Чтение онлайн

Изнутри палатки послышался безумный крик ужаса, на который нападающие ответили испуганными проклятьями. И перед ними предстала колдунья — дрожащая от страха девушка, которой едва ли минуло двадцать лет, с нежными чертами лица и пышными золотистыми волосами, падающими на плечи. Возле неё на полу валялся кусок яркой блестящей ткани, выполнявшей роль таинственного покрывала. Человек в здравом уме увидел бы в ней жалкую, перепуганную женщину, но ослеплённым суеверным страхом глазам нападавших она показалась неестественно огромной, освещённой огненными языками.

— Чего вы от меня хотите? — прошептала несчастная девушка.

Её с силой схватили за руки и вытащили на подмостки, напоказ всей толпе.

— Смерть колдунье! — кричали все вокруг неё, забыв даже о страже, которая каждую минуту могла явиться.

— Помогите! — отчаянно вскрикнула несчастная.

— Слышите, джентльмены? Она зовёт на помощь сатану! — фыркнул Мэтью.

— Что вы хотите со мною делать? — умоляла «колдунья». — Я ничего не сделала вам дурного.

— Ты привела к нам дьявола. Привязать её к столбу!

Начиная понимать, какая судьба ожидает её, Мирраб упала на колени перед Мэтью, казавшимся ей предводителем, и охватила его ноги, умоляя его таким жалобным голосом, от которого даже камни содрогнулись бы:

— Добрые джентльмены, не обижайте бедной девушки, не сделавшей вам никакого зла!.. Пресвятая Дева, защити меня!

Чья-то грубая рука зажала ей рот, заглушая последние слова.

Девушку стащили с подмостков и при помощи кожаных поясов крепко-накрепко привязали к тому самому столбу, на котором развевался флаг, а голову обмотали толстым шерстяным шарфом до самых глаз, с диким ужасом смотревших на всё происходившее; затем все принялись складывать вокруг неё костёр из подвернувшихся под руку обрубков дерева, изломанных в куски собственных палок нападавших и ветвей старого вяза. Бедная девушка почти лишилась чувств и, если бы ей даже развязали рот, не могла бы произнести ни одного звука.

— Смотрите, как будет гореть колдунья! — хрипло шептал всем распоряжавшийся Мэтью. — Душа вылетит у неё изо рта в виде чёрной кошки.

Между тем герцог Уэссекский, простившись со своим другом, медленно направлялся к палатке колдуньи-предсказательницы в сопровождении верного Гарри Плантагенета. Увидев собравшуюся толпу, он не сразу понял, в чём дело, так как фигура девушки не была освещена. Но вот запылал факел, и из толпы раздались возгласы:

— Святой огонь!.. Жгите колдунью!..

Красное пламя на секунду осветило какой-то узел блестящей ткани, под которым угадывалась женская фигура, беспомощно свесившаяся со столба.

Тогда герцогу всё стало ясно.

Отбросив в сторону двух-трёх человек, загораживавших ему путь, он одним прыжком очутился лицом к лицу со злодеями. Свет факела ярко озарял его роскошный шёлковый камзол, аграф из драгоценных камней на шляпе и гордое, суровое лицо, горевшее негодованием.

— Что за проклятое дело вы здесь затеяли? — решительно крикнул герцог.

Почтительность и покорность лорду были врождёнными качествами тогдашнего сельского населения, и в первую минуту все смолкли и даже немного отступили. Но это длилось лишь один момент; всеобщее возбуждение было слишком сильно, чтобы толпа позволила этому щёголю, вооружённому только изящной шпагой, стать между нею и осуждённой на смерть колдуньей.

— Прочь с дороги, чужак! — загремел Мэтью. — Здесь не место нарядным джентльменам... Джон-кузнец, полезай наверх с факелом! Никто не смеет вмешиваться.

— Вперёд, Джон! — кричали все в один голос.

Но Джон не мог двинуться со своим факелом, так как «нарядный джентльмен» стоял на лестнице выше его, держа в руке остро отточенную шпагу.

— Первый, кто ступит на лестницу, будет убит, — сказал герцог, как только крики замолкли. — Эй, Гарри! Видишь этих злодеев? Когда я скажу «марш!», можешь хватать за горло каждого, кому удастся взобраться сюда.

Гарри Плантагенет стоял на самой верхней ступени, помахивая хвостом и показывая публике два грозные ряда зубов. Но Мэтью недаром пользовался уважением товарищей. Он быстро сообразил, что один придворный щёголь, хотя бы и с собакой, не мог представлять серьёзную опасность для двадцати пяти дюжих малых со здоровенными кулаками, твёрдо решившихся устранить его. Оттолкнув кузнеца, он решительно начал:

— Слушай, чужак!

— Не смей так называть меня, дурак! Я — герцог Уэссекский, и, если вы сейчас же не уберётесь отсюда, я прикажу до крови бичевать вас... Эй вы, деревенщина! Шапки долой в моём присутствии! Живо!

Наступило мёртвое молчание, прерываемое там и сям испуганным шёпотом.

— Милосердное небо! Герцог Уэссекский! Да он всех нас повесит! — прошептал Мэтью, падая на колени.

Одна за другой обнажались головы. Его светлость герцог Уэссекский! Может быть, будущий король Англии! А они-то вздумали грозить ему! Пресвятая Дева, защити нас!

Один из толпы, попроворней других, стоявший позади, пополз прочь на четвереньках, стараясь не быть замеченным; его примеру последовали и остальные, а Джон-кузнец бросил на землю свой дымящийся факел. Началось общее отступление.

— Ну, много ли вы наделали бед? — добродушно рассмеялся герцог. — Уходите же, все уходите! Или хотите, чтобы я позвал стражу и приказал бичевать вас... или даже повесить, как сказал ваш предводитель?

Ему не пришлось дважды повторять. Толпа молча расходилась, пристыженная, испуганная, совершенно позабыв про колдунью. Герцог не тронулся с места, пока последние не скрылись из вида, оставив Абру и его помощника, полумёртвых от страха. Из-за облаков показался бледный серп луны, озаривший площадь серебристым светом.

— Ну, Гарри, дружище, теперь, кажется, все убрались, — сказал герцог Уэссекский, вкладывая шпагу в ножны и поднимаясь на подмостки.

Длинные пряди золотых волос опускались на лицо и грудь Мирраб; она вся вытянулась, но голова её была опущена. Она медленно приходила в себя и не шевельнулась, пока герцог Уэссекский отвязывал придерживавшие её ремни; затем он ногой разбросал наваленный вокруг неё костёр. Когда последний ремень был развязан, девушка без чувств, как тюк, упала на землю.

До сих пор её освободитель ни разу не взглянул на пленницу. Для него она была несчастным существом, которое его вмешательство избавило от ужасной смерти; но ему было жаль её, как женщину, прошедшую через жестокие страдания; однако к жалости не примешивалось ни капли желания узнать, кто это, спасённое им человеческое существо. Прежде чем удалиться, он положил туго набитый кошелёк возле того места, где она лежала, и ласково сказал:

— Послушай моего совета, девушка: не принимайся больше за дурное дело. В другой раз, может быть, не окажется никого, кто мог бы выручить тебя. Пойдём, Гарри, уже поздно! — Спустившись с лестницы, он подошёл к дрожавшему Абре. — А ты, бездельник, забирай свои пожитки, палатку и все свои мошеннические приспособления и уходи отсюда как можно скорей! Страже я прикажу охранять тебя. Если же через час ты всё ещё будешь здесь, то буяны опять вернутся, и уж тогда ничто не спасёт тебя и твоей девушки.