Чтение онлайн

Те же спокойствие и неподвижность охватили меня, когда я понял, что Виржини умерла. Если б не они, я бы поборолся за свою жизнь — все-таки меня кое-чему научили в академии, мечом я орудовал неплохо. С другой стороны, у трех бандитов на дороге были пистолеты, у двоих на скале — мушкеты, а у меня не было ничего (на этом настоял Паскаль Паоли, он запретил мне брать даже меч). Подняв глаза, я встретился взглядом с разбойником.

— Имя? — спросил главарь. Он говорил по-французски, но с могучим акцентом марсельского трактирщика.

Я поклонился. Этому нас учили в академии прежде всего: если хочешь произвести приятное впечатление, поклонись.

— Жан-Мари, маркиз д’Ому. Приехал на встречу с Паскалем Паоли, президентом Корсиканской республики.

Главарь сплюнул под ноги, перевел мои слова друзьям, и те что-то забормотали. Элоиза пристально за мной наблюдала, и взгляд ее словно о чем-то предупреждал. Руки ее были сцеплены за головой, сама она стояла на коленях: в этой позе хорошо были видны темные влажные круги под мышками. От зноя она была на грани обморока. Арман закрыл глаза и беззвучно шевелил губами — молился. Один лишь возчик ничем не выказывал волнения: он лежал лицом в грязи недвижно и спокойно, будто спал. А может, так и было? После крепкого и кислого вина, выпитого в трактире, больше всего на свете мне хотелось спать.

— Подойди! — рявкнул главарь.

— Сами подойдите.

Он вскинул пистолет, и я заглянул прямо в черное дуло. С такого расстояния пуля беспрепятственно пройдет сквозь мою голову. Смерть будет мгновенной — либо почти мгновенной, что одно и то же. Я жадно глотнул душистого корсиканского воздуха: если помирать, так хоть с ароматом диких трав в легких. Громко трещали сверчки, неумолчно шипели цикады, точно крошечные паровые машины. Где-то высоко крикнул коршун. Falco milvus — так Линней в своей «Системе природы» назвал корсиканскую разновидность.

— Жан-Мари!.. — Элоиза в ужасе смотрела на меня.

— Что?

— Он убьет тебя, если ты не подчинишься.

Я хотел пожать плечами. После ее синих глаз черное дуло пистолета отчего-то показалось мне еще больше. Да, я мог протестовать, потребовать у главаря соблюдения приличий и напомнить ему, что он имеет дело со знатным французом, посланным сюда самим королем. Именно так бы поступил на моем месте Шарлот. Но у меня болела голова, а по лицу Элоизы я понял, что она всерьез опасается за исход этой стычки. Потому я молча спустился с телеги и подошел к главарю.

— Француз?

Я отвесил вежливый поклон.

— Приехал говорить с Паоли?

Я кивнул, и бандит что-то буркнул своим друзьям. Последнее, что я помнил: он сплюнул себе под ноги, презрительно фыркнул: «Предатель!» — и с размаху ударил меня пистолетом по голове. И я погрузился во мрак.

Проснулся я в тряской телеге. От чьих-то сапог несло собачьим дерьмом, а мое лицо было крепко прижато к шершавому полу. Руки связаны за спиной, на голове — мешок, пропахший вяленым мясом. Рядом разговаривали мужчины. Смесь корсиканского наречия с континентальным итальянским и обрывками французского. Голова у меня раскалывалась от удара и выпитого вина. Надежда была только одна: что меня похитили с целью получения выкупа. Я попытался вспомнить, принято ли это на Корсике. В соседней Сардинии — точно принято. Но перед глазами вставали картины зверских убийств.

Вдруг телега остановилась. Я глубоко вдохнул и постарался остаться невозмутимым. В нескольких ярдах от меня мужской голос задал вопрос. Ему ответил кто-то из моей телеги, и по тону я понял, что беседа отнюдь не дружеская. Телега тронулась, первый голос что-то крикнул, и телега вновь остановилась, да так резко, что я больно ударился головой. Опять крики, затем — выстрел. Надо мной кто-то булькнул и сполз вниз. Снова прогремел выстрел. К запаху мяса и собачьего дерьма примешался едкий запах пороха, который становился все сильней по мере того, как разгоралась перестрелка. После чего повисла звенящая тишина. Наконец телега вздрогнула, словно в нее кто-то запрыгнул. Этот человек, кряхтя, стащил с меня труп и сбросил его на камни, похоже, с горы. Туда же отправились еще два тела. Телега со скрипом продолжила путь под знойным корсиканским солнцем. Время от времени она останавливалась, словно возчик раздумывал, куда повернуть, и тогда вместе с душистым ветром до меня долетало стрекотание сверчков. Через неопределенный промежуток времени — час или десять минут? — с мешком на голове не разобрать — мы остановились окончательно.

Тут я услышал голос Армана. Чьи-то руки втащили меня на сиденье, сняли с головы мешок, и я оказался лицом к лицу с белокурым незнакомцем: у него были мягкие черты и удивительные голубые глаза. А еще — пухлые губы, широкий нос и маленькие руки с длинными тонкими пальцами и чистыми ногтями. Все это я заметил в первую же секунду, быть может, потому, что час назад я готовился к встрече со смертью, а встретил этого человека.

— Маркиз д’Ому?

Я попытался поклониться, почувствовал на лбу что-то липкое и нащупал кровь — на вкус совсем свежую. Видимо, внезапная остановка телеги вскрыла подсохшую рану.

— Мы вас сейчас мигом перевяжем, — сказал незнакомец и внимательно меня осмотрел. — А может, и зашьем. Я — Паскаль Паоли. Кузены говорят, король хочет сделать мне предложение? Они и сами могли бы все рассказать, но я хотел услышать это от вас. — Тут я заметил неподалеку Элоизу и Армана и обнаружил, что все трое очень похожи. — Это мои троюродные брат и сестра, — пояснил Паоли, заметив мой взгляд.

— И заодно — ваши соглядатаи?

— Друзья. Родственники. Их отец был француз. Ужасный человек. К счастью, оба пошли в мать. Эта поездка была их единственным шансом попасть домой. — Он говорил легко и непринужденно, дружеским тоном, и я начал гадать, всегда ли они были шпионами корсиканского президента или ему просто повезло. Некоторым людям вообще везет.

— Что стряслось? — спросил я.

Паоли сразу понял мой вопрос.

— Одна враждебная группировка прознала о вашем визите и решила вмешаться. Они хотели выпытать, что за переговоры я веду с Францией. Должен признать, — он улыбнулся, — я в растерянности. Неужели король в состоянии предложить мне что-то, что заставит меня изменить решение?

— Какое решение?

— О нашей независимости.

— Разве вы независимы?

Его взор стал жестче, но усилием воли он вернул на лицо улыбку и ответил прежним непринужденным тоном:

— Вы прекрасно знаете, что Корсика независима уже много лет.

— Генуя так не считает.

— Генуэзцы с трудом удерживали в своей власти четверть нашего побережья. Поэтому они и продали вам свои так называемые права. Но позвольте мне попрощаться с друзьями…

Он обнял Армана с Элоизой, и те — с вооруженной охраной — разошлись по разным тропинкам, ведшим вниз.

— Мои солдаты нашли их у дороги. Враг не отважился их убить. Полагаю, я должен быть благодарен.

— Ваши солдаты?

Он на секунду остановился.

— Я президент. И главнокомандующий Корсиканских военных сил. Конечно, у нас есть и генералы, но все они подчиняются мне. — Паоли пожал плечами. — Так устроена демократия.

— Я слышал, вы дали женщинам право голоса.

— На местных выборах. Не вижу причин, почему со временем они не смогут голосовать и на всеобщих выборах или даже баллотироваться в Национальное собрание. У нас здесь много сильных женщин. Когда мужчины гибнут в вендеттах, кто-то должен занимать их место.