Чтение онлайн

Поневоле рискуя, самым тороватым среди них приходилось подниматься на поверхность, находить нужных людей и торговать из-под полы, соглашаясь переплачивать поставщикам в обмен на молчание. На поверхности они будто ходили по тонкому льду: любой из купцов мог предать — неважно, от жадности ли, от богобоязненности или просто разболтать домочадцам. Но, видимо, Богиня по-прежнему хранила оставшихся верными: провалы случались, но ни разу не попалась вся община… тем более все общины сразу. Постепенно сокровища проедались, но их хватило бы еще не на век.

Восстание изменило все. Появилась возможность покинуть город, спасая то немногое, что до сих пор не досталось церковникам. Так зачем оставлять остальное? И всю первую после восстания ночь уцелевшие катакомбники таскали мешки, в которых звякал какой-то металл. Что в мешках — не знали даже те, кто их переносили. Им сказали, что оружие. Зато теперь, если «Брегга» будет поврежден в населенных краях, можно будет оплатить ремонт. В случае чего — и дать взятку «не нашедшим» загонщикам. Исминианцы когда-то говорили, что миром правит любовь, почитатели Лиангхара — что страх, служители Аргелеба — сталь. Ближе всего к истине оказались жрецы Лаэя. Еще тогда они смекнули, что в схватке стали и золота побеждает всегда золото. Потому и отделались так дешево.

Зато именно Темеса первой отреклась от своего бога.

— Ладно, команду мы набрали, боеприпасы и еду загрузили, — вернул разговор в деловое русло Лендгрейв. — А как поплывем? И где он, вообще, этот Храм?

— Чезаре Морозини считал, что в Смертных горах, — ответила Мелина. — Двести лет назад рыцари ничего не нашли на Полуночных островах, в Пустыне Божьего Гнева нет воды, а на Земле Ночи слишком холодно. Более точно он не знал, наверняка рассчитывал, что знают местные.

— Смертные горы… Это же другой конец материка. И Нортер со Ствангаром вот-вот вцепятся друг другу в глотки…

— На это Морозини и рассчитывали: во время войны легче проскочить. Вдобавок у него были компаньоны в Нехавенде, которые могли провести.

— Значит, Нехавенд, — задумчиво произнес Лендгрейв. — Потом Васт, Вейвер, Нортер… Это была бы кратчайшая дорога. И самая удобная. Сагони, вы знаете этих компаньонов?

— Увы, нет. Слышал только, что высокопоставленные военные Империи. Правда, им придется передать корабль. Чезаре говорил, что будет жаловаться на ствангарских пиратов… Вот умора!

— Получается, этот путь для нас закрыт, — подвел итог Лендгрейв. — Самим идти глупо, еще прихватят как шпионов, а то и дезертиров… Когда идет война, обе стороны становятся очень подозрительными.

— Или воевать за себя заставят, — усмехнулась Мелина. — А вместо награды выяснят, что мы язычники, да еще колдуны, и отправят на костер. Меня на войну не тянет.

— А кого тянет? — усмехнулся Афандис. — Знаю, каково воевать на чужой войне. Итак, путь через материк закрыт. Остаются два пути: вокруг материка с юга или с севера. Причем, чем меньше кораблей в тех водах и населения на побережье — тем лучше. Я бы предложил северный путь, тем более, что сейчас лето.

Сагони не испытывал ложного оптимизма.

— Если ничего нас не задержит, мы угадаем с погодой, до Смертных гор дойдем за четыре месяца. Значит, где-то в конце Двенадцатого месяца или в начале Первого. Но в тех водах судоходство возможно только с конца Седьмого по начало Девятого месяцев, и то не во всякий год. Это время мы уже упустили, мы там будем лишь в конце Десятого. Боюсь, дальше реки Марддар мы в этом году не пройдем, а то и в Льдистом заливе застрянем. Придется зимовать на обледенелом берегу. Кто-нибудь знает, что такое полярная ночь? Двинуться вновь сможем только летом — и то если льды не раздавят «Бреггу». Все это время нашу команду придется чем-то кормить, причем золотишко будет бесполезно. А если мы даже продержимся до следующего сезона навигации… Видите ли, я никогда не ходил в Замерзшее море. Можно, конечно, поискать лоцмана в Саггарде, но я бы не поручился, что нам помогут. И даже если помогут, могут затереть льды где-нибудь у Полуночных островов. Да и шторма на севере, я вам скажу…

— А если плыть через южные моря?

— Там, конечно, проще. Торговое море я знаю лучше любого лоцмана, ходил тут с двенадцати лет. Дальше труднее, но и в Нортер ходил не раз. Вдобавое Западный океан не замерзает до устья реки Фьяд — самой северной из рек Закатных степей. Оттуда до гор — всего полмесяца пути… или месяц пешком, если припрет. По расстоянию чуть-чуть короче, но реально всего четыре месяца пути. Трудность в другом. Это же не просто море, а Торговое. Местами от кораблей не протолкнуться. Нас тут выследить проще простого, друзья.

Повисла тягостная тишина. Наилучший путь, выбранный еще затеявшими все Морозини, теперь закрыт, а два остальных пути — по сути, две ловушки.

— Есть, правда, и еще один путь. Плюнуть на поиски того, чего, может, и нет совсем, и разбежаться. Всех не выловят, а для старой веры мы итак сделали немало. Честно говоря, теперь, может быть, это и правда наилучшее решение.

И вновь стало так тихо, что можно было услышать яростное жужжание крупной мухи. Бедняга влетела в открытое окно днем, ворвавшись в брошенное жилье вместе с ветром и солнцем. Переход от солнечного света и жары к полумраку и прохладе, наверное, сбил ее с толку: муха влетела в серую от пыли, многолетнюю паутину. «Видать, не очень-то нужен был мой дом Клеоменову прихвостню, — подумал Афандис. — Отобрал просто из жадности». Казалось бы, давно пора смириться с неизбежным и принять свою судьбу. Но в отличие от людей муха не умела рассуждать и отчаиваться. Она успокаивалась, лишь когда выбивалась из сил, но, немного отдохнув, пыталась вырваться снова и снова. Да, пока неудачно, наоборот, еще больше запутываясь — но ее упорство вызывало невольное уважение. Повинуясь странному наитию, Мелина встала, взяла свечу, и медленно провела краешком пламени по паутине чуть поодаль от мухи. Потом еще раз. Оборвав оставшиеся нити, муха удовлетворенно загудела и унеслась в открытое окно.

Друзья молчали. Но теперь молчание было иным: каждый обдумывал невольно поданный Мелиной намек. Каждый, не предавший Богов предков, бился, как в паутине, в Мире, опутанном паутиной Единого… Или тех, кто Его придумали, если Его на самом деле нет. И с каждым рывком запутывались все больше. Мелина вспомнила, как, сбежав от церковников, вынесла из развалин Храма последнюю святыню благой богини. Угодила за это на костер. Лишь чудом — и капризом Чезаре Морозини — спаслась от жуткой смерти в огне. Но увязла еще глубже, превратившись в главного врага церковников в Семиградье. Больше того, потянула за собой семейство Морозини, которые, не попадись на их пути она, может, и сейчас числились бы верными сынами Церкви. Вместе с Альваро снова обманула судьбу — чтобы прославиться, наверное, на весь Мирфэйн, поучаствовав в уничтожении медарских церковников. Теперь о ней… О них о всех узнал Святой Престол. И где бы в воцерковленных (да и вообще в населенных) землях они бы не появились, на них начнется охота. И рано или поздно…

— А смысл? — спросила Мелина. — Простых язычников, правда, всех не выловят. Но мы уже не простые. Единственные, кто открыто бросил им вызов.

— Проклятье, об этом я и не подумал, — почесал затылок Лендгрейв. За два месяца в бегах короткий ежик волос отрос, но в каждом движении, в любой черточке облика по-прежнему проглядывал офицер. Такие не сдаются… И не сдают друзей. — Это что же получается, нас будут ловить, не считаясь с тратами и потерями?

— Именно, — поддержала Мелину Гердис. — Нам теперь без разницы, но есть выбор. Или мы прячемся, как крысы, а нас по одному вылавливает Огненная Палата. Или нас тоже ищут, но мы остаемся вместе и отправляемся искать Храм. Если он до сих пор уцелел, там мы не только будем в безопасности, но и сможем узнать больше о своих богах и своем Даре.

— А есть ли он, этот Храм? — поинтересовался Сагони. — Мы ведь теперь не сами по себе, у нас есть нечто ценнее сокровищ. Не хотелось бы сгинуть в обледенелых горах со всей нашей Памятью…

— И это говоришь ты, кто брал цитадель? — мягко укорила капитана Мелина. «А ведь еще два месяца назад мы и слыхом друг о друге не слыхивали!» Сама она после победы не испытывала ни малейших сомнений. — Ты, который приносил жертвы Пеннобородому? Мы видели, что могут наши Боги, когда мы готовы принять Их помощь. Значит, Они есть. Они не могли не укрыть Свое главное святилище, причем как от церковников, так и от недостойных, не готовых идти до конца. Но тем, кто доказал, что достоин, они дадут силы и укажут путь к цели. Если вам этого недостаточно… Люди, Альваро и Чезаре не пожалели жизни, чтобы мы добрались до Храма. Неужели мы сделаем их смерть бессмысленной?