Чтение онлайн

Постоянно повторяющиеся приказы Дёница своим подлодкам в то время демонстрируют, насколько важное значение придавали немцы Соединенным Штатам. Внутри зоны действий, вокруг Англии, американские корабли рассматривались как и прочие нейтральные, но снаружи этой зоны — иначе:

«В то время как с кораблями и грузами (США) следует обращаться точно так же, как и с принадлежащими другим нейтральным странам, экипажи и пассажиры-американцы должны получить особое отношение,,. Американские корабли всех видов... могут быть уничтожены на основании статьи 73 правил Прайза... Однако команда и пассажиры должны быть транспортированы в безопасное место до уничтожения, в точном соответствии со статьей 74.

Американская пропаганда ненависти не упустит ни единой возможности использовать новые источники для своей ненависти».

Редер назойливо продолжал оказывать давление на Гитлера на каждом совещании в октябре и ноябре, требуя целиком «неограниченной кампании». Он, казалось, совершенно невозмутимо отнесся к провалу Гитлера ограничить войну и точно так же — к огрехам в немецкой экономике, видимым ему, как и любому человеку с улицы, и вновь и вновь выдвигал свой план «Зет», словно бы и не зная об опасной ситуации, которая возникла на востоке, где Россия продвинулась в сферу интересов Германии, указанных в советско-германском пакте. Глядя на военную область и континентальную политику, никак не контролируемую ни членами кабинета или членами штабов, с океанической точки зрения, слепо следуя за звездой фюрера, он закрывал глаза на то, в какую воронку, военную, политическую и моральную, затягивало его Отечество.

«От Редера никто ничего не ждет», — записал в своем дневнике Ульрих фон Хассель. Хассель был одним из тех разумных и интеллигентных немцев, уничтоженных дилеммой, вставшей перед его народом: войну нельзя выиграть, экономическая ситуация критическая; ему было стыдно подчиняться «преступным авантюристам», и он чувствовал отвращение к «тому позору, которым покрыло себя имя “немец” в польской войне, частью из-за грубого использования воздушного флота, частью из-за шокирующих зверств СС, больше всего — против евреев». В его дневнике далее говорится: «Положение большинства здравомыслящих и достаточно информированных людей сегодня в Германии, посреди великой войны, по-настоящему трагично. Они не могут желать победы, еще меньше — сурового поражения. Они боятся долгой войны и не видят осуществимых путей выйти из нее...»

В течение октября и ноября немецкая пропаганда одновременно стремилась доказать, что Британия, вооружая торговые суда, приказывая им таранить подводные лодки и давать сигналы своим при атаке, превратила их в оружие королевского фло-. та, а также внушала всем, что для кораблей под любым флагом самоубийственно опасно входить в английские территориальные воды.

24 ноября то же самое было передано в официальном предупреждении всем нейтральным странам: «В водах вокруг Британских островов и вблизи от берега Франции безопасность нейтральных кораблей более не может быть обеспечена...»

На самом деле нейтралов уже топили безо всякого предупреждения: «неограниченная подводная война» уже велась безо всяких объявлений, как и было рекомендовано в рапорте штаба военно-морского флота в самом начале войны. Постоянные приказы Дёница это ясно показывали; приказ № 154, отданный в ноябре или начале декабря, заканчивался так: «Никого не спасайте и не берите на борт. Не заботьтесь о спасательных шлюпках. Погодные условия и отдаленность берега не имеют значения. Заботьтесь только о своей лодке и пытайтесь добиться максимально возможного успеха! Мы должны быть жесткими в этой войне. Враг начал ее, чтобы уничтожить нас, поэтому все остальное не важно».

Пассажиры и экипажи потопленных кораблей, спасательные шлюпки, погодные условия и отдаленность земли — все это следовало учитывать по международным правилам Прайза; специально перечисляя все это под маркой «не важно», Дёниц ясно давал понять своим капитанам, что правила Прайза больше неприменимы. В его приказах был особый раздел, объясняющий, что надо вести себя с чрезвычайной осторожностью, воюя по правилам, но что это применяется лишь к кораблям, находящимся вне зоны вокруг Британии и Франции, в 20 градусах к западу, в Атлантическом океане.

Эти приказы Дёница — яркие примеры его личности и его методов; они полны лаконичных афоризмов, которыми они любил передавать самое главное. Читая их, ощущаешь привкус только ему присущего, беззаветного стремления к лидерству. Вот приказ № 151, вероятно, выпущенный в ноябре:

«А) На первой линии атаки всегда атакуйте; не позволяйте себя стряхнуть; если лодку отгонят или заставят нырнуть на какое-то время, снова ищите караван на магистральном маршруте, прицепляйтесь к нему! И атакуйте!

Б) Увидев караван или другую важную цель, против которой также могут действовать другие лодки, не откладывая своего нападения, атакуйте как только можно быстрее, а перед этим передайте местоположение каравана и курс; между своими атаками подавайте сигналы контакта.

В) Преследуя караван и атакуя его, не тревожьтесь о расходе топлива до тех пор, пока хватает на возвращение».

Цитированный ранее приказ № 154, указывающий, где следовать, а где нет правилам Прайза, призывал также капитанам «упрямо атаковать, пока не добьетесь полного уничтожения!» и далее: «Во время атаки иногда складываются ситуации, когда легко найти оправдание для отступления. Такие моменты или ощущения надо преодолевать. Никогда не поддавайтесь самообману: мол, я не стану атаковать сейчас, или я не буду упрямо преследовать, потому что я надеюсь, что позже кто-то другой придумает что получше. То, что вы должны, должны только вы! И не экономьте топливо из-за сомнений!»

Далее в приказах сообщалось, что на войне человек всегда находится дальше, чем кажется, особенно ночью, — «поэтому вперед!». Стрельба с близкого расстояния тоже безопаснее, потому что конвой не станет сбрасывать глубинные бомбы рядом со своими кораблями; поэтому, если лодку заставят погрузиться, легче ускользнуть, нырнув под корабли каравана, где опять — зона безопасности. После нападения днем лодки должны удерживаться от погружений: «Не забывайте, что, опустившись ниже, вы становитесь слепы, а лодку обрекаете на пассивность. Поэтому пытайтесь как можно дольше оставаться на перископной глубине», и снова он повторяет, что в случае вынужденного погружения — при угрозе быть протараненным или засеченным авиацией — нужно приложить все силы к тому, чтобы вновь прицепиться к своей цели, вынырнув и на полной скорости устремившись в направлении каравана.

Всегда агрессивный, оптимистичный дух его приказов только показывает в более резком свете, с какими сложностями он столкнулся. Ему постоянно отчаянно не хватало лодок; к концу октября он потерял семь из них по невыясненным причинам, и их не возместили новыми. Он записал в своем дневнике, что «если не будут предприняты какие-либо меры для сокращения потерь, это приведет к параличу подводной войны». Заключив, что потери должны объясняться захватом врасплох на поверхности при плохой погоде или повреждениями во время боевых действий тоже на поверхности, он отдал приказ, запрещающий стрелять из пушек: «Корабли следует топить только торпедами».

Столь же серьезным была тревога по поводу торпедных промахов. К 31 октября в его дневник закрадывается нотка отчаяния, связанная как раз с этим: «Больше нет никаких сомнений в том, что в Торпедной инспекции не понимают, что делают. В настоящее время торпедами нельзя стрелять бесконтактно (то есть при помощи только что разработанных магнитных пистолетов), так как это ведет к преждевременной детонации... По крайней мере 30% торпед не разрываются. Они либо не детонируют вовсе, либо детонируют, но не там... Капитаны теряют доверие к своим торпедам. В конце концов страдает боевой дух...»