Чтение онлайн

И вот наконец показался Кристофер Голд, немного подросший за последний год, ужасно важный и серьезный, чересчур внимательный ко всему. В общем Крис тогда старался копировать Альберта, который до сих пор оставался его героем.

— Крис, — улыбнулся Голд.

— Папа. — улыбнулся Крис и взял его за руку.

— И как?

— Хорошо.

Большего он сказать не мог, потому что попросту не хотел. Они пошли навстречу Белль, Альберту и Адаму, и Белль наклонилась, чтобы обнять мальчика. Альберт и Адам смотрели на малыша словно опекуны. Так и было, что вокруг Криса вертелось все, но сам Крис волшебным образом этого не замечал. Голд наблюдал за ними, не вслушиваясь в то, что они говорили и представлял, что бы сказала Коль, если бы стояла рядом с ним в эту минуту. Его милая Коль…

— Хочешь, я тебя понесу? — предложил Альберт младшему брату.

– Ты не сможешь, — уверенно сказал Адам. — А вот я — да. Так что мне нести!

— Так! — оборвала их Белль, — Никто никого не понесет! Идти три шага! У всех ноги есть, и все ходить умеют. Верно, милый?

– Да, мама, — пискнул Крис. — Оставьте меня на земле.

Они пошли к машине, заведя очередной оживленный разговор, а Голд врос в землю, будто вовсе не принадлежал им. Белль быстро заметила его отсутствие и остановилась.

— Румпель? — неуверенно позвала она, — Ты идешь с нами?

— Да-да, — он поспешно бросился их догонять: — Я с вами.

Сделка на взаимную честность, которую он заключил с Белль в ее квартире, имела непредсказуемые последствия. Чем больше Голд старался не нарушать ее условий, тем реже он думал о самой возможности ее нарушить. Впрочем, бывали исключительные тяжелые случаи, но в целом, если Белль хотела расколдовать чудовище, то ей это удалось. Он стал, наверное, и правда хорошим человеком, мягким и снисходительным, немного замкнутым, но довольно вежливым и учтивым. Он превратился в настоящего домашнего кота, и ему это нравилось. Ему нравилась его жизнь, нравилось беззаботно блуждать по улицам и возиться с детьми, нравилось заботиться о близких и чувствовать их заботу, нравилось, что ненормальная жизнь стала нормальной, и бывали моменты, когда он начинал считать свой безопасный форт слишком безопасным, но не ослабил защиту ни на йоту. А еще ему нравилось, что он чувствовал себя таким живым и настоящим, таким вовлеченным во все вокруг, и то, что он как никогда хотел жить подобно обычному смертному.

Во многом так было благодаря Белль, благодаря ее любви к нему, и его возросшей любви к ней. Слова “я люблю тебя” уже были тесноваты и казались часто произносимой ложью. Конечно, ложью они не были, но любое слово теряет силу, когда его повторяют раз за разом. Поэтому они просто прекратили делать это, дожидаясь момента, когда они будут действительно что-то значить. Они стали больше проводить вместе еще больше времени: больше бесед, больше совместных прогулок и больше новых впечатлений. А еще, конечно, больше секса. Вернулась какая-то жадность в этом вопросе, и они старались почаще ей уступать, буквально в любое удобное время в любом подходящем месте, где их никто не увидит и не прервет. Вернулись «свидания в отеле», которые сначала происходили два раза в месяц, а потом дошло до двух раз в неделю. Под «отелем» стоит понимать квартиру Белль, которой, по его скромному мнению, они нашли лучшее применение. Они длились до тех самых пор, пока все их интересы по отношению друг к другу не были в полной мере удовлетворены. Один раз они просто три часа сидели на полу и болтали о… Голд уже забыл о чем, но помнил ощущение неподдельной близости с женой и уверенности, что их танец завершился, а рук они не расцепили, не разошлись в разные стороны и ушли вместе после бала.

— Быть может, нам пора немного притормозить, — без особого энтузиазма предложила Белль в тот день, — Скоро это начнет отражаться на нашей жизни.

— Это часть нашей жизни, — улыбнулся Голд, — И единственный недостаток наших встреч — это то, что они конечны. Радует, что не так редки.

— Не стану спорить, — лукаво улыбнулась Белль, — Не стану.

Белль начала больше бывать не только с Голдом, но и с другим мужчиной. Конечно, речь о ее отце Мо. Они построили свои отношения заново, словно с нуля. Мо перестал ставить под сомнения ее жизненные решения и больше не огорчал, а она обрела некую гармонию с собой, что позитивно сказывалось и на Голде, ведь Белль, казалось, больше ни в чем не сомневалась, а особенно она не сомневалась в нем.

Мо редко отнимал у нее много времени. Но бывало, что Белль стояла перед выбором, который скорее можно было отнести к правилам приличия, нежели к чему-либо еще. Она старалась сохранять баланс в любой ситуации и стремилась уделить каждому обещанную минуту.

Как-то раз в среду у них было свидание в квартире над библиотекой, шедшее по уже привычному сценарию: они обедали, немного разговаривали, а потом занимались любовью, снова разговаривали, принимали душ, приводили себя в порядок и расходились до вечера. В ту среду этот алгоритм был немного нарушен.

Они пообедали, поговорили и занялись любовью в этой тесной, но очаровательной спаленке. Голд, разомлевший и довольный, откатился в сторону, и, немного поерзав, развалился на подушках, поглядывая на вполне удовлетворенную жену, готовую вот-вот расслабиться до конца и погрузиться в сладкую дремоту. Лениво Белль взглянула на часы и вдруг так резко вскочила, что он даже немного вздрогнул.

— Вот черт! — запаниковала Белль, оглядываясь в поисках одежды, — Я же должна через двадцать минут с отцом встретиться!

Она поспешно одевалась, остановившись лишь на минутку, чтобы запустить в смеющегося Голда подушкой, которая оказалась на полу задолго до этого.

— Ты можешь перенести, — отметил Голд и сам начал неторопливо одеваться.

— И по какой причине? — Белль уже застегивала блузку, — Прости, папа, но мы не можем встретиться, потому что я потратила все свободное время на.

— Обед со мной.

— И обед тоже был неплох.

— Всего лишь неплох? — насмешливо скривился Голд.

— Я тебя нахваливать не буду, — усмехнулась Белль, сузив глаза. — Ты сам с этим отлично справишься.

— А чем мне еще заниматься, когда тебя нет? — веско заметил Румпель и как-то передумал одеваться дальше, оставшись в одних брюках и снова поудобнее устроившись на кровати. — Даже душ не примешь?

Ему почему-то ужасно хотелось, чтобы она осталась с ним.

— Нет времени.

Она села на край кровати, чтобы надеть туфли, а он поспешил приблизиться к ней и обнять сзади, касаясь носом ее уха. В ответ Белль прижалась к нему, и он понял, что если действительно захочет, то оставит ее здесь, рядом с собой, только вот ей нужно было нечто еще, а ему — то же, что и ей. Но отказать себе в удовольствии немного посмущать ее он не мог.

— А мне это даже нравится, — прошептал Голд. — Что ты куда-то пойдешь вся пропитанная… мной.

— Ты гадкий, противный…

— Ага…

— Мне надо идти, — прошептала Белль, но не сдвинулась с места.

— На самом деле ты просто можешь отменить… и остаться здесь… со мной…

— Не могу. Хочу, но не могу, — собралась Белль и выскользнула из его объятий: — Тем более, избалую тебя совсем.

— Ах так! — он посмотрел на нее как можно нежнее и печальнее, но в глазах плясали озорные огоньки.

— Не смотри на меня так, — пригрозила Белль. — Румпель… Нет.

— Давай убегай, — с тяжелым вздохом он рухнул на постель. — Но только побыстрее… сдерни пластырь.

— Хватит все драматизировать, — отмахнулась она. — Я… Ты… Мог бы…

— Я все уберу. Беги уже! — вздохнул Голд, снова поднимаясь. — А то я тебя здесь оставлю.

— Ухожу, ухожу! — поспешно проговорила Белль, проверяя, все ли взяла.

Затем она наклонилась к нему, чтобы легко поцеловать на прощание, но легко не вышло. Этот поцелуй отразил ее колебания, и она совершенно точно выбирала его, и этого было достаточно. Досадливо всплеснув руками, она все же собралась с силами и ушла, сопровождаемая его едва сдерживаемым смехом. На эту встречу ей не удалось поспеть вовремя.