Чтение онлайн

В действительности же у Ёсинобу не было ни малейших причин питать какое-то особое расположение к Сацума или к Тёсю. К сацумцам он действительно вплоть до прошлого года относился отрицательно, а к Тёсю был попросту безразличен. А в прошлом году по поводу известных событий высказывался уже следующим образом:

– Тёсю в общем-то наивно-простодушны. Как с самого начала выступили под антисёгунскими знаменами, так и до сих пор считают сёгунат своим главным противником. И это постоянство мне в них нравится. А Сацума – не-е-т… До самого последнего момента были якобы за примирение двора и военного правительства, маскировались чуть ли не под союзников, демонстрировали полную готовность в согласию, а затем вмиг – поворот, блеск кинжала и удар в самое сердце бакуфу! Вот за это лицемерие я их и ненавижу!

То же самое было и на этот раз. Увидев, что представился счастливый случай разбить войска Тёсю, сацумцы стали столь рьяно предлагать немедленно атаковать противника, что иногда казалось, будто они готовы сделать это самостоятельно. По крайней мере, их рвение было сильнее, нежели у старинного союзника бакуфу – клана Аидзу. Именно в это время лидер сацумцев Сайго Ёсиносукэ [102] направил на родину депешу, в которой, в частности, сообщал, что «… Хитоцубаси имеет тайные сношения с Тёсю…»

У людей из Сацума были основания беспокоиться. Глядя на огни в стане войск Тёсю, окруживших Киото, такие сторонники Сацума, как принц Накагава и канцлер Коноэ вполне могут испугаться и при случае переметнуться к Тёсю. И если – в страхе или растерянности – они это сделают, то влияние Сацума при дворе за одну ночь упадет до нуля. А уж если Тёсю стакнется с Ёсинобу, у которого в руках вся армия бакуфу, то придворные заведомо так и поступят! И тогда Сацума придется иметь дело с военной коалицией Хитоцубаси и Тёсю, а это – верное поражение!

– А Ваше Превосходительство осведомлены о том, почему так забеспокоились сацумцы? – спросил у Ёсинобу при встрече Хара Итиносин. Тот утвердительно кивнул. Конечно, Ёсинобу предвидел, что в лагере сацумцев возникнет беспокойство. А чтобы еще больше подогреть их нервозность, он все оттягивал и оттягивал начало военных действий. Иными словами, и в этой партии Ёсинобу переигрывал сацумцев наголову.

– Так что, в конце концов, Вы собираетесь делать? – спросил заинтригованный Итиносин.

– Как что? Ударить по ним! – бросил Ёсинобу.

– Верно! – хлопнул себя по колену Хара: мысли Ёсинобу полностью совпали с его собственными. Атака на силы Тёсю теперь нужна, как дождь в засуху. Сейчас, до начала военных действий, Ёсинобу со всех сторон окружен врагами и настолько одинок, что иногда кажется, будто ему самому нужна помощь. Но если все силы, пусть и временно, объединятся против общего врага под названием «Тёсю», а Ёсинобу возглавит эту коалицию, то дворцовые круги сразу попадут под его влияние. Да, собственно, и в лагере Тёсю самого Ёсинобу как человека за врага не считают. Враги у них другие. Ведь какова цель военной кампании Тёсю, что, так сказать, начертано крупными буквами на знаменах их авангарда? «Долой Сацума, покончим с Аидзу!» А какие лозунги на других их стягах? «Почитать императора, изгнать варваров!» Иными словами, разбить Тоса и Аидзу и тем самым окончательно разогнать зловещие тучи, окутывающие чистейшую идею почитания императора и изгнания чужеземцев. Простота Тёсю и их преданность этой идее Ёсинобу буквально умиляли.

– И какие же у нас перспективы?

– Думаю, что неплохие. Я, по крайней мере, надеюсь покончить с Тёсю одним ударом.

Да, что ни говори, а так оно и есть. На стороне начальника охраны дворца, то бишь Генерал-губернатора и хранителя Запретного города, объединенная армия из отрядов двадцати пяти кланов, находящихся сейчас в Киото. Ядро этих сил составляют войска Тоса и Аидзу, которые сейчас, наверное, самые боеспособные в стране. Похоже, Тёсю действительно ввязываются в битву, в которой у них очень мало шансов на победу.

– Бедные Тёсю! – сокрушенно сказал Хара Итиносин, обращаясь теперь уже к Курокава Кихэй и Сибусава Эйдзиро, с которыми он встретился в своем кабинете по завершению аудиенции у Ёсинобу.

Хара обычно называл сацумцев «бататы» [103] :

– Тёсю хотели использовать с своих целях уловки «бататов». И что же? Уже четыре раза им посылали требования отвести войска, но они тупо отказывались. И если они сейчас все-таки отведут войска, то теперь, когда сацумцам это надоело, все эти хитроумные маневры Тёсю кончатся ничем. Если же Тёсю вообще не прислушаются к голосу разума и начнут военные действия, то в выигрыше опять-таки окажутся все те же «бататы», – рассуждал Хара.

Между тем Ёсинобу очень не хотелось, чтобы объединенные войска двадцати пяти кланов, которые сейчас размещались в Киото, помогали бы укреплению военной мощи Сацума. Именно поэтому он до последнего момента медлил с приказом о начале военных действий. Но девятнадцатого числа седьмого лунного месяца (20 августа) окружившие столицу войска Тёсю вдруг сами двинулись в наступление. Часть их формирований уже к пяти часам утра вышла в район императорского дворца, а в шесть часов при поддержке артиллерии начала штурм дворцовых ворот, которые обороняли войска нескольких самурайских кланов. Город охватила паника.

О том, что авангард войск Тёсю двинулся на столицу, Ёсинобу узнал примерно в половине пятого утра. Эту ночь он тоже проводил с О-Ёси. Когда прислужники из-за кипарисовых дверей доложили о том, что противник начал наступление, Ёсинобу быстро вскочил:

– Неужели пошли?! – Однако мгновение спустя он уже овладел собой и спокойно сказал в глубину темной комнаты:

– О-Ёси, ты готова?

– Точно так! – то ли спросонья, то ли в панике она ответила ему, как настоящая дочь пожарника. Ёсинобу расхохотался. Он-то спрашивал девушку о том, готова ли она умереть за него, как подобает слуге самурайского дома!

Перейдя в соседнюю комнату, Ёсинобу начал облачаться в парадную форму, одновременно отдавая один приказ за другим. Четкость, с которой сыпались указания, производила большое впечатление на приближенных, невольно заставляя их вызывая мысли о том, что если бы их господин родился в «период воюющих провинций», то он наверняка был бы уже властелином державы.

Вскочив на боевого коня, Ёсинобу сразу пустил его в галоп. Для аристократов периода Эдо это тоже было крайне необычно – выступить вот так, практически в одиночку, лишь с четырьмя-пятью всадниками сопровождения…

Было все еще темно. Добравшись до квартала Такэя, Ёсинобу едва не сшиб двух пехотинцев с белыми повязками на головах, которые во весь дух бежали по узкой улочке. Они были в легких кольчугах, с пиками для рукопашного боя. Спустя некоторое время он увидел другую пару ратников в такой же форме, которые столь же целеустремленно продвигались вперед.

«Наверное, разведчики из Аидзу, – подумал Ёсинобу, проводив их взглядом. – Молодцы, споро работают!» – Только потом он сообразил, что это, точно, были разведчики, но – из передовых частей Тёсю. В свою очередь, солдаты из Тёсю, увидев одетого в полную парадную форму Ёсинобу, приняли его за какого-то придворного аристократа и потому не обратили на всадника никакого внимания.