Чтение онлайн

– Бесполезно! – отрезал Ёсинобу, подразумевая, что кто бы сегодня ни стал сёгуном – бакуфу это уже все равно не спасет.

– Что бесполезно? – не понял Сюнгаку.

– Ну подумайте сами: режим ведь так одряхлел, что его уже никто и ничто не оживит. В самом деле, в стране все еще действует система, которую ввел Токугава Иэясу для того, чтобы положить конец междоусобным схваткам времен «воюющих провинций». Этой древности уже скоро триста лет! И сегодня она не в силах ни противостоять иностранным державам, ни бороться с хлынувшими из-за моря новшествами. Бесполезно! Новой ситуации должна отвечать новая система управления!

Сюнгаку умел слушать. Вот и сейчас он говорил мало и только с готовностью кивал в нужных местах в знак одобрения. Ободренный, Ёсинобу буквально заблистал красноречием:

– Ведь что такое хатамото? – Ёсинобу коснулся очень скользкой темы. – За триста лет они превратились в бездельников и тунеядцев, и ныне не играют той роли, к которой были изначально предназначены – роли защитников бакуфу. Сегодня военным нужно уметь владеть винтовкой, стрелять из пушки… А высокородные хатамото считают, что им это не по чину, что это дело простых солдат, поэтому сами западных винтовок в руки не берут, боевой подготовкой себя не утруждают. И что же? В конце концов, пришлось пехоту набирать заново из простолюдинов! Как известно, так были образованы и артиллерийские части, и пехотный батальон бакуфу, построенный по французскому образцу. Эти войска хорошо показали себя в экспедиции против Тёсю. А где в это время были хатамото? Пребывали в Эдо, в этом своем призрачном раю, причем, заметьте, регулярно получая жалованье. Разве не так? Не только бакуфу, наверное, ни одно правительство в мире не может позволить себе кормить несколько десятков тысяч бездельников, да при том еще содержать тысячи новобранцев! Конечно, на это никаких денег не хватит! Уже только поэтому бакуфу не выжить – съедят его эти хатамото!

– Действительно! – рассеянно поддакнул хитрый Сюнгаку. Впрочем, как старый соратник Ёсинобу, он хорошо понимал, что тот имеет в виду. Наверное, действительно не было иного способа спасти дом Токугава, кроме как реформировать сам сёгунат, разрушить феодальную систему и создать в стране сильную централизованную власть по европейскому образцу, например, такую, как бонапартизм при Наполеоне III. Правда, для этого понадобится как-то ликвидировать триста самурайских кланов…

«Хорошо ему так рассуждать…» – подумал Сюнгаку, который сам как даймё клана Фукуи в провинции Этидзэн имел доход в 320 тысяч коку. Сюнгаку хорошо знал и то, что мысли, которые сейчас излагал Ёсинобу, уже получили широкое хождение в кланах западной Японии и, прежде всего, в Сацума. Некоторые поговаривали, что эти идеи восходят к взглядам «последнего гения бакуфу», самурая Огури Кодзукэносукэ, которые сложились у него во время зарубежной поездки. Другие утверждали, что на Огури повлиял Куримото Дзёун. А были и такие, кто считал автором такого подхода французского посланника Леона Роша.

Ходили неясные слухи о том, что Ёсинобу тоже склоняется к этой точке зрения, но Сюнгаку им не очень верил, поскольку хорошо знал, что Ёсинобу был невысокого мнения об Огури и потому, казалось бы, не должен был поддерживать его теорию. Однако сейчас он излагал именно ее.

«Ну, теперь все стало ясно», – решил Сюнгаку. «Западник» Ёсинобу был крайне неравнодушен ко Франции и даже начинал было учить французский язык (правда, вскоре бросил). Ему нравилось французское оружие, французская армейская подготовка, он любил слушать рассказы о государственном устройстве и истории Франции. К тому же французский посланник Рош настолько хорошо прижился в Японии, что стал чуть ли не консультантом бакуфу. В отличии от английского и других послов, которые называли сёгуна «Его Высочество», Рош всегда говорил «Его Величество», показывая, что именно потомки Токугава Иэясу являются коронованными правителями страны. Наверное, Рош и навел его на мысли о необходимости перестройки японской государственной системы…

С другой стороны (хотя Сюнгаку таких деталей не знал), Рош психологически был как нельзя лучше подготовлен к таким преобразованиям, поскольку служил у Наполеона III. А Шарль Луи Наполеон Бонапарт чем-то очень напоминал Ёсинобу. Племянник знаменитого Наполеона I, Луи Бонапарт законным образом возглавил дом Наполеонов (или, как называли его японцы, Напо), поскольку и его старший брат, и сын Наполеона I герцог Рейхштадтский умерли молодыми. Несмотря на то, что во Франции эпоха правления Наполеонов уже закончилась, Луи с помощью армии провозгласил себя императором, за что был арестован и выслан в Америку, но в результате революции в феврале 1848 года вернулся в страну, был избран сенатором, затем стал президентом с ограниченными полномочиями, и, наконец, в пятом году Каэй по японскому летоисчислению (1852 год) путем всенародного голосования избран императором. Он питал к Японии больший интерес, чем того требовала дипломатическая необходимость, и симпатизировал бакуфу. Конечно, дело не доходило до того, чтобы советовать сёгуну поступить так же, как поступил он, но Рош, тем не менее, вполне мог намекнуть Ёсинобу, чтобы тот действовал в этом ключе.

Все это очень хорошо. Однако Ёсинобу сейчас более всего беспокоило то, что маневры Огури и его сторонников могут вынудить западные державы пойти на резкие ответные меры. Ведь для того, чтобы снова сосредоточить всю власть в руках дома Токугава, нужно было фактически выиграть еще одну битву при Сэкигахара – и это явно следовало из плана Огури. Судя по тем отрывкам, которые активно обсуждали знающие люди, в плане предусматривалось значительно укрепить военные части бакуфу, построенные по французскому образцу, и именно с их помощью разбить всех противников правительства, будь то Тёсю, Сацума, Тоса или руководимый Сюнгаку клан Фукуи из провинции Этидзэн. Иными словами, планировалось одним ударом разрушить всю старую клановую систему и создать новый режим Токугава. Узнав об этом плане, даже такой сторонник бакуфу, как Яманоути Ёдо из клана Тоса не удержался и с досады грохнул кулаком по татами [112] – Сюнгаку сам это видел. Даже Ёдо был против! И не мудрено, что с тех пор, как пошли слухи о плане Огури, клан Сацума стал относиться к бакуфу очень настороженно (что, с другой стороны, для «стороннего» клана было довольно естественно).

«А теперь, – продолжал размышлять Сюнгаку, – те же опасные мысли мало-помалу начинает излагать и сам Ёсинобу. Ну хорошо, я-то даймё токугавского дома, а если бы такие речи услышали другие, например, „сторонние“ даймё?» – подумал Сюнгаку и собрался было перебить Ёсинобу. Но проницательный Ёсинобу уже понял, что у Сюнгаку на уме, и взглядом его остановил: «Нет-нет, господин Сюнгаку, уж дослушайте до конца!». Верный вассал опустил глаза и промолчал. А Ёсинобу продолжал, глядя куда-то поверх его головы:

– А раз сёгунат Токугава находится на грани краха, то сёгуна должны выбирать не мы! – Под «мы» имелся в виду дом Токугава. До конца своих дней Сюнгаку не мог вспоминать эти слова без внутренней дрожи. Ёсинобу дал настолько четкий правовой анализ ситуации в стране, как будто в течение многих лет изучал юриспруденцию. Ведь действительно: строго говоря, само появление на свет фигуры сёгуна было обусловлено военной силой, а его главенствующее положение связано с тем, что он добился и формальной, и фактической поддержки со стороны сообщества феодалов. Именно так обстояло дело во времена Иэясу. С течением времени военное могущество сёгунов убывало, и даймё иногда переставали считать себя обязанными рассматривать сёгуна как главу своего сообщества. Об этом говорит и пример Ода Нобунага [113] , который в свое время сбросил сёгуна Асикага. Значит, формально главу своего союза должны выбирать сами даймё.

– Что?! – опешил Сюнгаку. – Даймё? Выбирать сёгуна?

– Да, пусть выбирают, – кивнул теоретик Ёсинобу. Сюнгаку замолчал. Он как-то разом и полностью потерял присутствие духа и не находил слов для того, чтобы возразить господину. Жесткий, временами даже устрашающий тон Ёсинобу, сам язык изложения, местами, может быть, отдающий мертвечиной, но в существе своем отличающийся безупречной логикой – все это удержало Сюнгаку от возражений. Он только беспомощно спросил:

– Так Вы что же, будете собирать всех даймё?

Ёсинобу снова кивнул. Да, нужно собрать их всех – триста человек. Пусть детально все обсудят и сделают свой выбор.

При этих словах Ёсинобу Сюнгаку показалось, что ему тоже есть, что сказать. Разве не выльется эта затея в бесполезную толчею и сумятицу? Ведь среди даймё много умственно отсталых, есть и полные идиоты…

– Пусть даймё сами решают, кто из них достоин участвовать в этом деле, а кто – нет! – отрезал в ответ Ёсинобу.

Итак, полноправные выборщики сами решают, кому из них участвовать в выборах. Сёгун, избранный таким образом, не будет уже одним из тех «великих полководцев», что правили вплоть до Иэмоти; скорее, он будет напоминать президента… Наполеон III в 1852 году совершил государственный переворот, а потом был избран главой государства на десятилетний срок, получив семь миллионов голосов… Не такие ли замыслы мелькают в голове Ёсинобу?

А тот продолжал:

– Как Вы верно заметили, господин Сюнгаку, среди даймё есть и умные, и глупые. Давайте отошлем глупых по домам, оставим только умных, и пусть они выберут сёгуна. А потом обсудят и другие государственные дела, поделят между собой посты в правительстве и, наконец, используют все свое влияние для того, чтобы реформировать сёгунат. Они могут уволить половину нынешних чиновников бакуфу или вообще уменьшить их число, вооружить хатамото винтовками, мобилизовать всех, вплоть до замковых слуг…