Чтение онлайн

В том, что просто так нас с Борисом никто не отпустит, я тоже не сомневалась. Это был единственный, но очень весомый минус моей легенды: молодую женщину с ребенком, пусть и подростком, но все равно еще несовершеннолетним, военные отпустить не могли. Иначе глава общины, будь я настоящей сектанткой, затаскает властьимущих по судам. И, что еще хуже, при помощи других подобных общин поднимет в средствах массовой информации вонь о том, что их права ущемляют, а членов общин не считают за разумных существ. Я бы с этим поспорила. Капелька самостоятельности еще никому в этом мире не повредила. А вот гиперопека — наоборот. Но спрашивать меня никто не будет. Подмоченная репутация политикам ни к чему. Поэтому, скорее всего, по прибытии будет сделан запрос в местную общину Элгрена. И вот тут-то нам с Борисом и нужно исчезнуть.

Я планировала смыться из-под бдительной опеки военных Альянса где-нибудь на отрезке перемещения нас с Борисом с катера на место временного проживания до приезда главы общины или уполномоченного им. В идеале — я мечтала, что нас поселят в каком-нибудь припортовом отеле за чертою расположения пограничных частей. Может быть, при какой-нибудь религиозной общине. На худой конец, при казарме для проживания пограничников. Там, конечно, была охрана, но не такая, как в самом подразделении патруля. Однако, случилось совсем не так.

Когда я уже набросала в голове целых три примерных плана побега, в зависимости от того, где нас поселят, оказалось, что на поверхность Нестреи, планеты, на которой и находилась штаб-квартира приграничного патруля, никто спускаться не будет. Нартанн будет ожидать взаперти на искусственно созданной станции-спутнике, когда прибудет какой-то там адмирал для решения его дальнейшей судьбы. А нас с Борисом через три дня передадут с рук на руки пролетающему транзитом главе самой крупной общины Элгрена в этом секторе. Он как раз следовал с инспекцией на ту планету, на которую мы с Борисом и летели по легенде. И спускаться на поверхность планеты, а потом подниматься обратно – только зря тратить время и силы.

Это был крах. В первую же ночь в отведенной нам комнате на базе пограничного патруля я лежала без сна, глядя в темный потолок сухими глазами, и судорожно пыталась придумать выход из создавшейся ситуации. Если мы с Борисом окажемся у сектантов — это конец. При чем, во всех смыслах. Ни меня, ни его оттуда не выпустят до конца наших дней. А когда узнают про модификацию генома… Не только община Элгрена, но и другие похожие секты твердо стояли на том, что модификация тела разумных существ — это смертный грех. Из любопытства я читала историю. На заре этого движения, еще до того, как Земля стала членом Звездного Альянса, сектанты собственноручно уничтожали немногих тогда решавшихся на модификацию. В основном, это были женщины, желавшие так или иначе улучшить себя, привести свое тело к общепринятой норме. За измененную форму глаз, за увеличенный бюст или за уменьшенную талию на некоторых планетах религиозные фанатики забивали бедняжек камнями насмерть. Так продолжалось несколько лет. До тех пор, пока правительство Альянса не спохватилось, что численность населения на отдельных планетах катастрофически перекосилась в сторону мужского пола.

Политики вмешались и запретили подобную практику под угрозой высылки непокорных на необжитые колонии. Средневековые зверства прекратились. Вроде бы. Но у меня как-то не возникало желания на собственной шкуре проверять так ли это в действительности или нет.

Шел второй час ночи. База давно уже угомонилась. Все отдыхали. Даже Борис доверчиво уснул на другой кровати под противоположной стеной. Ко мне сон все не шел. Я ломала голову над той ситуацией, в которой мы оказались. Если бы, в теории, у нас с Борисом получилось бы выбраться из комнаты и добраться до местного космодрома, то мы были бы спасены. Я разберусь с любым механизмом и подниму в космос любую жестянку. Но все упиралось в то, что скорее всего мы бы не дошли даже до ближайшего поворота. Это в комнатах отсутствовало видеонаблюдение. Коридоры традиционно во всех подобных местах были просто нашпигованы умными камерами. Стоило бы мне сейчас высунуть туда нос, и сразу же дежурный был бы об этом осведомлен.

В ночной темноте я скорее почувствовала всеми своими обостренными до предела чувствами, чем увидела, что дверь в нашу с Борисом комнату медленно отворилась. На пороге появилась темная, едва различимая фигура. Пару секунд постояла, то ли прислушиваясь, то ли приглядываясь, и крадущимся шагом направилась ко мне, прикрыв за собою дверь. Я оцепенела.

Паники не было. Да, я напряглась, как пружина. Но чтобы визитеру от меня не требовалось, я точно сумею заставить его пожалеть о том, что он заявился посреди ночи, тайком. В том, что это не женщина, я была полностью уверена. Слишком массивной для женской была приближающаяся ко мне фигура.

Визитер приближался абсолютно бесшумно. Словно призрак, а не живое существо. У меня засосало под ложечкой. Его крадущимся, скользящим шагом можно было любоваться бесконечно. Вот только мне было не до любований. Такими навыками обладали только очень крутые спецы. И я точно знала, что близко знакомиться с любым из них для меня чревато. Меня учила жизнь, а не академии, так что я справедливо сомневалась в том, что в открытом бою сумею выстоять против такого спеца. Оставались грязные приемчики.

Прикрыв на всякий случай глаза, чтобы даже случайный блеск меня не выдал, и стараясь дышать размеренно, я прикидывала, как получше его атаковать. Шаг. Еще один. Пришелец достиг моей кровати и стал наклоняться.

Во мне словно пружина высвободилась. Я взвилась над постелью и бросилась на того, кто наведался ко мне под покровом ночи.

Годы тяжелого физического труда, бесконечных попыток выжить, устранить противника, сделали меня гораздо сильнее среднестатистической женщины. И даже, наверное, несколько сильнее тренированной женщины. Но я не обманывалась на этот счет и прекрасно понимала, что выстоять в открытом контактном бою со спецом, натасканным убивать, а среди пограничников другие не встречались, ибо слишком опасна была их профессия, у меня шансов нет. И потому единственным моим шансом было вырубить противника ударом в сонную артерию. Или хотя бы, если это фарн с их странной анатомией, дезориентировать на несколько секунд, чтобы успеть ударить в уязвимое место. Но мне не повезло.

Визитер разгадал мои намерения и сбил мне руку еще на подлете к его шее. А потом и вовсе скрутил меня, как сардельку. Я уже очень давно не попадала в такой переплет и потому, как бы мне стыдно ни было, но паника ударила в голову. Я сначала забилась в сильных руках, как пойманная рыба. Противник зашипел нечто невнятное мне на ухо и попытался подмять меня под себя. К этому моменту мы уже давно барахтались на полу, потому что моя неудачная атака привела нас обоих к падению.

На одних только инстинктах я нанесла удар ногой. И по чистейшей случайности, видимо, дежурный в божественной канцелярии сегодня был на моей стороне, я попала носком ботинка в пах нападавшему.

На мое счастье, яйца у нападавшего оказались не железные. Мужик зашипел какие-то ругательства и скатился с меня. Чем я немедленно и воспользовалась. Один удар сцепленных в замок рук в нужную точку обеспечат моему нежданному ночному гостю отдых до утра. А там разберемся. В конце концов, тут я имею право и тревогу поднять. Хотя мне и не хочется объясняться с пограничниками, каким способом я умясиусила одного из них. Врать бесконечно все равно невозможно.

Я вскочила на колени и занесла сцепленные руки над противником, занимая наиболее удобную позицию, и тут…

— Бинго, чтоб тебя лысый твилл драл до конца твоей жизни! Ты сдурела?

Я замерла. Руки сами собой медленно опустились:

— Нартанн? Ты… Но ты же под арестом… Какого… Какого гребаного твилла ты шляешься по каютам ночью?

Арлинт скованно повернулся и осторожно сел на полу. Видимо, мой удар оказался достаточно сильным и до сих пор причинял командору боль.

— Не ори, — огрызнулся арлинт, — или ты хочешь, чтобы твоей каютой заинтересовались пограничники? А ночью – именно потому, что под арестом. Как ты себе представляешь мой дневной визит? Выпустите меня ненадолго, мне тут нужно с контрабандистом Бинго кое-что перетереть?