки – реабилитированы в глазах фронтира, они непременно покаются перед отставным градоначальником. Пока же достаточным оправданием им было – не позволить принесенной Сергеем жертве пройти впустую.

Поздним пятничным вечером, когда, по обыкновению, офицеры пересеклись в штабе в полном составе, Давыдов огласил решение по затянувшемуся делу Моргунова. Беря в рассчет вновь возложенную на него Большим Кольцом ответственность, Николай решил, что пришла пора перестать просто дергать за ниточки в надежде, что какая-то приведет к явному просчету Михаила, и перейти к рисковым действиям. Словом, продемонстрировать, что корпоративная полиция отправлена на Запад вовсе не в качестве изящного, но бесполезного аксессуара, а как реальная сила, способная вершить правосудие там, где необходимо.

Николай хорошо осознавал, что оглашенные им приказы могут быть восприняты среди подчиненных неоднозначно. Когда офицеры собрались, он сразу поставил точки над i.

– Прежде чем я объявлю свое решение, – проговорил Давыдов строго, что даже заранее введенный в курс первый помощник напрягся, – хочу сказать следующее. Это не совещание и не дискуссия. Решение конечно. Точка. Я проверну то, что задумал, в одиночку, либо с вашей помощью, на что, конечно, рассчитываю. Моргунова следует остановить. С учетом недавних новостей, – старшина мельком взглянул на Камиллу, имея в виду сведения, предоставленные ее дядей, – обсуждению нет места. Не потому, что мы зовемся *корпоративной* полицией и, разумеется, обязаны блюсти интересы Большого Кольца. Потому как этот мерзавец, стремясь за наживой, открыл сезон охоты на честных фронтирцев, а такого мы не потерпим.

Давыдов, переведя дух, замолчал, но еще некоторое время офицеры – кто с восторгом, кто с беспокойством – глядели на старшину и гадали, как же так вышло, что тот преобразился за последние недели до неузнаваемости. От городского позера, когда-то ворвавшегося в двери этого самого управления, блистая задорной, но высокомерной ухмылкой, нынче не осталось и намека. Дело было даже не в том, что, окончательно переняв повадки фронтирцев, он, скажем, перестал снимать шляпу в помещении, отчего лицо его выглядело всегда окутанным вуалью грозной задумчивости. По большей части в том, что впервые с момента заступления на пост, Николай выглядел по-настоящему честным и решительным лидером, а не просто обличенной властью куклой, следующей логике пресловутого устава. Почти каждому в управлении, даже пережившему всякое на своем веку Хоеву, крайне недоставало подобного образа старшины со дня пропажи Василия Громова. Именно за таким командиром законники готовы были пойти хоть на край света, хоть в адское пекло, хоть на самого Моргунова. Только один человек явно не впечатлился новоприобретенной напористостью старшины. Это была Максим. Она упорно полагала, что Михаил не виновен в тех гнусностях, которые ему приписали коллеги, и потому речь Давыдова, наоборот, встревожила ее.