Чтение онлайн

Многие годы о Клотаре никто не слышал, но потом события прояснились. Быстро остыв от фронтовых потрясений, он сначала оказался на должности начальника штаба полка фронтовой авиации, затем приподнялся повыше. Видимо, там он и добрался до своего личного дела и, наведя там «новый порядок», заставил его работать на себя. Спустя год с должности старшего помощника начальника авиаотдела армии Клотарь был зачислен на учебу в Военно—воздушную академию. Мы закончили войну, он — академию. Через несколько лет — вторую. В чинах рос стремительно, поскольку за его боевые «подвиги» звания шли досрочно и без задержки. В личном деле оказались записи о многих — под сотню! — успешно выполненных боевых заданиях. За наградными листами потянулись ордена. Нагрудные планки внушали почтение и тем, кто был на фронте, и старшим начальникам, с кем он работал. В манере держаться у Клотаря уже прочно закрепилась самоуверенность, горделивость, в суждениях — резкость и безапелляционность. Он окончательно поверил в свою новую незакатную звезду, шел напролом, вздымаясь по крутым военно—административным ступеням, и, казалось, ничто не могло стать преградой на его пути». Но встреча в коридорах власти с полковником А.Д. Цыкиным восстановила справедливость: Клотарь был снят с должности начальника штаба ВВС Группы советских войск в Германии и уволен из армии» (Решетников В. 307 боевых вылетов. — М.: Эксмо, 2006. — стр. 131).

Если сравнивать случаи с майором К. и лейтенанта Клотаря, то картина их трусливых действий, несмотря на то, что один служил штурмовиком, а другой — бомбардировщиком, просто поражает своим сходством. Оба начинают бояться не только вылетов на боевые задания, но и просто полетов, оба совершенно беспричинно калечат исправные самолеты и даже повод у обоих один и тот же — «плохо работал двигатель». Ладно, двигатель, но зачем же самолеты, нехватка которых всегда ощущается на фронте, так безжалостно выводить из строя? Это не просто вредительство, это — предательство! Подобные случаи описаны у истребителей И. Кожедуба и К. Евстигнеева.

Так что трусов хватало и, как видите, заканчивали они не только штрафными эскадрильями. Но только В.И. Сталин трусов не любил. И это не последнее объяснение тому, что в эскадрилье его боевого товарища Виталия Попкова, командиром которого был Василий Сталин, 11 из 14 его истребителей стали Героями Советского Союза.

Истребители и бомбардировщики действовали очень слаженно: одни наносили удар по фашистским войскам, а другие надежно прикрывали тех, кто вел атаку, от налетов «мессершмиттов». Однажды во время выполнения боевого приказа (необходимо было вывести из строя аэродром в Морозовске) один из бомбардировщиков был сбит огнем зенитной артиллерии врага. Экипаж выпрыгнул из самолета с парашютами. Двое раненых летчиков укрылись в одной из станиц, где их приютили местные жители. А штурман смог перейти линию фронта и вернуться в Гумрак. Когда об этом стало известно В. Сталину, летчики—инспектора подполковник Н.И. Власов и майор А.Ф. Демин вылетели в тыл врага на двух самолетах По–2, разыскали раненых пилотов и доставили их в расположение своей части. Здесь стоит отметить действия Василия Сталина: он не отдал на растерзание фашистам летчиков—бомбардировщиков из чужого полка. Он послал в тыл противника инспекторов (кто сказал, что служба в Инспекции ВВС была безопаснее, чем на передовой?) для эвакуации экипажа сбитого самолета. Жизнь летчиков для Василия была превыше всего! Смелое решение командира, смелый поступок летчиков—инспекторов, которые в принципе имели право и не лететь на это задание.

К началу 1945 года отношение к 5–му истребительному авиаполку, который был в подчинении В.И. Сталина, на фронте было неоднозначным. Ходили недовольные разговоры, что летчикам—гвардейцам этого полка слишком много позволено. Что покровительство комдива Василия Сталина способствует разгульной жизни, что вольница среди командиров достигла запредельных масштабов, что эти «ковбои» слишком привлекают к себе внимание. Но с другим фактом никто не мог поспорить: гвардейцы сбивали столько вражеских самолетов, сколько не дано было никому другому. Так что давайте судить по делам, а не по словам, как принято сейчас.

Когда Василию Сталину в 1950 году была поставлена задача — подготовить одну дивизию для оказания помощи Корее в войне против американской агрессии, он весь ноябрь жил в Кубинке и лично готовил летчиков к боевым действиям. Дивизия эта во главе с полковником И.Н. Кожедубом с задачей справилась. Почти без потерь вернулись назад, а летчики Евгений Пепеляев и Юрий Сутягин сбили там по 23 реактивных самолета противника и стали Героями Советского Союза. При В.И. Сталине летный состав начал переучиваться летать на реактивной технике. За успехи в службе командующий войсками МВО Маршал Советского Союза К.А. Мерецков представил В.И. Сталина к награждению орденом Ленина; вышестоящее начальство утвердило ему орден Красного Знамени. Василий Сталин 18 февраля был избран депутатом Верховного Совета РСФСР. Ему была присвоена квалификация «Военный летчик 1–го класса».

Ну, и в чем же заключались якобы совершаемые «грубые ошибки и как летчика и командира»? Я же, наоборот, усмотрел в действиях Василия Сталина не просто правильное руководство полком, но и очень талантливые, неординарные решения командира. Именно такие командиры и такие решения привели в итоге нашу страну к Победе. Из воспоминаний однополчан и исследователей можно сделать вывод, что Василий не был трусом, не прятался за спины своих подчиненных, а наоборот, несмотря на запрет отца, лично вылетал в составе полка на боевые задания. А ведь кроме всего прочего на нем лежало множество обязанностей по инспектированию ВВС: разработка планов, анализ действий полка, разработка и постановка новых задач. Один только перечень самолетов, которыми владел летчик В.Сталин, вызывает поистине удивление! По–2, УТ–2, УТ–1, И–15, И–5, ДИТ, И–153, Ли–2, И–4, ЛаГГ–3, Як–1, Як–7, Як–9, Харрикейн, Ил–2, Бостон–3, ДС–3, Ла–7…

Остается подвести черту под всем вышесказанным: побольше бы современной России таких командиров, как Василий Иосифович Сталин — человека с характером льва!

Следуя наполеоновской аналогии, современные «исследователи» представляют Василия Сталина бараном, который руководил львами. В таком случае его эскадрилья не штурмовала бы Зееловские высоты под Берлином, а отсиживалась бы за Уралом, покусывая пальцы от досады, что война для них проиграна. Но вышло все наоборот. Может, он был львом, который руководил баранами? Опять же нет! Большинство пилотов, отобранных в Особую группу № 1, были мастерами воздушного боя, знатоками своего дела, о чем свидетельствуют документы тех лет. Думаю, 434–й истребительный авиаполк был одним из тех многих подразделений, которым руководил умелый командир при хорошем подборе летной команды — воздушные львы, львом же и руководимые. Таких полков в Красной Армии после 1942 года становилось все больше. В них командиры культивировали не «игру на себя», — как это делали немецкие асы, под пушки которых вся эскадрилья должна была загонять очередную жертву, — а воспитывали огромное количество хороших воздушных бойцов, которые уже после, осмелев, бросали вызов немцам. Именно так командовал Сталин. Может поэтому и личных побед у него так мало. Для него не загоняли самолеты ради очередной звездочки. Не это было главным для советского летчика времен Великой Отечественной войны. В среднем бой происходил в соотношении один наш самолет к трем—пяти немецким. И мы побеждали с минимальными потерями, а немцы, несмотря на своих знаменитых летчиков, у которых было по 300–350 «сбитых» самолетов, терпели поражение за поражением. В основе этого, подчеркиваю, лежала правильная организация воздушного боя. Глядя на результаты боев под Сталинградом, надо отдать должное В.Сталину как командиру. По результативности полк мог сравниться только с полком, в котором воевал Покрышкин. Почему, когда в люфтваффе доносилось «В небе Покрышкин», никто не то чтобы не взлетал навстречу, наоборот, даже дежурные пары, эти прославленные Рудели и Бакхорны, покидали патрулируемое пространство? Интересно было бы, как наши пилоты отреагировали бы на фразу «В небе Рудель»? Думаю, устроили бы настоящую охоту и проучили зарвавшегося лжеца. Руделя слепил Геббельс, и все те, кто свято верит в бесстрашие «белокурых рыцарей Рейха», тоже геббельсовцы. И вот как они, эти геббельсовцы, продолжают осквернять нашу историю. «За всю войну Василий Сталин совершил 12 боевых вылетов и по преимуществу в больших группах» — считают наши писаки и говоруны. Заметьте, пожалуйста, про сбитые Сталиным самолеты у Александрова со Смысловым нет ни единого слова. Зато не побоялся усомниться в наличии сбитых самолетов у Василия Сталина иной автор: «Ложь вполне может иметь предел даже у коммунистов. Что мы имеем в виду? Да то, что эти самые три самолета уже были Василию Сталину приписаны, и ни в каких боях он не участвовал, а если и участвовал, то в качестве наблюдателя» (Мысли о боевой авиации в Отечественной войне. // Равен, № 247, 25 ноября 2001 г.). Этим он оскорбил не только самого Василия, но как минимум десяток еще живых Героев Советского Союза, свидетелей побед своего командира.

Из выступлений современных «исследователей» становится ясно, что с арифметикой они не в ладах. Это к вопросу насчет 12 боевых вылетов. Именно в среду, 10 декабря 2003 года, в вашей передаче их стало 12, а до этого 22 ноября 2002 года по телеканалу ТВС в вечерних новостях в 21.00 прошло следующее сообщение: «Сын Сталина Василий сделал 27 боевых вылетов и сбил 1 самолет…». А вот какие данные были опубликованы в газете «Вечерний Тбилиси» № 88 от 1–2 августа 2002 г.: «Дивизия под его (В. Сталина. — Авт.) командованием принимает участие в боевых действиях по освобождению Минска, Вильно, Лиды, Гродно, Паневежиса, Шяуляя и Елгавы. Затем — Берлинская операция, в ходе которой дивизия В. Сталина сбивает 17 вражеских самолетов, причем в первый же день операции — 11, потеряв один экипаж. На счету у самого командира — 2 самолета, сбитых лично и 3 — в группе» (Безиргани Г. Арестант Владимирского централа). Так сколько же было сбитых самолетов? Откуда же такое расхождение в оценке побед В. Сталина? Обратимся к документу — наградному листу от 11 мая 1945 года, подписанному командиром 16–й воздушной армии генерал — полковником авиации С.И. Руденко:

«За период проведения Берлинской наступательной операции частями дивизии под непосредственным руководством гвардии полковника В. И. Сталина проведено 949 боевых вылетов. Проведено 15 воздушных боев, в ходе которых сбито 17 самолетов противника. Лично товарищ Сталин за время участия на фронтах Великой Отечественной войны произвел 26 боевых вылетов и сбил лично 2 самолета противника. Достоин награждения орденом Суворова 2–й степени».

Пытаясь унизить Василия как летчика, записавшийся выпускник Военно—воздушной академии имени Гагарина О. Смыслов (судя по названию академии — авиационный офицер) приводит в качестве примера бой, в котором Василий попадает под огонь немецкого самолета. Смыслов цитирует летчика—истребителя Сергея Федоровича Долгушина: «Однажды в бою он допустил ошибку, характерную для молодых летчиков, хотя был уже „стариком“. Погнался за „фоккером“, в горячке оторвался от Володи Орехова и был атакован шестеркой „мессеров“. Всей эскадрильей мы его выручали…». По мнению О. Смыслова, этот эпизод говорит о том, что Василий Сталин допускал ошибки в воздушных боях совершенно непростительные не только для командира полка, но и для «рядового летчика» (Смыслов О.С. Василий Сталин. Заложник имени. — М.: Вече, 2003. — стр. 139).

Далее, как, впрочем, и на протяжении всей книги огромные цитаты из собственных конспектов автора с поэтапным разбором ошибок летчика Василия Сталина. И так хочется поверить товарищу Смыслову, но… Случилось так, что я нашел описание этого боя в прессе. Даже в двух вариантах. Оба текста оказались интервью с самим Сергеем Федоровичем Долгушиным. Причем первый текст до боли напоминал цитату Смыслова, только был он гораздо больше. Наш милый писатель О. Смыслов вырезал из цитаты именно то, что подходило для его книги и характеризовало Василия не с лучшей стороны. Что ж, попробуем вывести на чистую воду этого честного «биографа».

Закончим прерванный рассказ Героя Советского Союза С. Долгушина: «5 марта 1943 года в составе другой эскадрильи он (В.И. Сталин. — Авт.) сбил лично ФВ–190. А на другой день допустил ошибку, чуть не ставшую роковой. Погнался за «фоккером», в горячке оторвался от ведомого Володи Орехова и был атакован шестеркой «мессеров». Всей эскадрильей мы тогда его выручали, вернули на аэродром. Василий был полковником, комполка, а я капитаном — комэском. Но у нас в авиации чинопочитание не очень развито. Отвел я его в сторону, устроил свой «разбор полетов» и обматерил, как следует. Потом спросил: «Все понял?». Он ответил обезоруживающей улыбкой: «Ладно уж. Пошли ужинать». Вообще—то он был парень что надо. Мы его любили и даже немного гордились, что нами командует Сталин» .