Чтение онлайн

Боулен считал, что это была "необходимая конференция и она действительно давала США возможность составить мнение, насколько Советский Союз готов соблюдать достигнутые соглашения". Временами Сталин шел на уступки Рузвельту, что свидетельствовало об уважении Сталина к президенту. В данных обстоятельствах вопрос Польши не мог бы найти лучшего решения. У Черчилля и Рузвельта имелись только три варианта: либо сидеть сложа руки, либо упорно и бескомпромиссно стоять на защите лондонских поляков, или привлечь как можно больше поляков из правительства в изгнании во вновь реорганизованное правительство. Первый вариант отпадал. Всякий знавший Сталина понимал, что второй вариант также будет безоговорочно отвергнут. Третий, хотя далеко и не самый удачный, был единственно реальным для западных лидеров.

Среди британцев ходили разговоры, что слабое здоровье президента мешало принятию нужных решений на конференции. Боулен постоянно находился рядом с Рузвельтом, и хотя, по его мнению, в этом имелась доля правды, особенно в последние минуты длинных заседаний, он сомневался, что слабое здоровье Рузвельта ослабляло его решимость.

Во время завтрака раздали окончательный вариант совместного коммюнике. Черчилль, Сталин и Рузвельт внимательно прочитали его, не нашли никаких огрехов и подписали его. Конференция, за исключением нескольких формальностей, могла считаться законченной.

Среди американцев царило чувство тихого удовлетворения. Они уже готовились к отъезду. Все считали, что США нашли в Ялте то, чего искали, и даже больше. Гарри Гопкинс в глубине души был уверен, что это заря нового дня, о наступлении которого молился каждый и о котором говорилось долгие годы. Была завоевана первая крупная победа мира, и русские доказали, что могут быть благоразумными и дальновидными.

Было бы правильным сказать, что Рузвельт и Черчилль выполнили задачу, которую большинство жителей западного мира хотели видеть выполненной. Были, разумеется, жесткие споры, но они были незначительными по сравнению с количеством подписанных соглашений, хотя многие из них, к сожалению, впоследствии не были выполнены. Независимый наблюдатель на встрече в "Ливадии" мог сделать вывод, что по меньшей мере на бумаге Западу удалось добиться значительной победы. А самая крупная победа была сотворена руками Рузвельта, и даже без боя, когда скептически настроенный Сталин и сомневающийся Черчилль не стали возражать против создания Организации Объединенных Наций.

В тот вечер Рузвельт обедал на борту американского корабля, стоявшего в Севастопольской бухте. Подавали стейк, и для всех это было "настоящее угощение" после восьми дней русской пищи. Президент был безумно уставшим, но счастливым.

Только в шесть часов трое без устали работающих министров иностранных дел подписали протокол конференции, и после того, как его передали радиограммой в Вашингтон с борта корабля, Мэттьюс сказал Стеттиниусу:

– Господин секретарь, документ полностью отправлен. Мне прервать связь с кораблем?

– Да, - ответил Стеттиниус. Ялтинская конференция завершилась.

Глава 6.

Война на Балканах

Горячие споры в Ялте по Польше только драматизировали проблему, перед которой стояли все освобожденные страны Европы, и эта проблема стояла еще острее на Балканах. Весной 1944 года русские тремя мощными фронтами провели стремительное наступление на Украине, и через неделю Балканы были открыты для завоевания.

Такое положение вещей встревожило Черчилля не меньше Гитлера, поскольку британский премьер-министр считал Балканы одним из краеугольных камней стабильной послевоенной Европы. Несмотря на то, что руководство Советского Союза послало официальное уведомление Великобритании и США о том, что оно не будет насильственно менять существующий социальный строй в Румынии - первой стране на Балканах на пути Красной Армии, - Черчилль тем не менее считал, что Сталин тайно планирует включить всю Южную Европу в сферу большевистского влияния. В связи с этим Черчилль попросил Идена подготовить документ для кабинета по "острым вопросам" на Балканах между Западом и Востоком. "В более широком смысле" Черчилль сказал в меморандуме Идену, что "вопрос заключается в следующем: собираемся ли мы допустить коммунизацию Балкан?". Если нет, то "... мы должны довольно ясно показать им это в наиболее подходящий момент, когда позволит ход военных событий".

В то же время Черчилль понимал, что невозможно остановить русских повсеместно, и поэтому хотел заключить со Сталиным соглашение о разделе сфер влияния на Балканах. Например, отдав России Румынию, а Великобритании - Грецию. Камень преткновения заключался в том, что сама мысль о такой "сделке" наносила моральное "оскорбление госсекретарю Корделлу Хэллу и многим другим американцам. Что же касалось Рузвельта, то он категорически возражал против того, чтобы США брали на себя бремя послевоенной перекройки Европы, и особенно Балкан. "Для нас было бы неестественно заниматься этой задачей на удалении более 5000 тысяч километров, - писал он Стеттиниусу. Это определенно задача британцев, и они имеют в этом большие жизненные интересы, чем мы".

Рузвельт прямо сообщил об этом Черчиллю в телеграмме, где он высказывался против деления Балкан на сферы влияния, и предупредил, что Америка никогда не будет использовать военную силу для достижения дипломатических результатов в Юго-Восточной Европе. В конце августа 1944 года после разгрома Красной Армией последнего немецко-румынского очага сопротивления король Михай распустил правительство Антонеску и призвал к окончанию военных действий. После этого было сформировано коалиционное правительство с участием консерваторов, социалистов и коммунистов. Однако такая коалиция оказалась бессмысленной, поскольку несколько дней спустя после подписания документов о перемирии Румыния переходила под прямое управление советского Верховного Главнокомандования и, в конечном итоге, под советский политический контроль. Госдепартамент США дал указание Гарриману выразить протест, но он не возымел воздействия на Сталина, как и похожий протест Великобритании. Через несколько недель западные обозреватели в Бухаресте стали сообщать, что Румыния все сильнее попадает под коммунистическое влияние.

С Болгарией сложилась аналогичная ситуация. Хотя ее правительство никогда не объявляло войну России, болгарские вооруженные силы помогали Гитлеру контролировать ситуацию на Балканах. Сразу после завоевания Румынии Красной Армией ее части подошли к границе Болгарии. Кабинет министров был сразу же расформирован, а новое болгарское правительство осудило пакт с Гитлером, обещая нейтралитет без каких-либо условий, но для Сталина этого оказалось недостаточно, и он отдал приказ перейти границу Болгарии. Завоевание было бескровным, и болгары не только восторженно встречали Красную Армию, но и создали новое коалиционное правительство, куда вошли представители всех фракций, включая коммунистическую партию. Как и в Румынии, Красная Армия взяла все под свой контроль и правительственная коалиция стала лишь фикцией. С каждым днем коммунисты набирали силу.

Следующей целью Красной Армии была Югославия, которая являлась очередным объектом противоречий. Руководителем борьбы против Гитлера был коммунист, которого недолюбливал и которому не доверял ведущий коммунист мира, но которым восхищался и которого поддерживал один из ведущих демократов мира. Для Сталина Тито был выскочкой-эгоистом; Черчилль считал его храбрым воином, ведущим народную войну против Гитлера.

Проблемы Югославии отличались от тех, с которыми пришлось столкнуться другим балканским странам. Правительство искусственно созданного после первой мировой войны королевства, в которое вошли Хорватия, Сербия, Монтенегро, Черногория и Словения, 25 марта 1941 года подписало пакт с Румынией и Болгарией, таким образом включив три нации в новый "Европейский порядок" Гитлера. Сразу же начались спонтанные выступления разгневанного народа. Два дня спустя принц-регент Павел и его премьер-министр были заключены под стражу группой офицеров ВВС, которые сформировали правительство патриотов. Когда Гитлер узнал об этом перевороте, то просто не поверил своим ушам. А когда же его заверили, что это действительно так, то он приказал начать вторжение в Югославию. Через несколько дней бомбардировщики наносили бомбовые удары по Белграду, а немецкие, венгерские, болгарские и итальянские войска начали наступление со всех сторон. Двенадцать дней спустя Югославия капитулировала и была разделена победителями на части.

В течение двух месяцев в стране существовало слабоорганизованное движение Сопротивления вплоть до того момента, когда Гитлер внезапно напал на Советский Союз. Коминтерн выступил с радиообращением к Иосипу Брозу, генеральному секретарю югославской коммунистической партии: Немедленно организовывайте партизанские отряды. Начинайте партизанскую войну в тылу врага.

Броз - партийное имя Тито - был красивым мужественным человеком пятидесяти трех лет. Седьмой из пятнадцати детей, он родился в семье крестьян, унаследовав от родителей крепкое телосложение. За свои последние двадцать восемь лет он был ярым коммунистом. Он был также ярым патриотом, и через несколько месяцев так умело и энергично объединил эти убеждения, что большинство югославов признало его лидером объединенного фронта против фашизма.

Одна из крупнейших партизанских групп отказалась признать его лидерство. Этими людьми были четники, наследники исторической традиции сопротивления, чьи предки вели партизанскую войну против османов. Ими командовал полковник Югославской Королевской Армии Дража Михайлович. Они носили традиционные меховые шапки и шевроны с изображенными на них двумя перекрещенными ножами, а также пели старинные боевые кровожадные песни, в которых говорилось о перерезании глоток. Эти песни были переиначены на современный лад: