Чтение онлайн

На прогулке Роман в очередной раз в полной мере смог оценить ту великую роскошь, что именуется общением мыслелобов, ставшей для него недоступной. А также с грустью помянул Юлечку, которая постоянно пеняла ему на то, что непритязательной, но задушевной беседе он предпочитал лёгонькое "чтиво" или «Имперский спорт».

3

Правда, наметились и позитивные перемены в его «второй судьбе»: где бы ни был Роман, огромные электронные табло, передавая известия об утренней флуктуации, высвечивали его мужественное лицо. Так Загорцев в одночасье превратился в достопримечательность из другой эпохи. Пусть то и была «знаменитость на час». Всё равно это доставляло удовлетворение «настоящему имперскому человеку», в предыдущей жизни привыкшему к планетарной славе.

Потому по дороге домой он осмелился заговорить с незнакомкой, поджидавшей прибытия трэка. Та, уставившись на экран уличного голографа, внимательно вслушивалась в краткое интервью Романа котонским репортёрам. Увлёкшись зрелищем, она и не заметила, что уронила какой-то свёрток.

Если уж быть откровенным, то местные фемины отнюдь не прельщали прославленного футболиста: все как на подбор маленькие, худенькие, с жидкими волосёнками на головах и с выражением доброты на не слишком привлекательных физиономиях – племя полудегенераток, да и только.

Причём женщины, как успел подметить заинтересованный наблюдатель, меж собой делились на две категории. Часть из них была внешне симпатичнее, с крохотными грудками (величиной с кулачонко мальчонки) и едва выдающимися ягодицами. Зато выступающие лопатки придавали им сутулость. У другой категории ещё более скудные (в трактовке Загорцева) бугристые поверхности если и присутствовали, то их обладательницам оставалось позавидовать пышности форм Бабы-яги. Правда, «худосочные», в отличие от «сутуленьких», были лишены выпирающих лопаток. Зато их мордашки, тактично выражаясь, «подгуляли» пуще обезьяньих.

Роман «для удобства внутреннего пользования» так и классифицировал их: первые – сутуленькие, вторые – худосочные. Вот к такой худосочной он и «присоседился безо всякой задней мысли», как некогда выражались его одноклубники. Ну не ходить же букой всю оставшуюся судьбину?! Тем более, что возник повод для знакомства.

– Здравствуйте! – изображая максимум доброжелательности, тронул мужчина из прошлого за локоток молоденькую женщину, подавая ей свёрток, поднятый им с асфальта.

Подобные манеры в обиходе века двадцать второго, из которого прибыл Загорцев, были совершенно естественным явлением.

– …Зд-здравствуйте…, – вздрогнула та, отрываясь от табло. – Спасибо, – холодно поблагодарила она Романа, принимая свёрток и конвульсивно отдёргивая локоток.

И побледнев, худышка отодвинулась от него, слегка опровергая имидж приветливости, присущий котонцам. Не исключено, она пришла в замешательство от крупных габаритов мужчины, или же от того, что экранный герой внезапно очутился в непосредственной близости от неё.

– Не правда ли, сегодня отличная погода? – придвинулся Загорцев к ней, по обычаю Зелёной планеты дотрагиваясь до её локтя и тем самым давая понять, что вдвоём они интереснее скоротают срок до прибытия транспорта.

– Обыкновенная, – буркнула худосочная, отступая на метр.

– Вы не подскажете, который час?…Извините, не имею чести знать вашего имени, – сделав наступательный шаг, с имперской ненавязчивостью опять притронулся к предплечью незнакомки мужчина.

Для двадцать второго века поведение Романа не представлялось не то что вызывающим, а даже не тянуло и на фамильярность. И потому он не придал значения тому нюансу, что присутствовавшие неподалёку две другие незнакомки тревожно засуетились, а «его» худышка нажала на красную кнопку, расположенную на стойке платформы.

И тотчас, подобно чёрту из табакерки, откуда ни возьмись, появился…робот в тёмно-синей униформе. Он сообщил свой порядковый номер (тринадцать дубль два), с извинениями культурно втиснулся между мужчиной и женщиной, а затем выслушал претензии последней. Худышка, представившаяся Суэлой, к вящему недоумению Загорцева заявила, что невежа вторгся в её интимное пространство. Да к тому же она изложила пустяковые обстоятельства с таким негодованием, точно Роман её изнасиловал восьмой раз кряду. Две другие незнакомки подтвердили обвинение худышки и назвали роботу свои имена и адреса. Загорцев просто-напросто остолбенел от злостного навета.

Тем временем к роботу присоединились два его собрата в тёмно-синей форме и стали опрашивать незадачливого кавалера об обстоятельствах скандала.

– Да не было никакого скандала! – лицо нарушителя общественного этикета от неописуемого возмущения из багрово-синюшного приняло густо-синюю окраску. – Подошёл к ней, чтобы отдать чёртов свёрток, что она обронила. Ну, спросил про погоду. Ну, коснулся пару раз…Из-за чего сыр-бор-то разводить?

– Господин, вы до скандала были знакомы с госпожой Суэлой? – не реагируя на несколько развязный тон задержанного, невозмутимо осведомился у него один из роботов. – Она подзывала вас к себе? Позволяла приблизиться?

– Нет, – раздражённо дёрнул плечом Загорцев, не собираясь отрицать ничтожные фактики.

– Подождите, пожалуйста, прибытия этика, – попросил его киберавтомат. – Он подоспеет с минуты на минуту.

И роботы, каждый из которых едва дотягивал нарушителю до пояса, окружили его плотным кольцом. Их манёвры вызвали у Романа ироническую усмешку. Он попробовал небрежно отодвинуть переднего киборга мановением руки, однако тот был недвижим, подобно чугунной тумбе, вросшей в землю.

– Прошу вас, господин, подождать этика, – невозмутимо бубнил «тринадцать дубль два».

– Да пропустите вы меня! – не на шутку разъярился задержанный, пытаясь отбросить пигмея-робота вон.

Ан не тут-то было! Его оппонент не поддался ни на миллиметр. Аналогичным образом держали себя и его напарники: корректно, сдержано, но неподатливо – не позволяя их расталкивать. Вокруг конфликтующих сторон собралась толпа. Должно быть, в Котоне инцидент представлял такую же беспрецедентную редкость, что и техническая флуктуация. Загорцева никогда так не позорили. От стыда он себя плохо контролировал. Ещё бы: из огня, да в полымя; из героев – в хулиганы.

Вскоре подле стойки вызова трэка под противный визг тормозов остановился большой крытый фургон. Из него вылез долговязый страж порядка, по росту мало уступающий Роману. Данный котонец был облачён в элегантную, подогнанную точно по фигуре, тёмно-синюю униформу. Это про таких говорят: «Одет с иголочки». На голове у него был головной убор, напоминающий кавалерийский кивер, прибавляющий ему длины на добрый фут. На физиономии долговязого красовались тоненькие щеголеватые усики, коих прочие котонцы вообще-то не заводили. Выставлявшиеся из-под кивера волосы фата были завиты в мелкие кудряшки. В компании с ним дополнительно прибыло до десятка роботов.