Чтение онлайн

Все ожидали, что услышат опус 10 № 1 ре минор в 60-й раз, но коварный Ямамото вновь обманул ожидания публики. И быстро проиграл подряд опус 10 № 2 ре мажор, опус 10 № 3 до минор и опус 10 № 4 си мажор, и каждый из них публика слышала только по одному разу. И иллюзия, что можно, не сдаваясь, сыграть это пресловутое произведение 500 раз и ни разу при этом не повториться, рухнула в одночасье. Точно он только что заявил всем нам: нет, вы имели шанс, всего один шанс в жизни, но упустили его навсегда, надо было ловить момент, а теперь уже поздно. И слезы катились по моим щекам, когда я слушала все эти три произведения, потому что понимала, что мне дается всего один шанс услышать каждый, что я уже никогда не услышу, как можно сыграть его совсем по-другому, что ты слышишь только то, что слышишь. А потом я очнулась и поняла, что пора домой.

Исполнение всех этих трех произведений заняло минут двадцать. Он убрал руки с клавиатуры, и в зале воцарилась мертвая тишина.

Он долго сидел, потом встал, поклонился, и 25 человек, оставшиеся в зале, приветствовали его громом аплодисментов. Потом он вышел на середину сцены, взял микрофон и сказал: «Думаю, что движение в метро уже началось. Надеюсь, что все вы благополучно доберетесь до дома. Спасибо, что были со мной до конца».

Затем он выпустил микрофон из рук, подошел к ящику, на котором стояли два бокала с водой, отпил глоток из одного, поставил обратно и ушел со сцены.

Я подумала: Интересно, будет ли он когда-либо еще выступать на публике?

А потом начала соображать, как нам лучше добраться до дома & надо ли пересекать реку и уже там делать пересадку и ехать по прямой, или же проще пройти пешком до Тотнем-Корт-роуд & сесть там на автобус № 8. & только тут я вспомнила, что пришла на концерт с сыном. Вспомнила только по той причине, что кресло рядом со мной пустовало.

Стараясь сохранять спокойствие, я подошла к ближайшему выходу, где двое капельдинеров сердито и тихо переговаривались о чем-то. И спросила, не видели ли они маленького мальчика. Они сказали, что не видели. Тогда я вежливо спросила, нельзя ли дать объявление по радио, на что один из них ответил, что только не в такое раннее время. Я уже приготовилась истерически требовать объявления по радио, как вдруг внимание мое привлекла программка, где красовалось следующее послание, выведенное знакомым почерком:

Так, подумала я, к любой проблеме следует подходить рационально. Пока что нет смысла беспокоиться и огорчаться, потому что вполне возможно, что он благополучно добрался до дома. И прежде всего мне надо взять коляску & ехать домой, & и если его там не окажется, вот тогда уже и решу, стоит беспокоиться или нет.

Я выкатила коляску из гардеробной, вышла на улицу, взяла такси и поехала домой, чтобы как можно скорее узнать, стоит ли беспокоиться или нет. Дверь оказалась запертой, что вполне понятно, ведь ключа у него не было. Я отперла дверь и вошла. А потом подумала, что если он каким-то образом все же попал в дом, то где ему быть, как не наверху, в постели. И я поднялась наверх. Он лежал и спал, прямо в одежде. Окно в комнате было открыто. Щеку украшала длинная царапина.

Я спустилась вниз и подумала: к любой проблеме следует подходить рационально. Я страшно перепугалась, но стоит ли говорить ему, чтобы он больше никогда так не делал, хотя бы потому, что я страшно перепугалась? И потом, какие опасности подстерегали его на пути к дому? Движение? Но в этот час его почти что нет. Грабители?.. Возможно, но маловероятно, что они будут нападать на маленького мальчика, уж скорее, нападут на какого-нибудь мужчину при деньгах или дорогих часах. Насильники? Тоже возможно, но вряд ли они станут нападать на маленького мальчика, больше вероятности, что нападут на меня. & только тут я поняла, что подверглась бы большому риску, если бы возвращалась домой пешком. Похитители детей? Тоже возможно, но маловероятно. Сатанисты: возможно, но вряд ли. Какой-нибудь маньяк, испытывающий наслаждение при нанесении ран и увечий слабому, безобидному существу? Тоже возможно, но тоже вряд ли.

И тут я подумала: Глупости все это! Разве мы так уж часто ходим на концерты? Так стоит ли стращать его всякими ужасами, которые могли случиться, но не случились? Просто скажу, чтобы в следующий раз попросил у меня денег на такси, потому что путь до дома неблизкий. Стоило подумать о такси, как я тут же вспомнила, что потратила на поездочку 35 фунтов — сумму, которую никак не могла себе позволить. Включила компьютер, открыла журнал «Разведение пуделей» за 1972 год (том 48, выпуск 3-й) на 27-й странице и принялась печатать подзаголовок: «Стрижка пуделя в сельских условиях — секрет успеха».

Людо встал в 11.00. Я печатала до 2.00. То есть работала на протяжении почти семи часов подряд — очень неплохой результат, удалось компенсировать затраты на концерт, такси и мороженое. Я подумала: первое — если работать в таком темпе каждый день, можно сэкономить массу времени и денег; и второе — если бы я могла сыграть произведение 60 раз за 7 часов, то, возможно, научилась бы его играть. И мне страшно захотелось еще раз услышать балладу Брамса, опус 10 № 2, которую удалось послушать вчера на концерте всего один раз.

Я взяла Людо в книжный магазин & приобрела там «Фортепьянные произведения Брамса», том I, & принесла его домой. За компьютером я просидела сегодня достаточно, к тому же не спала ни минуты, а потому решила, что могу позволить себе немного расслабиться. Могу хотя бы попробовать сыграть это произведение; и вот я начала играть, всего одну музыкальную фразу, повторяя ее вновь и вновь, пытаясь таким образом ее разнообразить. Но она всякий раз звучала одинаково, за тем исключением, что временами я умудрялась сделать несколько ошибок, временами — много, и всего лишь раз — ни одной. Я играла одну и ту же музыкальную фразу снова и снова, пока наконец она не стала состоять из массы ошибок, и когда я в десятый раз сыграла ее с целым морем ошибок, Людо начал хохотать.

Я развернулась на табурете и посмотрела на него. Он продолжал хохотать.

Тут мне захотелось треснуть его как следует, если он еще хотя бы на секунду задержится в этой комнате. Но я сдержалась, встала, пошла наверх в ванную н захлопнула за собой дверь. В ванной стоял страшный холод. Я опустила крышку унитаза и уселась на него.

Где-то я прочитала об одном эксперименте, который проводился с новорожденными обезьянками. Им подсовывали суррогатных тряпичных матерей, которые вели себя просто чудовищно. Одна выпускала в детеныша струи воздуха, другая была снабжена специальным устройством — выбрасывала проволочную раму, которая резко отталкивала его, и он падал на пол. У третьей по команде выскакивали острые медные шипы. Реакция маленьких обезьян была всегда одинакова: они еще крепче прижимались к этому монстру или же, если их отшвырнули, терпеливо ждали, пока не исчезнут шипы, а потом возвращались к своей «матери» и снова крепко прижимались к ней. Порой я кажусь самой себе именно таким монстром, с шипами, проволокой & струями воздуха. И хотя исследователям не удалось доказать, что подобное поведение суррогатных матерей развивает у детенышей психопатию, однако... Позже исследователи отказались от работы с тряпичными матерями & попробовали вместо них монстров из плоти и крови. Они выращивали самок обезьян в строжайшей изоляции, затем проводили спаривание & когда рождались детеныши, некоторые матери проявляли к ним полное безразличие, а другие обращались с потомством с особой жестокостью. Порой имел место даже летальный исход — озверевшие мамаши прокусывали череп детеныша, или же швыряли его об пол, или же тискали & терзали до тех пор, пока он не погибал.

И я подумала: нет, к этой проблеме следует подойти рационально. Или лучше вообще о ней не думать. Я подумала: сегодня мне не удалось поспать, так что пойду и лягу в постель, а когда проснусь, все предстанет в совсем другом свете.

Я подумала: этот эксперимент вызвал больше вопросов, чем ответов. Куда как интересней было бы составить психологический портрет человека, который, вместо того чтобы заниматься Аристархом и Зенодотом, посвящает всю свою жизнь и время развитию психопатии у собственного детеныша. Я пыталась убедить себя, что главным исследователем был, по всей видимости, какой-нибудь детеныш доспоковской эпохи. Я была почти уверена, что до Спока существовал хотя бы один врач, создавший теорию, что младенца следует кормить только по расписанию, не обращая внимания на его крики, плач и прочее, но хотелось бы знать наверняка. Как оградить Людо от чтения об обезьянах, помещенных на 45 дней в вертикальную камеру из нержавеющей стали, отчего у них за 9 месяцев вырабатывается устойчивая психопатия депрессивного характера? Или от сведений о том, о чем в данном эксперименте просто умалчивалось, в частности о размере камеры, ее форме, возрасте подопытного при заключении в эту самую камеру & прочих факторах? Да и как я могу быть уверена в том, что по достижении совершеннолетия он не будет находиться в постоянном поиске некой суррогатной обезьяны, замещающей мать?..

Я долго спала, а когда проснулась, почувствовала себя гораздо лучше.

И подумала: а этой осенью ему уже в школу.

Подумала: если спущусь вниз, вряд ли буду прокусывать ему череп. И спустилась вниз.

Людо сидел на полу.

И сказал: Я закончил Песнь двадцать четвертую «Одиссеи»!

Я искренне обрадовалась: Что ж, ЗАМЕЧАТЕЛЬНО!

И поскольку всегда держу свое слово, добавила: Ну что, теперь я должна начать учить тебя хирагане?

И он ответил: Да нет, не надо. Я уже знаю.