Чтение онлайн

Насчет налета часов товарищ Смыслов, а с ним и Александров, мягко выражаясь, не правы. Не имея никакого представления о методике подготовки летчиков, они делают совершенно нелепейшие выводы. Перед тем как сесть на И–16 (боевой самолет) учлетов сажали на У–2, УТ–2 и И–5 и лишь потом, если хороший результат покажешь, на И–15, и летали они на учебных самолетах по 30–40 часов, а то и больше. Только после этого, если позволяла программа, будущие летчики приступали к освоению И–16, на тот момент лучшего боевого истребителя СССР.

К примеру, один из наших асов Г.У. Дольников, имевший за войну 15 сбитых лично и 1 в группе вражеских машин, налетал в летной школе 34,5 часа, из них 11 часов самостоятельно и целых 5 часов на боевой машине (Мысли о боевой авиации в Отечественной войне. // Равен, № 247, 25 ноября 2001 г.). Стало быть, в компетенции Г.У. Дольникова, следуя логике нынешней пятой колонны, тоже стоит усомниться. А ведь это ас, удостоенный звания Героя Советского Союза! Это первый попавшийся пример, а вообще, друзья мои, если вы серьезно займетесь изучением этого вопроса, то узнаете, с какой подготовкой выходили рядовые курсанты авиаучилищ, и поймете, что подготовка Василия Сталина как летчика была отнюдь не самой худшей. Это не идет ни в какое сравнение с подготовкой курсантов выпуска 42–45 гг., которая сводилась к 8–10 полетам (не часам) по программе «взлет—посадка». Учебный полет обычно длился от 5 до 15 минут в зависимости от сложности. То есть 10 часов подготовки на боевом истребителе — это очень хорошая подготовка по сравнению с последующими выпусками.

А в случае с Баевским Смыслов совершил обычную подтасовку фактов. Да, Баевский налетал немного больше, чем Сталин, но только на самолете И–16. Справедливости ради стоит отметить, что Сталин окончил авиашколу в 1940 году, когда лучшим советским истребителем был именно И–16, а Баевский уже в 1943, когда на фронт стали поступать самолеты Ла–5ФН, лучшие машины того периода, тогда как И–16 уже безнадежно устарел и был снят с производства. Сравним налет часов на лучших истребителях своего времени Сталина и Баевского. По словам О. Смыслова (стр. 44), Сталин (как, впрочем, и его будущие фронтовые товарищи) налетал на И–16 10 часов, Баевский на Ла–5–4 часа 34 минуты, соответственно на самолетах классом ниже: Сталин (И–153) — 25 часов, Баевский (И–16) — 23 часа. Ну, что займемся арифметикой или и так все ясно? Окончив Качинскую авиашколу, В. Сталин с первого дня войны пошел на фронт, а Баевский остался инструктором и налетывал свои часы аж до 1943 года. Была тогда у инструкторов такая возможность летать, что называется, «на себя», то есть совершать учебные полеты без курсантов, чтобы самим не терять навыков летного мастерства. То есть в те 22 часа включены и полеты Баевского «на себя». Да плюс вывозные и контрольные полеты с курсантами. Отсюда и разница в общем налете Сталина как курсанта (60–70 часов) и Баевского как инструктора (700 часов). Если сравнивать Сталина и Баевского, то стоит приводить цифры статистики за тот период, когда оба они были именно курсантами! А курсант Сталин летал больше, чем курсант Баевский. Когда же Василий стал командиром полка в 1943 году, то его налет опять же был больше чем у инструктора Баевского в том же 1943 году: 3000 часов Сталина против 700 часов Баевского. Так что не надо искать, как бы унизить человека совершенно на ровном месте. Не самую лучшую ситуацию для битья вы выбрали, господа Смыслов и Александров. Все было совсем наоборот. Освоение И–16 в программу подготовки в Качинской авиашколе вообще не входило. В Каче готовили летчиков—истребителей для самолета И–153 «Чайка». Но, по воспоминаниям Героя Советского Союза Федора Федоровича Прокопенко, бывшего в Качинской авиашколе инструктором курсанта В. Сталина, а затем воевавшего в составе 32–го гвардейского авиаполка, Сталин успешно освоил И–16 (Страницы истории 32–го гвардейского Виленского орденов Ленина и Кутузова III степени истребительного авиационного полка. // Гвардия России, № 10, июнь 2003 г.).

В отличие от вышеупомянутых «историков» я собирал не слухи, а свидетельства ветеранов (слава Богу, еще живы однополчане Василия Сталина). По прочтении их воспоминаний у меня тоже возникли сомнения на счет количества часов налета Василия: судя по всему, его реальный налет был больше, чем это указано в документах. Если верить одному из качинских техников по обслуживанию самолетов, 90–летнему Петру Игнатьевичу Киндякову, то вырисовывается такая картина: налет курсанта Сталина превышал в два—три раза налет его однокашников. «Если на обычную летную группу из 8–10 человек полагалось три самолета — учебный, переходный и боевой, то столько же машин было в распоряжении Василия Сталина. Летного времени на группу в день — пять часов, и Сталин один налетывал столько же. Летал он хорошо, потому что много времени проводил за штурвалом машины» KURSANTU_V.html). То есть если летать по пять часов в день, то Сталин налетал те самые «8–10 часов» за полтора—два дня. А что же он делал, спрашивается, остальное время? Видимо, господа, источники информации вас все—таки подводят, если слухи вообще можно принимать за достоверную информацию. А с Петром Игнатьевичем Киндяковым вы можете пообщаться и сейчас, несмотря на его преклонный возраст. Живет он в городе Запорожье. Хотя зачем вам это — вы все о жизни Василия знаете и без очевидцев, а «книжное эхо» тому свидетельство!

Баевский стал инструктором, как и многие другие хорошие летчики — кто—то должен был готовить пополнение. Но не менее хорошие летчики сразу попадали на фронт и защищали небо страны от фашистских стервятников. Сталин оказался именно среди этой части летного братства. С первых дней войны он в боевом полку. Пытаясь обезопасить сына Верховного, Василия переводят в Инспекцию ВВС, но совесть не позволяет ему отсиживаться в уютных кабинетах, и он вновь вырывается на фронт, вливаясь в ряды боевых летчиков в самый разгар битвы за Сталинград. Не думаю, что на фронте было спокойнее и безопаснее, чем в тылу. В чем тут вина Василия? В том, что отец не бросился отстаивать права для своего ребенка на все лучшее, как это делают современные руководители страны? Мне возразят, что, поступив в Качинскую Краснознаменную военную авиационную школу имени Мясникова, Василий оказался в привилегированном положении. Вначале — от страха ли, или заискивая перед дитем «отца народов» — начальство школы действительно определило его в отдельную комнату, но не надолго… Свидетельствует Ю. Манцуров, кандидат исторических наук: «В сентябре 1938 года в историческом формуляре Качинской военной авиационной школы начальник штаба сделал такую запись: „В школу направлен для обучения сын вождя нашей партии т. Сталина — В.И. Сталин“. В поступившем личном деле этого курсанта указывалось, что он родился 21 марта 1921 года, закончил 2–ю Московскую специальную артиллерийскую школу (несколько таких школ тогда работали в столице, а их воспитанники носили примерно такую же форму, какую теперь носят суворовцы).

По воспоминаниям старых качинцев, в частности Федора Никифоровича Ускова, проживающего в Бекетовке (он учился летать в одной с Василием учебной эскадрилье), этот юноша был колоритной фигурой. Лицом, небольшим ростом походил на отца. Он всегда был заметен в коллективе будущих летчиков своей самоуверенностью и напористостью. Не признавал никаких преград и не имел особых комплексов, на занятиях по аэродинамике или по материальной части самолета мог скаламбурить, вызвать смех всей эскадрильи.

Чтобы этого не случалось, его выделили в отдельную учебную группу и проводили с ним занятия индивидуально. Отдельно от других он жил и в самом начале обучения в Качинской школе — в гостинице, которая в военном городке называлась домом приезжих. Именитого новичка возили по окрестностям и по Севастополю на машине начальника авиашколы комбрига В.И. Иванова. А начальник штаба, чтобы развлечь Василия, стал катать его по крымским дорогам на мотоцикле. Дело завершилось тем, что «рокеры» свалились в кювет, а курсант при этом получил царапины лица и рук.

Возможно, именно этот случай был доложен отцу. И. Сталин решил подробнее узнать, как его сын постигает азы авиационных наук. Когда ему стали известны детали бытия Василия, в Качу поступила команда поставить его в общий строй, поместить вместе с другими в казарму и кормить из общего котла. Дело завершилось еще и тем, что начальник школы В.И. Иванов получил строгое наказание за такие вольности, которые он допускал в подчиненной ему авиашколе. Между отцом и сыном постоянно осуществлялась переписка. Несколько раз курсант Ф. Усков, к примеру, видел, как Василию приносили из штаба письма, по—видимому, написанные рукой отца, которые он тут же, в курилке, распечатывал и читал, вслух одобряя или очень не одобряя обращенные к нему слова и предложения.

Один из оплевывателей отечественной истории А. Колесник издал в Харькове свои откровения «Хроника жизни семьи Сталина». Честно говоря, большего набора слухов о тех временах я не встречал. Но о шедеврах этого автора позже. Пока воспользуемся воспоминаниями С.А. Туева, взятыми из этой книги. Это одно из типичных свидетельств, к тому же такая фамилия обнаружена в списках стоящих на довольствии Качинской авиашколы, а потому есть все основания доверять этим строкам.

«Когда В. Сталин прибыл в школу, то ему создали особые условия: жил он в отдельной комнате, часто получал посылки (правда, их сразу же приносил в казарму и делился со всеми), во многих мероприятиях не участвовал, — сообщает С.А. Туев из Москвы. — Спустя некоторое время всех собирают на плацу в школе, и какой—то полковник зачитывает приказ об освобождении начальника школы от своих обязанностей. После зачтения приказа читающий пояснил, что начальник школы снят за создание привилегированных условий В. Сталину. Василия сразу же перевели в казарму на общие харчи и махорку, и в дальнейшем ему никакой скидки уже не делали» (Колесник А. Хроника жизни семьи Сталина. — Харьков, СП «Интербук», 1990).

Как видите, отец не пекся о своем драгоценном сынуле. Скорее наоборот, он делал все, чтобы Василий ничем не отличался от остальных курсантов. Это подтверждается воспоминаниями практически всех его однокашников. Наиболее точную характеристику Василию Сталину, как мне кажется, могут дать именно они — курсанты Качинской авиашколы, то есть те люди, с которыми Василию довелось учиться.

«Конечно, этот парень был в центре внимания как офицеров—летчиков школы, так и курсантов, среди которых у него было много друзей: Михаил Лепин, Николай Китаев, Николай Абрамашвили и другие ребята. В дальнейшем в круг его друзей входили приятели еще по Москве, по спецшколе — Степан Микоян, Тимур Фрунзе и еще несколько сыновей руководителей страны, кто обучался в Каче курсом младше. Но самым главным в пребывании Василия Сталина в Каче было то, что он стремился освоить профессию летчика—истребителя и делал это достаточно успешно. За все четыре десятилетия, что изучаю историю авиации и Качинского училища, довелось побеседовать с сотнями его ветеранов, в том числе со многими оставшимися после войны в живых однокурсниками этого летчика. И никто из них никогда не сказал, что Василий был, к примеру, несилен в пилотировании самолета, где—то допустил ошибку, попал в аварию или оказался виновником поломки. Здесь присутствует одна психологическая особенность: В. Сталин осваивал профессию летчика—истребителя, а экипаж такого типа самолета состоит из одного человека. В этом случае ошибки в воздухе за летчика—истребителя не может поправить никто. Даже первое лицо государства бессильно протянуть ему в небо руку помощи. Значит, в воздухе следует полагаться только на самого себя. А Василий осваивал летную профессию смело и самозабвенно. К тому же его обучал талантливый инструктор капитан К.В. Маренков (в годы войны ставший не без помощи Василия Сталина командиром одного из истребительных полков). В первой летно—строевой характеристике курсанта В. Сталина инструктор—летчик К. Маренков отметит: „Воинская дисциплина хорошая, имел ряд нарушений в начале обучения: опаздывание в учебно—летное отделение, выход на полеты небритым, пререкание со старшиной группы, стремился оправдать их объективными причинами. В последнее время резко улучшилась дисциплина, откровенно признает и охотно изживает недостатки. Общая оценка техники пилотирования отличная. Усвоение по элементам: взлет — отлично, набор высоты — отлично. Нормальный профиль посадки усвоил отлично, движения на посадке плавные и соразмерные. Посадку на колеса выполняет отлично… Пилотаж любит и чувствует себя на нем хорошо. Осмотрительность в полете отличная. Пилотирует энергично, свободно. В полете инициативный, решительный. На контрольных полетах несколько волнуется. На неудачи в полете реагирует болезненно, внутренняя досада на себя, особенно в элементах полета, которые уже делал хорошо. Считаю, что курсант т. Сталин к самостоятельному вылету готов“ (Грибанов С. Василий Сталин). Позже, в апреле 1940 года Маренков написал следующую характеристику своему подчиненному: „Хорошо усвоил полеты в закрытой кабине и штурманские, отлично выполняет полеты на высоту с кислородом. Отлично летает строем. Летать любит, но недостаточно тщательно готовится к полетам“. И вот теперь, освоив пилотирование самолетов У–2, И–5, ДИП–2, И–15, В. Сталин вышел из Качи лейтенантом в составе самого большого в истории училища выпуска из 1143 человек. Правда, почти все другие молодые летчики поехали из Крыма по своим частям в званиях сержантов — такой тогда действовал приказ наркома обороны о выпускниках летных школ.

Как видно из характеристики, данной инструктором курсанту В.И. Сталину, единственное замечание было сделано относительно слабой дисциплины в начале обучения. Довольно распространенное замечание в среде курсантов летных училищ, чтобы обвинять именно Василия в том, что он вышел плохим летчиком.

А вот что вспоминает об этом периоде жизни Василия Сталина Федор Федорович Прокопенко. Рассказывая о своих взаимоотношениях со Сталиным, Федор Федорович уточняет, что не он был в Качинском училище основным инструктором Василия, а Константин Маренков. С Прокопенко же курсант Сталин осваивал самолет И–16. «Да, грязи на Василия Сталина вылито очень много… После того, как он освоил И–15, заявил: „Пока не освою И–16, никуда из училища не уйду!“. Вот тогда—то он попал в нашу эскадрилью. Я с ним летал четыре или пять раз на УТИ–4. И–16 он, надо сказать, осваивал классически, отлично. В марте 1940 года лейтенант Сталин успешно освоил И–16 и окончил Качинское училище» (Севастьянова А. Четырнадцать тысяч часов без земных впечатлений. // Гвардия России, № 5 (10), июнь 2003 г.).