Чтение онлайн

Пока его вели, Альваро тысячу раз успел проклясть Неифилу. «Попадись ты мне только!» — только уже никогда не попадется. Теперь его дело — корчиться в умелых ручках палачей, проклиная все на свете, а ее — «осваивать» наверняка причитающуюся награду. Даже интересно, сколько она получит за бывшего господина? Он ведь не слышал объявлений герольдов… Наверняка больше, чем он мог заплатить, даже опустошив родовую казну. Сейчас-то там наверняка хозяйничают Теано — ах да, Кавлин застрелен Лендгрейвом во время очередного злодейства. Ничего, у него есть сыновья.

Один, если верить родителям мерзавки, уже тут — вступает во владение верфями. Спору нет, Теано — отличные корабелы. Но отчего-то Морозини ни на миг не сомневался, что из Медарских верфей выжмут все, что можно, а потом закроют, пустив по миру «чужих» мастеров. У них более чем достаточно своих верфей, незачем плодить конкурентов. К слову, Морозини и сами поступили бы не лучше. Извините, тут вам не богадельня, а дело. Как говорят в славной Темесе — аффайро ситэ аффайро. Дело есть дело.

Задумавшись, Морозини-младший споткнулся и неуклюже растянулся на мостовой уже внутри крепости, перед самым порогом тюрьмы. Несколько жестоких, умелых ударов сапог по почкам — слабый намек на грядущую боль, уже на пыточных станках в застенке. Даже не так, не стоит недооценивать церковников. Не боль, а Боль. Вставать Альваро тогда не торопился. Хорошо бы, чтобы здесь и забили насмерть. Кое-кто из рода Морозини посвятил себя Церкви, более того, вел дела еретиков и язычников в Огненной Палате. От них и Альваро, и Чезаре знали, как ведутся «следственные действия». Тут и правда — лучше умереть заранее… Но не дадут ему так просто сбежать, не дадут.

— Альваро Морозини. Сын Чезаре Морозини, главы торгового дома «Морозини и компаньоны». Сословие купцов. Возраст двадцать восемь лет. Рожден в Темесе, там же долгое время и жил, редко ездя в Медар.

— С какой целью вы посещали Медар?

— А вам будто неизвестно? — Спросил Альваро — и тут же пожалел. До сих пор неподвижный, как статуя, следователь едва заметно кивнул головой, и палач деловито взялся за ворот. А миг спустя обрушилась чудовищная, никогда прежде не испытанная боль.

— Повторю, — не меняя тона, произнес следователь. — С какой целью вы посещали Медар?

Отпираться нет смысла — тем более, что ничего по-настоящему важного следователь еще не спросил.

— Отец назначил меня управляющим Медарскими верфями.

Следователь что-то черкнул на лежащем на столе пергаментном листе. В углу клерк, вооруженный пером и чернильницей, торопливо склонился над внушительным гроссбухом из новомодной бумаги.

— Были ли верфи переданы вам в собственность, или вы лишь управляли ими от имени отца?

— Второе.

— Отлично. В таком случае, какими были отношения у вас с отцом?

— Такие же, как обычно у отца с сыном. Я не имел против него никаких умыслов, а он собирался сделать меня наследником его дела.

— В таком случае знали ли вы о том, что Чезаре Морозини впал во язычество и занимался колдовством?

Альваро не удержался, моргнул. Значит, отец так его и не выдал… Погасшая было надежда разгорелась вновь. Если удастся выйти отсюда хотя бы с тяжелым подозрением… Легкое — было бы совсем хорошо, но, увы, так много хорошего разом не бывает. Сейчас надо понять, что они знают точно, что подозревают, а о чем и не догадываются. Это непросто, но кому, как не купцу, уметь слушать и понимать других?

— Как я мог знать? — вполне натурально скривился Альваро. «Папа, прости! Впрочем, наверняка тебе уже все равно». — Не знаю, что на него нашло. Его уважали, он был вторым толстосумом Темесы, и вдруг… Ну чего ему не хватало?! Я сам перепугался, когда узнал.

— Тогда почему вы бежали? — с неподдельным (или, как раз, поддельным?) участием произнес священник. — Испугались, сын мой? Но ведь Церковь никогда не арестовывает невинных!

— А вдруг вы ошибетесь? И потом, как бы я не разочаровался в отце, но оговаривать его, пусть справедливо, не хотел.

— Единый-и-Единственный сказал: «Кто любит родных своих больше Меня, тот ненавистник Мне». И вы решили бежать…

— И я решил бежать.

— В надежде, что у Церкви до вас не дотянутся руки.

— Именно так.

— Куда именно вы собирались? Может быть, в Кханнам?

Словно окатив ледяной водой, чутье закричало: «Ловушка!» Как было бы просто, если бы не Неифила! Она видела все, и если ее допросить, любая ложь сможет его погубить. Например то, как они с Сагони поминали павших воинов недалеко от Таваллена. Или как Гердис лечила Мелину… Хоть бы у нее хватило ума сбежать из города и увести остальных. Может, если разбежаться, можно будет мелкими группами просочиться через границу. Где-нибудь в Контаре, конечно, тоже будут ловить. Но не сразу, двум церквям надо еще согласовать действия, а это не меньше полугода. Если же они не смогут доказать, что беглецы — язычники, контарианцы и не почешутся. В любом случае, там будет легче затеряться, а то и продолжить путь к Последнему Храму.

Стоп! А все ли? Он никогда не говорил при ней о цели пути. Отец — тем более. Самое важное вообще знали лишь трое: отец, он сам и Мелина. Отец мертв, Мелина на свободе. Остальные думали, что он — просто оклеветанный людьми Теано. Значит, ни от кого, кроме него самого, про Последний Храм они не узнают. Как и о том, что именно несут он сам и Мелина.

— Да, конечно, в Кханнам. Пока все не образуется, и Церковь не разберется, кто прав, а кто виноват…

— Допустим. Неплохое, кстати, решение: последняя не воцерковленная страна этого мира. Но тогда почему вы не связались с купцами-кханнамитами, или с ребятками с Тэйри? Насколько мне известно, ваше семейство поставляло корабли и туда, и туда. Почему бы не прихватить с собой хотя бы переводчиков?

— Кто поможет сыну обвиненного Церковью? — нашелся Альваро. — Вы должны понимать, что никакой язычник на это не пойдет…

— И, однако же, пошли. Мне сообщили, в нескольких милях от внешней стены стоит отряд в семьдесят человек при трех пушках. А ваш друг Сагони где-то в городе. Наверняка подался на верфи…

«Неифила, будь ты проклята!» Не только его — всех обрекла на гибель.

— Насчет вашего друга позаботится Теано-старший. Он послан разоружить охрану и усмирить бунтовщиков. А ваш отряд будет уничтожен Третьим Тельгаттейским полком, шансов у них никаких, да и не ждут они удара. Как видите, скоро у нас появятся другие обвиняемые, способные уточнить ваши показания. Поэтому не советую темнить.

«И правда… Да нет же, он наверняка хочет меня запугать. Лендгрейв не дурак, чтобы принимать бой с целым полком. Он наверняка уже в предгорьях. Да и Сагони не вчера родился. На верфях его не выдадут, а стоит ему получить хотя бы рыбачью шаланду — и он сможет сбежать в Контар. Моряк возле моря — не пропадет». Значит, никаких дополнительных обвиняемых у них не будет, и на самом деле едва ли они смогут проверить показания. А если смогут? В любом случае, игра стоит свеч. Надо тянуть время, темнить…»

— Вами перечисленные лишь помогали мне. Сагони — как старый друг нашей семьи, — произнес Альваро. — А Лендгрейв просто сам оказался вне закона. Не зная, в чем меня обвиняют, он объединился со мной. Он-то просто… мятежник, в его вере можно не сомневаться…

— Это мы еще посмотрим, — усмехнулся Орозий. — Палач…

Альваро напрягся, готовясь давить рвущийся крик. Но Орозий только мотнул головой. Мол, пока подожди.

— Так мы играться в дурачков будем или правду говорить?! — заорал священник, брызгая слюной. Альваро догадывался, что гнев следователя наигран, но проняло все равно. Уж очень натурально получилось. — Мне известно, как ваш… друг поминал языческого бога моря, само имя которого оскорбляет слух сына Церкви. И как ваш «простой мятежник» водимл шашни с язычницей и колдуньей — тоже. И то, что в вашем отряде скрывалась обвиненная в колдовстве и язычестве еще в Эрхавене некая Мелина. Сейчас я прикажу палачу делать дело, а сам уйду выпить винца. Через сутки приду. Ты к тому времени сам все расскажешь. Нет проблем, только потом — не жаловаться.