Последний фюрер рейха. Судьба гросс-адмирала Дёница
Шрифт:
К тому времени, когда Дёниц и Хесслер вернулись в Париж из отпуска, кампания против французских евреев шла полным ходом. От них потребовали носить желтые шестиконечные звезды на левой стороне груди, как в Германии и Польше. Поскольку представляется сомнительным, что Дёниц мог встретить хотя бы одного из них в течение своего плотно забитого трудового дня, то возможно, что он оставался совершенно не в курсе растущего объема операций в столице.
Жуткие истории, которые передавали по Би-би-си, должно быть, достигали его слуха; но в его штабе их слушали с серьезной целью — извлечь какую-нибудь информацию, касающуюся потопленных подлодками кораблей. Вряд ли можно предположить, что что-либо настолько ужасное, как первые рассказы о массовых убийствах евреев на востоке, которые начали передавать с июля, привлекло его внимание, если только идея массовых убийств не стала к тому времени общим местом в Германии.
Один старшина с подводной лодки, потопленной в конце предыдущего года, сказал на допросе, что немцы кастрировали или расстреляли так много поляков, что если Германия проиграет в этой войне, то огромное количество его соотечественников будут кастрированы в отместку — он полагает, что британцы уже подготовили 20 000 врачей для этой цели. Перед лицом такого рода свидетельств очевидно, что не только евреи и коммунисты, но и сама Германия погрузилась в Nacht und Nebel — «Ночь и туман».
Рассуждать о том, как Дёниц воспринимал это усиление внутренней войны, похоже, не имеет смысла; его преданность борьбе была абсолютной, и он не видел разницы между врагами внешними и внутренними.
В начале сентября пришло сообщение, что британские эсминцы расстреляли из пулемета выживших членов команды при уничтожении немецкого миноносца «Ульм», которые пытались спастись в шлюпках. Реакция Гитлера на это заставляет предположить, что Редер и Дёниц отвергли ранее сделанные им предложения расстреливать выживших, так как теперь он призывал к возмездию: «Око за око и зуб за зуб. Мы должны прямо сказать, что отныне мы будем расстреливать летчиков под парашютами и наши подлодки будут убивать выживших с торпедированных кораблей, независимо оттого, военные они или гражданские, женщины или дети!»
Редер, когда ему сообщили о намерении Гитлера устроить репрессии, немедленно отдал приказ расследовать обстоятельства дела «Ульма» и схожих с ним.
13-го числа, когда штаб все еще анализировал результаты, Гитлер потребовал от Дёница рапорта о положении в подводной войне.
«14-18.13/9. 20-15
Секретно — Фюрер желает, чтобы BdU как можно быстрее предоставил отчет в ставку фюрера по положению в подводной войне».
Чтобы уловить, каково в этот момент было состояние Дёница, необходимо вернуться чуть назад. Легкий успех у побережья Америки закончился к июлю, когда передвижения у берега были организованы в караваны; хотя в течение еше нескольких недель оставалось немного «мягких» зон, где корабли ходили порознь, например вокруг Вест-Индий, Дёниц был вынужден сконцентрировать свои силы опять в Северной Атлантике. На этот раз у него было больше лодок: 1 августа он мог действовать не менее чем 113 лодками в Атлантике при 342 имеющихся вообще в его распоряжении. Его новая тактика для главного театра военных действий была такова: сбить в одну группу несколько только что выпущенных лодок и направить их за пределы досягаемости британской авиаразведки, в Восточную Атлантику, откуда они медленно двигались бы на запад, прочесывая возможные маршруты караванов. Так, чтобы когда они обнаруживали караван, то могли атаковать его наперерез и, дозаправляясь от танкеров на западе, доходить до Ньюфаундленда и прочесывать море в обратном направлении, на пути домой.
К этому времени главная угроза самолетам, оснащенным радарами, как отметили британцы в апреле, озаботила всех в командовании подводным флотом. Лодки при движении из баз и на базы в Бискайском заливе атаковались днем и ночью, и часто первым сигналом тревоги, который видели дозорные с подлодок, был свет прожектора, направленный на них в упор с самолета, который, уже обнаружив лодку при помощи радара, приближался для того, чтобы ее уничтожить.
Лодки были оборудованы аппаратом по детекции излучения радаров — на самом деле французским изобретением, переданным Дёницу безвозмездно французским адмиралом Жаном Дарланом, что давало лодкам возможность и время для погружения, и Дёниц немедленно потребовал самолеты, чтобы достичь господства в воздухе над Бискайским заливом; тех немногих, которых он добился, было явно недостаточно.
К 21 августа нотка отчаяния стала очевидной в дневнике командующего подводным флотом: «...При увеличении числа полетов врага, появлении разнообразных типов самолетов, оборудованных прекрасными средствами обнаружения подводных лодок, операции в Восточной Атлантике становятся все более затруднительными... Ежедневные разведполеты противника теперь достигают 20 градуса з. д. и вынуждают подлодки сместить свое расположение глубже в центр Атлантики, так как обнаружение их расположения ведет к изменению маршрута караванов, которые просто обходят их стороной. В добавление к угрозам от ежедневных рейдов разведчиков теперь стало известно о некоторых типах самолетов, имеющих особенно большую дальность полета, и которые используют конвои при караванах... Как показывает запись в дневнике от 20.07, это еще более затрудняет проведение операций подлодками, а в некоторых случаях делает их невозможными. Подобное ухудшение оперативной обстановки должно, если оно будет продолжаться, привести к невосполнимым потерям, к уменьшению успеха и шансов на успех в подводной войне в целом...»
Эта запись заканчивается утверждением, что, несмотря на все это и на очень интенсивное использование конвоями глубинных бомб, «решительное, уверенное настроение не покидает бойцов и непоколебимая вера в победу остается с ними».
Однако вовсе не на такие выводы наводят данные британских допросов выживших подводников. «Некоторое число пленных выражают сомнения в конечном успехе подводной войны», — сообщается в одном рапорте. И так же как в Первой мировой войне, резкое увеличение числа лодок привело к распылению опытного персонала; соответственно, в старшины шли люди неопытные, едва прошедшие подготовку и во многих случаях оказавшиеся на подводном флоте против своей воли: «Нет никаких сомнений в том, что большое число их (пленных) с отвращением говорят о службе на подлодках, которую они находят весьма отличной от того, чего они ожидали, наслушавшись пропаганды. Некоторые говорят, что они никогда не пошли бы на подводный флот, если бы знали, что действительная служба будет именно такой. Это наводит на мысль о том, что команду не всегда набирают помимо ее желания».
Более ранний рапорт описывает ситуацию с моряками, которых их офицер призывал продлить срок службы после окончания периода в четыре с половиной года, на который они изначально мобилизовались по своей воле.
Большинство так и сделало, но были и более счастливые, которые не согласились и обнаружили в своих документах пометку «Оставил Отечество в час нужды», когда те увольнялись. Из-за этого для них стало невозможно найти работу. Один из пленных повторял: «Как только флот берется за тебя, с тобой, считай, все кончено».
Несмотря на эти рапорты, подводники продолжали наслаждаться благородным статусом элитного соединения, а реальные опасности и тяготы жизни поддерживали боевой дух на должной высоте.
В нужной же высоте боевого духа самого Дёница не может быть никаких сомнений. Он использовал каждую успешную операцию для поддержания своего убеждения, что битва может быть выиграна, и когда казалось, что господство противника в воздухе вот-вот приведет к бессилию его лодок — как, например, показывает сентябрьская запись в его дневнике, — он слал срочные запросы на самолеты и оружие, чтобы сломать эту ситуацию.
«Уже 01.09 в 9 утра в квадрате А К 3726 (в 800 милях от Англии и 450 от Ирландии) над караваном показался воздушный эскорт. Он только усилился ближе к вечеру. Систематически вынуждая лодки уходить под воду, он заставил их потерять контакт к сумеркам, таким образом лишив возможности для нападения всех лодок в первые четыре безлунных часа ночи. Противник умно воспользовался потерей контакта, резко изменив курс так, что контакт не удавалось восстановить до 3 ночи, а затем уже было невозможно собрать лодки в группу (за исключением двух) рядом с караваном. Операцию утром 02.09 пришлось отменить, так как для лодок уже не представлялось возможным вырваться вперед перед лицом ожидаемой активности противника в воздухе, с одной стороны, а с другой стороны, из-за плохой видимости был слишком велик риск со стороны самолета с радаром.
Как изображает эта картина, увеличив зоны досягаемости своих самолетов, англичане добились воздушного контроля над большей частью Северной Атлантики при помощи аэропланов с наземных баз и сокращения зоны, в которой подлодки могут действовать, не опасаясь угрозы с воздуха...».
Приближался тот день («BdU ожидает его с крайним беспокойством»), когда такое положение распространится на все части Северной Атлантики, «главного поля сражения подводного флота». Если не будут приняты контрмеры, «то это будет означать невыносимое сокращение шансов на успех».
Как он и предсказывал, потери подлодок увеличились, когда возобновились битвы с конвоями. Чтобы усугубить ситуацию, военно-морской штаб пересмотрел «войну тоннажа» в свете улучшения судостроительной политики США и пришел к потрясающей цифре суммарного тоннажа кораблей, которые необходимо уничтожать каждый месяц для того, чтобы был хоть какой-нибудь шанс победить. — не менее 1,3 миллиона тонн, или в два с лишним раза больше, чем та цифра, которая фигурировала в майском отчете Дёница фюреру. Так как расчеты успехов подлодок с января по август в среднем давали цифру 400 000 тонн — а на самом деле и меньше, — вывод был следующим: «При нынешнем состоянии дел возникает вопрос: достижима ли вообще столь высокая цифра уничтожения кораблей?»