Чтение онлайн

– Остался меч Света, как вы умудрились до сих пор не завладеть им? Она выполнила то, что было предначертано, ищите меч и заканчивайте с этим! Хаос не может ждать, все должно было закончиться еще несколько часов назад!

Меня облапали с ног до головы в поисках меча Света, хотя куда я его могла спрятать в такой дырявой одежде? Катану сорвали с пояса, отшвырнули подальше – так, на всякий случай.

– Мы поищем меч, ваше святейшество! – Дессанир лебезил перед туманной фигурой так явно, что во мне даже сквозь мучительную боль пробилось чувство отвращения. – Прошу вас, выполните то, о чем мы договаривались с вами! У нас с Калисаном тогда появится возможность выбить из девчонки и ее любовника правду о том, куда они дели меч, а после этого с ними и Паутиной будет покончено навсегда!

О чем это они договаривались с богами? А, личное обожествление за счет существования Паутины миров. Сволочи, я ведь уже говорила? Я дергалась и вырывалась, но проклятый кокон держал крепко, и все мои метания оставались абсолютно безрезультатными. Чуть не взвыв от бессилия, я продолжала продираться сквозь слабость и боль, ведь за моей спиной оставалось бессчетное множество живых миров, которые без капли сожаления уничтожат сразу после меня. И Даррен, я не могла позволить им убить его.

Тем временем безымянное божество быстро рисовало кончиками туманных пальцев пентаграммы и руны, формулы и непонятные мне знаки, окутывая магов-отступников гибкими слоями силы Хаоса. Пещера наполнилась вихрями холодной нечеловеческой магии, впитываясь в неподвижные тела волшебников. Оба кричали, испытывая, судя по всему, адскую боль и дикое животное наслаждение, по их щекам бежали слезы, смешиваясь со струйками крови изо рта и носа. Я в ужасе наблюдала, как их ауры становятся то угольно-черными, то сверкают всеми цветами спектра, как исчезает человеческая суть, сменяясь чем-то невообразимым.

Лопались тонкие сосуды, покрывая кожу горе-богов уродливыми синяками, их потрепанная одежда превратилась в прах, горсткой пепла опав к ногам. Дессанир и Калисан уже перестали кричать, звуки, вырывающиеся из их глоток, больше походили на бульканье и клокотание, кровь брызгала во все стороны. Да ну его к хмырам, такое обожествление! Эта мысль мелькнула в затуманенном болью сознании и пропала, уступив место более важной: я смогла пошевелить кончиками пальцев!

Радостное открытие окрыляло, я спешила закрепить успех, пока обо мне все забыли. Стараясь не обращать внимания на жуткие звуки, похожие на хруст костей, я искала лазейку из своей ловушки. Лоб странно горел, посылая по измученному телу волны исцеляющего жара. Странно! Обычно магия начиналась не так и не там. А потом до меня дошло: лоб жег защитный символ, который в последнюю минуту нарисовал мне Раф! Не знаю, что это за магия, но бывший маг-отступник лучше представлял, чем меня попытаются спеленать его компаньоны, и постарался дать мне шанс, которым я сейчас спешила воспользоваться.

Ярость меча Света, узнавшего врагов, ослепляла, жгла изнутри, доводя драконью кровь в человеческом теле до кипения, испепеляя мерзкий кокон, опутавший меня. Я продолжала бороться, опустив глаза и сосредототившись на происходящем совсем рядом, чтобы не пропустить ничего важного.

Ритуал обожествления был практически завершен, и выглядело это отвратительно! Если бы я не была связана враждебным заклинанием и в желудке было хоть что-то – меня бы вывернуло наизнанку. Два окровавленных тела, в которых не осталось ничего человеческого, грудами валялись в сверкающих тьмой пентаграммах. Туманная божественная фигура заканчивала какие-то манипуляции над ними, до меня доносился пронзительный шепот финальной части заклинания. После чего кровавые останки подернулись туманной пеленой, бледнея, меняя структуру, растекаясь по земле грязноватыми лужицами. Спустя несколько секунд на камнях лежали две одинаковые, лишенные признаков пола антропоморфные фигуры, которые со стонами синхронно подняли головы.

– Я исполнил нашу часть сделки! Теперь вы стали богами, право на имя еще надо заслужить. – Божество взмахом туманной руки развеяло остатки своей волшбы. – Добейте девчонку и выполняйте уговор, я вернусь за вами, так что поторопитесь. Чтобы убить ее, вам понадобится вернуться в человеческую форму. Время идет.

Еще один взмах руки – и бог исчез в появившемся разрезе на ткани реальности Первого мира, предоставив меня в полное распоряжение новоявленным бессмертным. Которые, к слову сказать, уже воспарили над полом пещеры и сменили туманные облики на более милые моему сердцу ехидные человеческие рожи. Хмыры недобитые, дайте только немного времени, и я покажу вам жажду власти!

– Итак, моя милая драконица, ты проиграла! – Дессанир сделал небольшой круг под потолком, наслаждаясь своим новым состоянием.

Меч Света внутри меня отчаянно взвыл, очередной пласт ловушки рассеялся.

– Да-а, – простонала я жалостно, скрипя зубами. Причем даже особо притворяться не надо было: остатки кокона все еще жгли душу букетом ощущений. – Н-но вы же н-не ос-ставите меня в-в невед-дении? Как, х-хмыр-р-р вас дери, у в-ва-с-с это выш-ш-шло?

Маги… простите – боги переглянулись, исполнили фирменный злодейский смех, затем все же снизошли до поверженного врага:

– Вот оставить бы тебя в неведении, дорогуша. – Дессанир после обожествления стал выглядеть моложе, но скверный характер никуда не делся. – Все равно ты умрешь, как только скажешь, куда дела меч Света. Любопытство ведь порок, тебе об этом не говорили?

– Ладно тебе, Дессанир, расскажем ребенку, а то ведь умрет раньше времени от любопытства. – Калисан мерзко ухмыльнулся. – Пусть проникнется величием наших божественных замыслов!

Они снова засмеялись, мне даже показалось, что новообретенное могущество либо опьянило их сверх меры, либо последние мозги отшибло, что в принципе почти одно и то же.

– Итак, давным-давно, – тоном опытного сказителя завел Дессанир, выписывая неторопливые круги под потолком, – встретились два мага, задавшиеся благородной целью изменить Паутину так, чтобы все в ней было устроено правильно. То есть так, как хотелось бы магам. Много столетий они изучали магию, теологию, драконов и великие артефакты древности, чтобы получить власть над всем сущим. Проклятые драконы подозревали что-то, но маги успешно таились от них, скрывая свои эксперименты. И в один прекрасный день мы поняли, что, пока остается в мирах Паутины хоть один дракон, нам не добиться своего!

– А в другой прекрасный день магов посетили младшие боги, предложившие взаимовыгодную сделку! – подхватил рассказ Калисан, рассевшись прямо в воздухе, как на самом удобном кресле. – Маги должны были составить величайший в истории комплекс магических формул, который, напитанный силой умирающего дракона, дал бы им возможность уничтожить остальных ящеров и открыть дорогу Хаосу. После этого сами маги получали божественную силу, становясь равными своим создателям, и могли творить собственные миры, которыми бы владели безраздельно.

– Как видишь, милочка, большая часть задуманного удалась! – Дессанир радостно потирал руки. – Мы взяли в компанию Рафаила, доверчивого юнца, обладавшего поразительными способностями и ослепленного блеском нашего могущества. Он согласился нам помочь, рассчитывая урвать кусок власти, но спасовал, когда узнал о том, что мы планируем уничтожить первоначальный вариант Паутины миров. После жертвоприношения твоего бестолкового братца вырвавшаяся на свободу сила разорвала Цепь Равновесия, уничтожая Первый мир, в котором ты как раз наслаждалась предстоящей свадьбой. Упс, мы нарушили твои планы! – Маги снова засмеялись, оставляя меня в твердой уверенности, что божественное могущество точно повредило их мозги.

– К-как с-смогли убить Ш-ш-шая?

– Меч Скорби имел такую силу, с помощью которой можно было сразить и бога, не говоря уж о драконе, глупая! Драконы изначально бессмертны, их невозможно убить – это аксиома! Умирая, они тут же возрождались вновь. Мы нашли способ, с помощью которого могли удерживать отлетевшую душу так долго, как нам это было необходимо, не давая ей вернуться в новое тело, так как старое мы сохраняли в стазисе. Твой братец умирал бесконечно, в прямом смысле! С мечом Скорби в груди он был прикован к жертвенному камню, вечно живой и вечно мертвый, погруженный в бескрайнюю боль!