Чтение онлайн

Все это настолько не укладывалось в голове, что Джустиниани еще раз прочитал послание. Он обратил внимание на подпись: «Лейтенант Темесской Конфедерации, советник по военным делам при временном коменданте города». От такой наглости дож аж восхищенно крякнул. Этого Лендгрейва ищет вся Конфедерация, а Церковь вдобавок подозревает в поддержке язычников, особенно сына отступника Морозини. За его голову обещана кругленькая сумма — сто тысяч цехинов. И, естественно, полная амнистия любому предателю. А он не только не спешит залечь на дно, затаиться и ждать, пока шумиха утихнет, а потом по-тихому драпать куда-нибудь в Ствангар или Кханнам. Он затевает собственную войну. И с кем — с Церковью. Батюшки святы! Парень осмелился на то, на что не решился дож!

Причем, судя по сообщенным сведениям и дате, в Медаре уже все решилось. Судя по смерти Клеомена и разрушению собора — далеко не в пользу церковников. Это объясняет спешку коллеги покойника и его бешеный напор. И еще полученные сведения все меняют. Минуту назад Лиутпранд мог говорить с позиции силы, а им оставалось соглашаться или искать себе на голову неприятности. Теперь все наоборот. Особенно если «помочь» церковникам усмирить город, и ввести туда — нет, не полк, даже не два полка, а усиленную осадной артиллерией дивизию в дополнение к полкам. Одновременно двинуть на Медар и пограничные полки.

План в голове дожа быстро обретал законченность и продуманность, обрастая подробностями вроде времени движения до города, возможного сопротивления остатков церковников, организации снабжения, количества кораблей для переброски дивизии. Сгодится Вторая Южная, со дня на день она должна отправиться в Аркот, но ее солдатам найдется работа и поближе. Транспортных галеасов хватит, для экспедиции все давно готово. Если их поторопить и выпустить в море еще до рассвета, через пять дней они высадятся в Медаре. Последнему церковному полку идти до городских стен ближе — форсированным маршем не больше трех дней. Но в Медарской земле уже есть два свежих полка. Если поспешат, они войдут в город первыми. Если переподчинить повстанцев Конфе-дерации, будут еще полка три-четыре. И через десять дней морем прибудут четыре полка Второй дивизии. А к последнему полку церковников подкрепления подойдут не раньше, чем через месяц. Если все сделать правильно, а потом предпринять показательную облаву на «еретиков и язычников», чего всегда требует от светских властей Церковь, и после этого предложить Святому Престолу почетный мир, позволяющий сохранить лицо — войны не будет. Главное — опередить господ в черном в развертывании сил. Тогда поиграем. А в благодарность можно дать мятежникам шанс сбежать из города, оставив его Конфедерации. Скажем, негласно приказать капитанам судов первые десять дней не преследовать корабли с медарскими флагами, выходящие из порта. А этому, гонцу, скажем так.

Джустиниани поманил пальцем гонца, предлагая наклониться. Мол, это не для всех ушей.

— Ты, наверное, рассчитываешь на отдых, сержант?

— Никак нет, синьор.

— Правильно. Скачи обратно. Передай Афандису, Лендгрейву, или кто там у вас главный: через пять дней, считая от сегодняшнего, с целью покарать язычников и помочь Церкви навести в городе порядок, в город морем будет переброшена Третья дивизия, усиленная артиллерией и конницей. После этого еретикам и язычникам будет дано еще десять дней на покаяние, в случае, если они не раскаются или не покинут город, будет применена сила. После этого город перейдет под прямое управление Конфедерации и временно войдет в диоцез соседнего, кешерского Прелата. В то же время всем, кто покается в выступлении против Церкви, будет позволено остаться. Пока передай на словах, документы прибудут вместе с дивизией. Понял?

— Так точно, синьор, — благодарно произнес он. Судя по всему, Грашенау понял главное: хотя Темесе придется начать преследования, ее дож не забудет невольной услуги. Он даст возможность вождям повстанцев сбежать, а остальным — получить амнистию и наняться на службу к Темесе.

— Сержант, можете быть свободны, — уже казенно-холодным тоном закончил дож. — Насчет подорожной я распоряжусь. Будет хорошо, если вы покинете город этой же ночью.

— Синьор, будет сделано, — отдал честь Грашенау. — Прощайте.

— Прощай, — произнес дож. «Смелый парень, и вдобавок неглупый. По-моему, он засиделся в сержантах. А вот начальнику караула, который пропустил парня с оружием, пора бы нюхнуть настоящего пороха. Самое время перевести бездельника на пуладжийскую границу… А то и в Аркот. В Джайсалмер».

Проводив взглядом лейтенанта, Джустиниани встал. Начиналось самое интересное. Слова лейтенанта подтверждает суета церковников, конкретно Примаса Лиутпранда. Раз сказанное правда, все слова церковника не более, чем пустые угрозы. Да ведь и в Тельгаттее не дураки сидят. Ссориться с Темесой всерьез им до крайности не с руки…

— Синьоры советники, — поднявшись, произнес дож. Шум стих, как по заказу. Все-таки именно дож считался верховным правителем, именно он принимал важнейшие решения — разумеется, после согласования с советниками. — Только что мною получено донесение. Десять дней в Медаре произошло восстание во главе с известным вам лейтенантом Пятнадцатого полка Лендгрейвом. Третий Тельгаттейский полк частью уничтожен, частью перешел на сторону восставших. Клеомен пропал без вести, вероятнее всего погиб. — «Про собор говорить не стоит» — подумал он. — Учитывая донесение, споры по поводу отказа от Медара теряют всякий смысл. Долг верных сынов Церкви — прийти ей на помощь в беде. В соответствии с еще не утратившим силу договором от 1174 года Медар признается совместным владением. Соответственно, мы несем равную со Святым Престолом ответственность за происходящее в городе. Церковные части если и не разгромлены, то лишились единого командования и понесли огромные потери, и теперь спасение горожан от тирании язычников и отступников — наша задача. В Темесе, а частично в Тормэе, Элсмите, Таваллене и Кешере, стоят полки готовой к отправлению Третьей пехотной дивизии. Мы готовили их к отправке в Аркот, но как можно оставить святую Церковь без помощи? Предлагаю изменить дивизии задачу: вместо отправки в Аркот, где, в случае осложнений, справятся уже находящиеся там силы, немедленно, этой же ночью отправить корабли с солдатами в Медар и самим сурово покарать язычников.

Ох, каким бешенством полыхнули глаза отца Лиутпранда. Сержант разрушил всю его игру. «Ну, что будешь делать? Проявишь благоразумие или снова станешь оскорблять верных сынов Церкви, уже безо всякого смысла?»

Лиутпранд дураком не был. Конечно, у него был припасен и вариант достойного отступления на случай, если не получится сломить темесцев одними угрозами и скрыть события в Медаре. Миг — и Примас Темесский взял себя в руки. К сожалению, в этот раз Святой Престол проиграл. Ничего. Церковь никогда не сдавалась в борьбе с язычеством, ересью и просто непокорностью мирян. Она могла потерпеть поражение в битве — вот как сейчас — но войны выигрывала всегда. Потому что за спиной самого распоследнего слуги Единого стоит Сила, перед которой меркнет мощь старых Богов. Сейчас надо сделать вид, что этого он и добивался. Дать темесцам почувствовать себя победителями, уверовать в успех. Рано или поздно обязательно представится случай взять реванш, и тогда Святой Престол своего не упустит. А открытое противостояние с Темесой на руку только контарским еретикам да Ствангару, всегда готовому к мятежам.

— Церковь не сомневается в вашей преданности, господа, — мгновенно овладев собой, произнес священник. — И Церковь благодарит Конфедерацию за помощь в час испытаний. Как вы сегодня решили помочь Церкви Единого одолеть зло в Медаре, так и Он Сам в час беды придет к вам на помощь. Считаю, что сейчас не время спорить о формальностях: от имени Церкви полностью одобряю принятое дожем Темесы решение. О том, какова будет дальнейшая судьба Медара, мы поговорим позже, когда обстановка в городе станет спокойнее, и в зависимости от достигнутых Темесой результатов.

Священник помолчал и добавил:

— Прошу сообщить о точном времени выхода в море кораблей с десантом. Нужно благословить на бой защитников веры…

Договорить церковнику не дали: зал взорвался одобрительными криками и аплодисментами. Джустиниани их понимал — все-таки страшно открыто бросать вызов церкви, так легко доиграться до отлучения. А еще страшнее быть зачинщиками такой войны. Но как только Лиутпранд согласился пойти на уступки, а с церковниками схватился кто-то другой…

Когда аплодисменты стихли, слуги снова внесли в зал урну с камнями для голосования. Советники разбирали камни быстро, не колеблясь, и даже на глаз дож видел, какое решение перевешивало. В «белой» урне местами обнажилось дно, в то время, как в «черной» их количество почти не убыло. Еще предстояло посчитать количество голосов, поданных за и против, объявить о принятии решения — но юристы-писари уже скрипели перьями, набрасывая черновик законопроекта, приказ по дивизии и кораблям десантной флотилии и — впрок — положение о временной администрации Медара.

«Ну вот, все и кончилось, — подумал дож. — Проклятье, сегодня не поспишь…» Только теперь он вспомнил, что до рассвета осталось не больше четырех часов, а ведь надо затемно поднять войска и экипажи и до рассвета вывести корабли из гавани. И отправить гонцов в остальные места расположения дивизии. И подготовить Советников к тому, что все-таки придется принимать рискованное решение по аннексии Медара. Впрочем, последнее может подождать, и без того на всю ночь хватит работы.

Афандис вернулся домой под утро. Не в опостылевшую казарму Третьего Тельгаттейского полка, а именно домой: ему повезло до Огненной Ночи жить на окраинной улочке Нового города. Когда-то, кажется, много лет назад, из этого дома его забрали по надуманному обвинению — потому что кому-то из приспешников Клеомена приглянулся его дом и его жена. Увы, он не застал гада дома. Прихватив то ли пленницу, то ли любовницу, подрядчик Примаса успел сбежать в военный порт. Он, наверное, думал, что сумел обмануть судьбу и сбежать, увозя все, чем некогда владел Афандис. Вплоть до того момента, когда всех там накрыла исполинская волна. Тем, что от него осталось, наверняка уже позавтракали рыбы.