Чтение онлайн

— Ага, — кивнул я, — но тогда почему ты улыбаешься?

— А? — опешила Аглая и потянулась пальцами к лицу, чтобы убедиться, что так и есть.

Говоря о единственной дочери, которую не считает дочерью. Говоря о предательнице Клана Астрала, выбравшей другую Стихию. Говоря о той, кто отрубила собственной матери голову.

Говоря о ней, Аглая действительно искренне и по-настоящему улыбалась.

— Ты любишь ее, — констатировал я.

— Любила, — резко исправила меня Аглая.

— Вранье, — покачал я головой, — ты все еще ее любишь. И сейчас даже сильнее. Ведь она сделала то, что тебе так и не удалось. Она смогла пойти своим путем. Освободилась от клятв, бремени и обязательств, которые вы вынуждены тащить и взваливать от одной трусливой Княгини к другой.

— Я НЕ БЫЛА ТРУСЛИВОЙ! — возмутилась Аглая.

— Разве? — проигнорировал я грохочущее пространство, и угрожающе пульсирующую вокруг астральную энергию начавшей искажаться комнаты, — а чем ты отличаешься? Ты, как и все остальные до тебя, слепо следовала клятвам, прикрываясь благом для Клана. Поддерживала иллюзию безопасности, хранила, как ты выразилась нейтралитет, но по факту легла под еретиков. Легла под тех, кто убивал и подавлял вас. И когда твоя собственная дочь принесла тебе на блюдечке способ действительно что-то изменить, ты ее отвергла. Толкнула ее на убийство и сбежала.

После этих слов пространство успокоилось и в нем повисла звенящая тишина. Бывшая Великая Княгиня Астрала сидела и смотрела в одну точку. Не моргая. Не дыша. Не произнося ни слова.

— Ты не понимаешь, Маркус, — наконец, нашла в себе силы заговорить Аглая, — я защищала своих дочерей. Все, что я делала, было ради их блага и блага Клана Астрала. И да, я наделала достаточно ошибок за свою жизнь, и понесла за них наказание. И будь у меня шанс, я бы поступила также снова и снова. Ведь моя дочь свободна от этого бремени, а у Клана Астрала впервые за долгие годы появилась надежда на процветание.

— Передать ей твои слова? — вдруг спросил я.

— А? — непонимающе посмотрела на меня Аглая, — я и так могу говорить с Камиллой.

— А я говорю не про Камиллу, а про Октавию, — сказал я и повторил вопрос, — передать ей твои слова? Ты ведь так за всю жизнь с ней ни разу нормально не поговорила.

— Ошибаешься, — оскалилась на меня как дикий зверь Аглая.

— Та маленькая девочка в западном терминале не была настоящей Октавией, ты же это понимаешь?

— Так ты и ее видел, — уже перестала удивляться бывшая Великая Княгиня Астрала, и вместо того, чтобы злиться, подняла на меня взгляд и вдруг спросила, — как она?

— Ушла вместе с Вильгельмом, — произнес я, и, взмахнув рукой, добавил, — мирно.

И одновременно с взмахом моей руки в голове Аглаи появилось воспоминание. Мое воспоминание, где образ Вильгельма фон Грэйва и маленькой девочки Октавии мирно и спокойно покидает наш мир с улыбками на устах.

Аглая тоже улыбалась, а по ее румяным щекам текли слезы.

— С-спасибо, — прошептала она дрожащими губами, после чего, пряча заплаканные глаза, подошла к стене и сняла оттуда одну из картин.

И к моему удивлению, вела она не на выход из этого пространства. А наоборот, вела куда-то глубже. В место, вход в которое я не видел до этого даже Истинным Зрением.

— Я действительно не могу рассказать тебе о клятве, Маркус, — тихим, словно боясь собственных слов голосом, произнесла Аглая, — но я могу показать тебе ту, кто может.

И с этими словами бывшая Великая Княгиня Астрала протянула мне в руки картину, на которой была изображена белокурая женщина в окровавленном платье, на коленях которой лежал мертвый голубоглазый мужчина.

Едва я коснулся картины, как она без прелюдий и предупреждений втянула меня внутрь. От неожиданности я даже потерял равновесие, и спустя секунду осознал себя лежащим на сырой земле.

— Как бестактно, даже не попрощалась, — пробурчал я, поднимаясь на ноги.

А когда отряхнулся и осмотрелся, понял, что нахожусь на каком-то холме. Его слабо освещал пробивающийся с затянутого тучами неба солнечный луч. Сам воздух был тяжелым и плотным, а сырая земля насквозь пропитана кровью.

В небе кружили хищные птицы, а все подходы к холму были усеяны свежими трупами. И один из этих многочисленных трупов сжимала в объятиях белокурая женщина.

Мое появление она проигнорировала или же вовсе не заметила.

Гадать что из двух верно, я не стал, и просто направился к ней. И чем ближе подходил, тем отчетливее ощущал ее отчаяние, скорбь и боль, из которых буквально состояло все пространство вокруг нее.

Ментальный шквал инородных чувств неслабо бил по мозгам, и чтобы просто приблизиться, пришлось постараться.

И едва я это сделал, как голова белокурой женщины медленно повернулась на меня. Безэмоциональное лицо было не совсем тем, что я ожидал увидеть, но факт оставался фактом. Она выглядела скорее безучастным наблюдателем, чем участницей событий.

Однако ее выдавали глаза. Полные боли и скорби глаза, и лишь отчаяние в нем уступило место смирению.

Интересно, сколько тысяч раз ей потребовалось пережить этот момент, чтобы добиться этого.

— Ты не местный, — окинув меня взглядом, произнесла женщина.

— Это верно, — с усмешкой окинул я окрестности холма, — для местных я слишком живой.

— Это всегда можно исправить, — без эмоций ответила она, нежно прикрыв веки лежащему у нее на руках мужчине.

После чего вернула взгляд на меня. Выглядело это жутковато, а ощущалось еще хуже. Словном ментальная ракета взорвалась в голове адской вспышкой. И только когда это не сработало, на лице женщины появилась первая эмоция.

Удивление.

— Кто ты такой? — спросила она, аккуратно переложив голову мертвого мужчины на влажную землю, после чего медленно поднялась на ноги.

— Друг.

— Друг? — саркастично фыркнула женщина и обвела взглядом поле из трупов вокруг, — и где ты был раньше… «друг»?

— Долгая история, — пожал я плечами, — и боюсь у нас не так много времени, чтобы я успел ее рассказать.

— Это верно, — не стала отрицать женщина, после чего слегка сощурилась, словно бы присматриваясь в мои черты лица повнимательнее, и добавила, — Паладин. Чего ты хочешь?

— Ответов.

— Ответов, — вновь с саркастичной улыбкой повторила за мной женщина, — тогда ты ошибся дверью.