Чтение онлайн

5 апреля 2001 г.

Ленинградская область

Такой дождливой весны в Питере не было давно. Хотя, какая зима, такая и весна. Снега почти не было. Тот, что выпадал этой зимой, таял в течение двух — трех дней. Полгода серости и сырости вымотают, кого угодно и Тяжин решил развеяться. Тем более что надо было покупать машину. Поэтому Кирилл быстренько оформил «шенген» и в конце марта укатил в Хельсинки, а оттуда в Гамбург. В Гамбурге он пробежался по автомагазинам и не найдя ничего дельного поехал в Баварию. В Мюнхен. Здесь выбор был побогаче. Конечно, такие эксклюзивы как «Lambo» или «Ferrari» были ему не по карману. Но был выбор из менее броских, но не менее быстрых болидов. Прокатившись на многих автомобилях, Кирилл остановился на двух. Это были действительно лучшие в мире серийные, спортивные автомобили. Mersedes C-43 AMG и BMW M-3. Обе, за триста лошадей. У обеих, разгон до сотни не выше шести секунд. Но был один нюанс. «Мерин» был седаном. Зато Эмка — настоящее, спортивное купе. В спортивном DTM обвесе!!! Белый кузов разрезали две синие полосы, которые тянулись от переднего бампера к заднему, через капот, крышу и крышку багажника. Таких машин в Питере, точно не было. И Кирилл ее купил. И дал ей на автобане «под хвост»! Машины на трассе пропускали Китяжа, едва заметив его болид в зеркалах заднего вида. По этому, доехал он до Гамбурга, как говорится, «с ветерком».

До парома в «Финку», на который удалось взять билет, было ещё два дня. Можно, конечно было поехать «своим ходом», но Кирилл не стал рисковать. На трассах Польши и Белоруссии было не безопасно. Пропадали и машины, и их владельцы. Поэтому Тяжин решил «зажечь» в самом крупном порту Германии. А в портовом городе — портовые развлечения… Но продажная любовь, которая в большом количестве предоставлялась заведениями на Риппер Бане, не впечатлила Китяжа. Четыреста бундес марок, по его мнению, оказались выброшенными на ветер. Ну что это за секс, когда ты не даже не можешь подержаться за большую, упругую молочную железу «объекта имения». Но Китяж не особо расстроился. Для него это маленькое приключение было «в диковинку», потому что публичные дома он видел только в западных кинофильмах. И потом, в жизни все надо попробовать. Вот он и попробовал… Не понравилось. Прошлявшись ещё день по кабакам и клубам и, проснувшись на утро с больной головой, он приехал в порт и, загрузившись в паром, моментально заснул в маленькой двухместной каюте. Правда, поспал он ровно пять минут. Его разбудил стук в дверь. Тяжин продрал глаза, вздохнул и открыл дверь. На пороге стоял рыжий паренек, с простой спортивной сумкой. Кирилл мотнул головой и снова улегся на свою койку, отвернувшись лицом к переборке. А парень быстро кинул на койку сумку и начал распаковываться.

— Русский?

— Местами, — не поворачиваясь, ответил Кирилл.

— Тяжко? — с сочувствием заметил парень.

— Вроде того.

— Тогда давай поправимся?

Кирилл услыхал, как на столе появилась бутылка. Судя по характерному звуку — литровая и Тяжин понял, что поспать ему сегодня не удастся. Он сел на свою койку и протянул парню руку.

— Кирилл.

— Роман, — ответил парень и моментально свернул пробку с квадратной бутылки на черной этикетке которой, белыми буквами было неписано «Jack Daniels», — ну что? — он разлил по заботливо приготовленным экипажем парома стаканам, — не пьянки ради, а здоровья для! Давай, Кирилл. За знакомство.

А через три часа они уже весело и задорно блевали, стоя на верхней палубе парома, прямо в серое, бушующее Балтийское море. Может быть этого бы и не произошло, но обильные возлияния обоих «мореплавателей» накануне и неспокойная Балтика, подкосила их, и без того расшатанный, вестибулярный аппарат. Попутно Кирилл и Рома играли в игру, «Кто дальше Блеванет». По итогам игры была зафиксирована боевая ничья и, на тот момент уже, приятели пошли вниз. Как выяснилось, Рома тоже ездил за машиной и тоже живет в Питере. Поэтому они и решили спуститься на грузовую палубу и похвастаться друг другу своими железными конями.

Рома был фанатом Баварского автопрома, поэтому взял себе почти новенькую пятьсот тридцатую. Бирюзовую, на светлой, почти лимонной коже.

— Когда началась погрузка, я видел практически все машины, которые загнали сюда, — пошатываясь, толи от качки, толи от выпитого, гордо заявил Рома, — Моя самая лучшая! — он похлопал пятерку по крыше, — Ну, ИК! Конечно не считая Эмки… ИК!.. Так что, дружище… ИК!.. Моя машина лучше всех…

— Почему? — пьяным непонимающим взглядом посмотрел на него Кирилл.

— Потому что, я — кррррутой! — Ромка сделал пальцами «козу», — Ну а теперь пойдем, посмотрим твой тазик… ИК!.. Какой кузов то?

— Е-36… — еле ответил Китяж и они, пошатываясь и опираясь на стоящие, на грузовой палубе машины, пошли на нос парома. Дойдя до своей машины, Китяж протянул Роме ключ и тот, нажав на значок, почему-то дернул за ручку соседней машины. И тут Китяж увидел, что рядом с его болидом стоит серенькая «тройка». Обыкновенная триста шестнадцатая. И Рома, почему-то решил, что это его машина. От осознания этого Кирилл засмеялся, а Рома продолжал дергать за ручку, бубня себе под нос:

— Чет… ИК! Чет не получается. Слыш, Киря. Чет сломалась твоя машина…

— Нее… — Кирилл поводил перед носом Ромы указательным пальцем, — с моей машиной все в порядке, — и он, открыв пассажирскую дверь, плюхнулся на сидение.

Рома постоял секунд тридцать, не веря в то, что такая машина принадлежит не ему, а потом сел на водительское сидение.

— Только, чур, в машине не блевать! — по пьяному, сурово пригрозил пальцем Тяжин, — и заводить мы ее тоже не будем.

Рома мотнул плохо слушающейся головой.

— Слушай Киря, а может ты и не Киря вовсе? ИК! — прищурился Рома.

— А кто??? — Наигранно, по-пьяному расширил глаза Китяж.

— Ну… ИК! Скажем, Игорь…

— Почему???

— Потому что, ты — Кррррутой!!! — захохотал Ромка и, схватившись за руль, сделал вид, что он гонщик, — Штурман! Курс!

— Длинный левый, на третьей, — подыграл ему Китяж. И оба захохотали.

— Ладно, старый, — Ромка протянул руку Китяжу, — созвонимся!

— Не вопрос, дружище, — Тяжин сел в машину и поехал в зону таможенного досмотра. Досмотр он прошел быстро. И дело было вовсе не в настроении таможенника, или в не вызывающем подозрений лице Китяжа и даже не в том, что ночью таможеннику не хотелось работать. Все решили пятьдесят долларов в паспорте. Таможенник улыбнулся, и бегло осмотрев машину, шлепнул в паспорте печать и протянул его Тяжину.

— Красивая у вас машина, Кирилл Александрович.

— Что есть — то есть, согласился Китяж и уже воткнул первую передачу, но таможенник остановил его.

— Подождите, Кирилл Александрович, — он жестом попросил Китяжа подвинуться к нему.

— Что? Какие-то проблемы? — удивился Тяжин.

— Нет, здесь у вас проблем нет. А вот там, — он указал на двух коротко стриженных крепких парней, которые стояли за шлагбаумом, на выезде из таможенной зоны, — там они могут быть. Братва снимает по триста Бакинских с каждой пригнанной машины. Вы, я вижу, человек новый, поэтому будьте осторожней. Дайте им денег и езжайте с миром.

Кирилл посмотрел на братков за шлагбаумом, а те, в свою очередь, уже махали ему рукой, дескать: «Давай, братан, подъезжай. Мы не кусаемся!»

— Спасибо лейтенант, — кивнул ему Китяж, — я учту.

И включив передачу, он поехал к шлагбауму, за которым уже потирали руки молодые «пацаны». Китяж с улыбкой подъехал к шлагбауму и протянул документы погранцу который сидел в будке на выезде. Погранец, видимо предупрежденный таможенником быстро посмотрел паспорт, протянул документы Тяжину и с улыбкой сказал: