Чтение онлайн

– Ну! Это я уже не в вашем модном, а в нашем – военном смысле, – рассмеялся я.

– А что вы хотите посмотреть?

Я задумался, вспоминая расположение комнат и залов в ателье.

– Так, со стороны гостиной они, кто бы это ни был, наверное, не полезут, – сказал я. – Конечно, никакой уверенности в этом нет. Если Ренард успел набрать подонков, то… Гостиная выходит на Дмитровку, и в принципе там при малейшем шуме сбегутся окрестные дворники и городовые.

Я указал на шторы, которыми были занавешены окна кабинета:

– Куда выходят эти окна?

– Во двор. Как и все остальные.

– Во двор? – переспросил я. – Решетки хотя бы есть?

– Тут есть, – кивнула Надежда Петровна. – Конечно! У меня тут много ценного. А вот в швейном – там нет решеток. Мы на ночь всю материю убираем на склад. Есть много ценных тканей, так что я приказала ничего не оставлять на виду после работы. Чтобы не провоцировать портних. – Могут стащить? Ламанова вздохнула:

– Они обычные люди. Многие – еще совсем девочки. Бывало всякое…

– Хорошо, – кивнул я. – Есть другие помещения? – Пойдем покажу. Я пошел за Надеждой Петровной в коридор.

– Вот, – указала она на две красивые двери со стеклянными вставками. – Это примерочные. Но там окон нет – сами понимаете… Мы прошли чуть дальше.

– Здесь даже не комната, а закуток. Тут у нас куб для кипятка. Окно есть, правда, это трудно назвать настоящим окном – оно маленькое, как в старых избах, чтобы немного свету давало. И высоко. Видите? – Вижу. Мы прошли до самого конца коридора.

– Эта дверь в склад. Хотя, конечно, это скорее просто большой чулан. Окна там есть, но они закрыты изнутри ставнями.

– Ставни железные?

– Конечно! Тут ведь тканей не на одну тысячу рублей. Есть много привезенных из Парижа – причем прошлого месяца.

– А эта дверь во двор? – спросил я.

– Да.

– Она открыта?

– Ой! – Ламанова испуганно прижала руки к груди. – Какая я глупая.

Я вставил патроны в барабан и взвел курок.

– Отойдите подальше в коридор, – сказал я. – Спрячьтесь в тот закуток, где куб. На всякий случай. Убедившись, что Надежда Петровна выполнила сказанное, я осторожно приоткрыл скрипнувшую дверь. Хотя в коридоре ателье свет горел тускло, однако сам двор освещался всего несколькими окнами квартир домов, стоявших довольно тесно, образуя не колодец, а скорее изгибающееся ущелье. Для центра Москвы это была обычная картина – по улице шли нарядные фасады, но стоило проехать через любую арку для карет, ты попадал в настоящий лабиринт одинаковых серожелтых стен с прямоугольниками окон, осыпающейся по углам штукатуркой, чахлыми кустиками и кучами строительного и иного мусора, оставшегося после ремонта.

– Что там? – донесся голос Ламановой. – Темно. Никого не видно, – ответил я. – Оставайтесь на месте. Сейчас вернусь.

Взяв револьвер на изготовку, я сделал несколько шагов во двор, надеясь, что глаза скоро привыкнут к отсутствию освещения. Прошла минута или две – все было тихо. Вдруг справа послышался шорох. Я резко повернулся, поднимая револьвер. И снова – тишина. Слева сверху, вероятно, в какой-то квартире, мужской голос сказал:

– Люсенька, не надо тмина в тесто. Я не люблю. Ты же знаешь.

«Как странно, – подумал я, – стоишь тут с револьвером в руке, ожидая нападения, а в пяти метрах от тебя – спокойная семейная жизнь. И вопрос не о жизни и смерти, а о том, стоит ли класть тмин в тесто или нет».

Прямоугольник света, падающий из открытой двери ателье, заслонила чья-то фигура.

– Владимир Алексеевич! – тихо позвала меня Ламанова.

– Да? Зачем вы вышли сюда?

– Владимир Алексеевич, стучат!

– Кто? Где?

– В двери ателье стучат – с улицы.

– Кто там может стучать в такой час?

– Не знаю.

Я аккуратно впихнул Надежду Петровну внутрь коридора и закрыл дверь изнутри на щеколду. Конечно, выдержит она в случае чего недолго, но пока надо было разобраться со стуком в переднюю дверь.

– Держитесь за мной, – сказал я Ламановой и зашагал через коридор в гостиную.

Действительно, кто-то стучал в дверь. Витрина слева была, как я уже говорил, закрыта снаружи серым полотном. А справа манекен с пышным платьем не давал посмотреть – кто этот ночной гость. Ничего не оставалось, как открыть дверь и посмотреть самому.

– Надежда Петровна, – шепнул я за спину, – у вас, кстати, и эта дверь была открыта, когда я входил.

– Черт! Я снова взял на изготовку револьвер и открыл дверь.

Это была Маша. Она стояла с поднятой рукой – вероятно, собираясь снова постучать. Не опуская руку, Маша посмотрела на револьвер, потом подняла глаза.

– Гиляй! – изумленно произнесла моя жена. – Ты с ума сошел?

Я быстро осмотрелся по сторонам. Вроде никого.

– Ты чего тут делаешь? – строго спросил я. – Ты как сюда попала?

– На твоем же извозчике. Он долго не хотел меня везти, но так я его все же уговорила! – сказала Маша с вызовом. Понятно, что «уговор» состоял из более сильных выражений, чем простой наем пролетки. – А он где? – спросил я.

– Стоит за углом на Страстном. Я сказала, что, если через четверть часа я не вернусь, – пусть едет домой.

– Ага, – довольно глупо ответил я. – Так ты-то что здесь делаешь?

– А ты?

– Я?

Я взглянул на револьвер в собственной руке, аккуратно спустил «собачку» и сунул оружие в карман.

– Мы тут обсуждаем последние новости.

– Здравствуйте! – донеслось из-за моего плеча. – Вы супруга Владимира Алексеевича? Входите скорее! Я посторонился, пропуская жену. Ее появление, честно говоря, ввело меня в какой-то ступор. Маша обычно спокойно дожидалась меня дома, пока я искал журналистских приключений.

– Мария Ивановна! – сказал я строго. – Ты уж не взревновала ли? – А что? – спросила Маша. – Нельзя?

– Все правильно, – ласково улыбнулась Ламанова, помогая Маше снять пальто, – Владимир Алексеевич – мужчина видный, почему бы жене и не побеспокоиться, где он так поздно задерживается.

– Ха! – сказала Маша. – Владимир Алексеевич уже не в том возрасте, чтобы за него беспокоиться! Я нахмурился.

– В каком это смысле? – спросил я. – Разве я стар?

– В таком, – ответила за Машу Надежда Петровна, – что вы уже мудры. И прекрасно знаете, что жена в доме – намного лучше вертихвостки в какой-нибудь гостинице. Не так ли?

– Да если Маша будет теперь каждую ночь меня преследовать, так мне никакой работы не будет, – буркнул я. – Ты что же, Маша, и на Хитровку со мной теперь ходить будешь как нянька?