Чтение онлайн

— Тише, госпожа Экройд! Уже все закончилось. Ваш сын — настоящий мужчина и с честью выдержал испытание! Ему сейчас окажут медицинскую помощь и боль пройдет. А полученные ожоги быстро заживут под действием стимуляторов.

И действительно, тот, кто проводил сканирование, вынул руки Бориса с покрасневшими, опухшими ладонями из сканера, и хлопнул парня по плечу:

— Молодец! Настоящий боец! Бросай свою общину, поступай учиться в академию и приходи служить к нам! Нам такие смельчаки всегда нужны!

К Борису подошел другой пограничник, с виду типичный фарн с их фиолетовой кожей и огромными фасеточными глазами, и принялся обрабатывать мальчишке руки. А у меня внутри все дрожало противной мелкой дрожью. Как Борис отреагирует? Я помнила его маниакальное желание научиться пилотированию, но очень надеялась, что ему хватит разума не забыть о безопасности.

Подросток не подкачал. Он молча, с опущенными вниз глазами, ждал пока ему обработают руки и сделают все необходимые инъекции. А потом подошел ко мне и вдруг прижался к боку, как новорожденный детеныш твилла, пихнув меня в плечо лбом.

Игра это была, или Борис действительно нуждался в утешении, я так и не поняла. И я не знаю, что со мной в этот момент случилось. Наверное, какое-то замыкание в мозгах. Но рубка катера, служившая командным мостиком, полная свободных от службы пограничников, вдруг словно отодвинулась на второй план. Я обняла Бориса и погладила по склоненной голове, по спине, прислушиваясь к его отрывистому дыханию:

— Тише, тише, дорогой, уже все позади! Ты молодец, ты прошел проверку! — Я покосилась на что-то ковыряющего в своем комме командора Ко Иана: — Скажите ему, командор!

Яоху рассеянно отозвался:

— Да, все в порядке. Геном полностью подтвержден. Вас сейчас проводят в каюту.

У меня с плеч словно огромный груз упал. Борис тоже обмяк в моих руках. Первый, самый опасный этап пройден. Теперь можно ненадолго слегка расслабиться. Пока катер в космосе, нас трогать не будут. Мы с Борисом теперь – условно безопасные. В отличие от Нартанна. Но о нем думать пока не хотелось. Все равно информации как таковой нет. Вот успокоимся, отдохнем немного с Борисом, а потом начну думать. Есть ли вообще шанс вытянуть арлинта, и заслуживает ли он его?

Иврен, который проводил сканирование, взялся показать нам с Борисом нашу каюту, по дороге без умолку болтая о том, что восхищен стойкостью и самообладанием парня, что действительно хотел бы служить с ним на одном корабле, и что сочувствует нам, что для нас все так нехорошо сложилось. По пути пограничник, расу которого я никак не могла определить, показал нам небольшую столовую, в которой кроме пищевого автомата и двух столиков на четверых ничего больше не было, и пригласил поужинать с ним в одну смену.

Чем больше болтал наш провожатый, тем больше я настораживалась. Не может быть, чтобы опытный пограничник вот так трещал, как земная сорока, фактически не закрывая рот. Неужели очередная проверка? Как с документами? Остались еще какие-то подозрения? Но какие?

Мне стало как-то зябко. Захотелось остаться одной, чтобы подумать, проанализировать. Могли ли мы с Борисом где-то проколоться? А где? Или я придумываю на ровном месте, и если бы с нас не сняли подозрения, то сейчас так легко бы не отпустили? Короткий коридор небольшого штурмового катера закончился быстрее, чем я придумала логический выход из создавшейся ситуации.

Иврен остановился у очередной серой и безликой двери и распахнул ее:

— Вот ваша каюта на время перелета на борту нашего катера. — извиняющим тоном протянул он. — Увы, это единственное, что мы можем вам выделить. Здесь тесно. Но тут вы можете спокойно отдохнуть, никому не мешая. И никто не будет мешать вам.

В крошечной каюте действительно не было места: двухярусная простая кровать занимала все пространство, оставляя сбоку крошечный проход. Тут можно было только лежать на кровати. Я поняла, почему пограничники считали, что им попадет от начальства, если бы они заперли меня с Борисом на двое суток в этой коробке. За такое действительно можно подать и в суд.

Вслух я поблагодарила:

— Не волнуйтесь, и спасибо! Мы живы, практически целы, благодаря вам еще на шаг ближе к нашей цели. Остальное пустяки. Великий Элгрен завещал нам стойко переносить все невзгоды и трудности, так что это всего лишь еще одно испытание для недостойных на пути к светлому будущему. Все хорошо.

Я не уверена, но кажется Иврена перекосило от упоминания религиозной общины. Во всяком случае, он поторопился свернуть разговор, скомкано попрощался и ушел, прикрыв за собою двери. Борис тут же открыл рот что-то спросить или сказать. Я едва успела прикоснуться пальцем к его губам, призывая к молчанию. Тут везде могут быть уши командора Ко Иана. Позже поговорим.

***

Два дня полета на катере пограничного патруля пролетели очень быстро и как-то совершенно незаметно. Сразу после того, как Иврен оставил нас с Борисом одних, мы не задумываясь и не сговариваясь по очереди посетили портативный санблок и оба завалились на кровати. По всей видимости, наши измученные пережитым стрессом организмы, оказавшись в относительной безопасности, потребовали свое. И мы с Борисом оба проспали более четырнадцати часов по корабельному времени, благополучно пропустив ужин, на который нас зазывал Иврен.

Я не обольщалась по поводу того, что до нас якобы никому не было дела. Просто с катера «гостям» все равно некуда было деваться. В принципе, пограничники могли и Нартанна не запирать. Все равно, кроме как в каюту и столовую пойти было некуда. Так что, мы с Борисом вроде были и не под арестом, но в том, что за нами негласно наблюдают, я не сомневалась.

Именно поэтому, проснувшись после длительного отдыха и позавтракав, я решила показательно провести «молебен», благо, что в комме был виртуальный пастор. В свете несомненного знакомства капитана пограничников с жизнью общины Элгрена, я еще в каюте озаботилась тем, чтобы получше самой изучить правила поведения и проинструктировать подростка, неожиданно оказавшегося на моем попечении.

Правда, благодарных зрителей, желающих внимать истине отца общины, для нас не нашлось. Стоило только мне активировать режим молитвы и едва только перед нами появилась вполне реалистичная голограмма сурового мужчины в строгом черном костюме и белой сорочке с воротником-стоечкой, как двух членов экипажа пограничного катера, сидевших за соседним столом с чашками в руках, будто ураганом сдуло. Я спрятала улыбку. Просто замечательно. Авось, теперь до прибытия нас точно не станут беспокоить. Ну а там я еще что-нибудь придумаю. Сутки у меня есть.