Чтение онлайн

– Мы не можем позволить нашим войскам лишиться последних опытных солдат, - добавил он.

Гиммлер, среднего роста, с тонкими бледными губами и несколько восточными чертами лица, вел себя беспокойно, как это бывало на такого рода совещаниях. Не было секретом, что ему не нравилось сидеть лицом к Гитлеру, и однажды он сказал генералу Вольфу, что когда фюрер смотрит на него, то он чувствует себя как школьник, не выучивший урок.

В душе Гиммлера шла постоянная борьба между тем, кем он был на самом деле и кем хотел стать. Он родился в Баварии, но восхищался таким прусским королем как Фридрих Великий, и не уставал хвалить прусский аскетизм и твердость. Он фанатично верил, что идеал немца - нордический тип: высокий рост, светлые волосы, голубые глаза, предпочитал, чтобы в его окружении находились именно такие люди. Он восхищался физическим совершенством, атлетическими способностями и зачастую говаривал:

– Хочешь оставаться молодым - занимайся физическими упражнениями.

Сам же он страдал от коликов в животе и смешно смотрелся на лыжах и в воде, а однажды даже упал без сознания, пытаясь завоевать бронзовую медаль в забеге на один километр. По объему личной власти Гиммлер был вторым человеком в третьем рейхе после Гитлера, но сам он оставался непритязательным педантом с кругозором учителя начальной школы. Он безжалостно выступал против христианства и тем не менее, по словам одного из его близких сподвижников, перестроил СС на иезуитских принципах, тщательно копируя "устав службы и духовные упражнения, разработанные Игнатием Лойолой..."

Он был безразличен к материальным богатствам и жил экономно и аскетично. Он в меру питался, мало пил спиртного и ограничивал себя двумя сигарами в день. Как и Гитлер, он работал так напряженно, что такой темп убил бы любого другого человека, он обожал своих детей и ко всем женщинам относился с таким же почитанием, как и к своей матери. Как и у Гитлера, у него имелась любовница, и даже не одна, а две. В возрасте девятнадцати лет Гиммлер жил с проституткой Фридой Вагнер, которая была на семь лет старше его. Однажды ее нашли мертвой, и молодого Гиммлера привлекли к суду за убийство, но не оказалось достаточно улик. Женой Гиммлера стала женщина опять-таки старше его на семь лет, медсестра по имени Маргарита Кончерзово. На ее деньги он завел ферму по разведению кур под Мюнхеном, но потерпел в этом деле неудачу. Его брак, впрочем, тоже оказался неудачным.

У них родилась дочь Гудрун, но Гиммлер хотел сына. Как бы там ни было, его взгляды на развод совпадали с его строгим католическим воспитанием. А поскольку Гитлер тоже отрицательно относился к разводам, то Гиммлеру пришлось вести двойную жизнь. У него началась продолжительная связь с личной секретаршей Хедвиг, родившей ему мальчика, которого назвали Хельг, и девочку Нанетт Доротея. Будучи романтиком, Гиммлер писал своей любовнице, которую он ласково называл "маленьким кроликом", длинные и сентиментальные письма, одновременно, по крайней мере внешне, проявляя уважение и любовное отношение к своей законной жене. Будучи ответственном человеком, он обеспечивал обе семьи, так что постоянно оставался в долгах.

Как сын сурового отца, он обвешал свой кабинет лозунгами: "Одна дорога ведет к свободе, и вехи на ней называются: повиновение, прилежание, честность, трезвость, чистота, дух самопожертвования, порядок, дисциплина и любовь к своей стране". Как однажды сказал друг его детства доктор Карл Гебхардт, "он верил, в то, что говорил, и все также в это верили". Часть из того, во что он верил, было настолько эксцентричным, что даже его преданные последователи с трудом принимали это: ледниковая космогония, магнетизм, гомеопатия, месмеризм, евгеника, ясновидение, исцеление верой и чародейство.

Чистота была для Гиммлера фетишем. Он полоскал горло и мыл руки по нескольку раз в день, никогда не меняя своих привычек. Господь не наградил его оригинальностью, здравым смыслом или интуицией. Его выступающий подбородок выдавал в нем присутствие упрямства, граничащего с абсурдом. Все эти черты характера в сочетании с его любовью к таинственности, отдаваемые им туманные приказы и практически не сходящая с уст загадочная улыбка Моны Лизы окутывали его завесой секретности. Короче говоря, как едко заметил генерал СС Пауль Хауссер, помогавший Гиммлеру формировать части СС, бывший фермер-птицевод был "неописуемым идеалистом, постоянно парившим в нескольких сантиметрах от земли".

В Германии, а может и во всем мире, этого человека боялись больше всего, но теперь, на встрече с фюрером, Гудериан был рад присутствию Гиммлера. Без всяких прелюдий он повернулся к рейхсфюреру и потребовал, чтобы тот начал контрнаступление через два дня. Моргая своими серо-голубыми глазами, скрытыми за пенсне, Гиммлер ответил, что ему понадобится больше времени, поскольку боеприпасы и горючее еще не доставлены на передовую. После этих слов Гиммлер снял пенсне и стал тщательно его протирать.

– Мы не можем ждать, пока подвезут последнюю канистру с бензином и последний снаряд!
– повышенным тоном бросил Гудериан.
– Когда это случится, то русские будут слишком сильны.

Гиммлер воспринял эти слова как критику в свой адрес.

– Я не позволю обвинять меня в затягивании времени.

– Я ни в чем вас не обвиняю. Я просто хочу сказать, что нет смысла ждать, пока подвезут все необходимое, иначе мы потеряем удобный момент для наступления.

– Я уже сказал, что не позволю обвинять меня в затягивании контрнаступления!

Гудериан в очередной раз доказал, что он плохой дипломат, поскольку выбрал довольно неподходящий момент, чтобы сказать: "Полагаю назначить начальником штаба группы армий "Висла" генерала Венка. В противном случае я не гарантирую, что наступление увенчается успехом". Посмотрев на рейхсфюрера Гиммлера, он добавил: "Этот человек не способен сделать это. Как он это сделает?"

Гитлер с трудом поднялся с кресла и сердито сказал:

– Рейхсфюрер способен сам справиться с организацией контрнаступления.

Гудериан продолжал настаивать на своем:

– У рейхсфюрера нет достаточного опыта и штабных работников, способных провести самостоятельно наступление. Присутствие генерала Венка является обязательным.

– Как вы осмеливаетесь критиковать рейхсфюрера! Я не позволю вам этого делать!

В словах фюрера звучала ярость, но и вместе с тем некая театральность. Он явно переусердствовал, проявляя свое несогласие.

Гудериан не сдавался и снова повторил:

– Я настаиваю на том, чтобы генерала Венка перевели в штаб группы армий "Висла" специально для руководства операцией.

Теперь Гитлер рассвирепел не на шутку, и спор с Гудерианом стал таким жестким, что участники совещания один за другим начали покидать зал, пока там не остались только Гиммлер, Венк и несколько побледневших адъютантов.

Гитлер повернулся к Гудериану спиной и большими шагами подошел к огромному камину, над которым висел портрет Бисмарка. Гудериану казалось, что Бисмарк бросает на Гитлера свой гневный, полный обвинения взор, а напротив, у другой стены, стоял бронзовый бюст Гинденбурга, который, казалось, с укором вопрошал: "Что вы делаете с Германией? Что станет с моей Пруссией?". Эти немые участники разговора придали Гудериану еще большую решимость, и спор продолжался еще два часа. Время от времени Гитлер восклицал: "Да как вы осмеливаетесь!" и делал глубокий вдох, и Гудериан снова требовал назначить Венка помощником Гиммлера. После этих слов Гиммлер бледнел еще больше.