Чтение онлайн

Не говоря ни слова, Вереск чуть подвинулась, и князь опустился на канапе.

– Ревнуешь? – шепнул Ладимир. Губы его скривились в усмешке, но глаза оставались серьёзными.

– Ничуть, – отозвалась Вереск, прячась за веером. Она вспомнила минувшую ночь и ощутила, как краска заливает щёки. Ладимир был яростен, точно голодный зверь, неистов и неутомим. Он взял её трижды, а утром потребовал весьма пикантных ласк.

– Вас отличает завидное здравомыслие, леди Кендра. – Князь взял её руку и коснулся губами пальцев. – Что удалось выяснить?

– Немного, но больше, чем вчера.

– Докладывайте, – скомандовал Ладимир, а Вереск осторожно высвободила ладонь из его цепких пальцев.

– В ту злополучную ночь, когда… – она сглотнула, – когда погибла Дара, четверо девушек не спускались к общему столу. Они предпочли ужинать в своих опочивальнях в одиночестве.

– Кто?

– Леди Эванжелина Аздорская, леди Виолетта…

– Это которая? – нахмурился князь.

– Пухлая блондинка, похожая на уточку. – Едва заметным кивком головы Вереск указала на светловолосую красавицу.

– Ах да… – задумчиво протянул князь. – Девица из дома Дион... – Ладимир прищурился, всматриваясь. – И в самом деле, на утку похожа. Хотя далеко не так умна. А вот отец её – настоящий интриган. Опасный и на редкость неприятный тип. Кто ещё?

– Леди Аэлита: ей нездоровилось из-за лунных дней. И… – Вереск замялась. Сложила веер и уставилась на белые перья.

– И…?

– Арабелла Лантийская.

– Арабелла Ланитйская… – эхом повторил князь и помрачнел. – Четверо девиц были предоставлены сами себе, и никто не скажет наверняка, чем они занимались.

Рыжая графиня опять растрепала всем, что провела ночь с вами, – подумала Вереск, а вслух произнесла:

– Возможно, их отсутствие в чертоге имело вполне невинные объяснения.

– Возможно, – согласился Ладимир. – Однако возможно и обратное. Мне тоже удалось кое-что разузнать.

– Что?

Мимо ниши проплыла стайка хихикающих избранниц. Князь проводил их тяжёлым взглядом и вымученной улыбкой.

– Не здесь, Вереск, – шепнул он и снова нашёл её руку. Легонько сжал. – Не здесь и не сейчас. Мне пора развлекать новую порцию охотниц за богатством, иначе они взревнуют и озвереют. А я не допущу, чтобы тебе желали вреда.

– Ступайте, милорд, – смиренно сказала она. – И не волнуйтесь: со мной ничего не случится.

Ладимир не ответил, но посмотрел странно. Пронзительно. Взгляд его потемнел, будто солнце зашло за тучи.

– Мне бы твою уверенность, – процедил сквозь зубы, поднялся и зашагал к центру зала.

Девицы тут же окружили его плотным кольцом.

Официальное приглашение на конную прогулку передал Лукаш.

– Хозяин будет ждать после заката, миледи. – Парень неуклюже поклонился. – Какую лошадь для вас оседлать?

Вереск нахмурилась. Она сидела на низенькой скамеечке в замковом саду, укрытая тенью разлапистой шелковицы, и вышивала, чтобы хоть как-то собраться с мыслями, но визит конюшонка окончательно вырвал её из раздумий.

– А кто ещё из избранниц поедет?

– Никто.

– Как же так? – Вереск отложила вышивку. – По традиции князь должен пригласить троих.

Лукаш сцепил руки за спиной, качнулся с пятки на носок и хмыкнул.

– Он и пригласил троих. Только леди Аэлита, как всегда, нездорова, а леди Риган не умеет ездить верхом.

Хитро…

– Так какую лошадь мне оседлать, миледи?

Тёмно-гнедого княжеского любимца звали Бродягой. Черногривый жеребец отличался буйным нравом и норовил укусить всякого, кто к нему приближался. Справиться с этой зверюгой мог только Ладимир. Даже конюх – опытный лошадник – опасался горячего скакуна. Особенно после того, как однажды Бродяга, почуяв шторм, разнёс стойло в щепы.

Вереск же снова выбрала изабелловую кобылку. За прошлые прегрешения она нарекла лошадь Трусихой, а чтобы заручиться симпатией – угостила морковкой и яблоком.

Бродяга и Трусиха, не торопясь, шагали бок о бок. Узкая дорога, петляя, уходила вперёд, густые ветви сплетались над головой, образуя зелёный купол, а над пёстрым ковром полевых цветов порхали бабочки. На опушке им встретился лис. Вильнув рыжим хвостом, он нырнул в кусты, но Вереск успела разглядеть острые ушки и хитрую мордочку. Далеко наверху стучал дятел, пересмешники спорили о чём-то своём, лошади фыркали, а Ладимир молчал. Молчал угрюмо и хмуро, словно думы его были чернее пасмурной ночи, а мысли кружили вороньём.

Когда дорога стала шире, князь послал Бродягу крупной рысью, и Вереск последовала за ним. И вот перед ними раскинулось залитое солнцем плато, над которым медленно плыли величественные, точно галеоны, белые облака.

Ладимир ловко спешился и снял Вереск с Трусихи.

– Пройдёмся, – скомандовал он и двинулся вперёд.

Что гложет его? – размышляла Вереск, ступая рядом безмолвно, точно тень. – Какой мрак поселился в душе? Какие страхи терзают сердце? Что он узнал? О чём молчит?

Как ему помочь?

Ладимир замер. Синий взгляд князя вперился в горизонт, туда, где в лазурное небо впивались острые клыки скал.

– Ты знаешь сказку о везучем пастушонке, Вереск? – Ладимир продолжал смотреть вдаль, а ветер трепал его русые волосы.

– Ту, в которой крестьянского сына приняли за королевича?

– Именно. – Князь повернулся, но Вереск не сумела рассмотреть выражения его лица: её ослепило солнце. – Любопытная история, не так ли? Безвестный нищий парень получил в жёны принцессу и полцарства в придачу.

Вереск молча кивнула.

К чему он клонит?

– Мне надо сказать тебе что-то важное. – Ладимир словно прочёл её мысли. – Очень. Очень важное. Но я не знаю, поверишь ли ты. Сможешь ли принять…

– Поцелуй меня, – прошептала Вереск. – Поцелуй и поймёшь, готова ли я разделить с тобой твою тайну.

Князь склонился к ней. Его губы, горячие и нежные, казались слаще мёда. Вереск обняла его. Прижалась, впитывая каждую частичку, смакуя каждое мгновение. Она не могла оторваться от него. Не могла и не хотела…