Чтение онлайн

– За мной! Вперед! – снова выкрикнул Ёсинобу. А его блестящий, может быть, чересчур быстрый ум уже обдумывал новую структуру армии. Нельзя, как сейчас, опираться на войска кланов: основу армии должны составлять регулярные части, подчиняющиеся непосредственно бакуфу. Все они должны быть построены по европейскому образцу, исключая, может быть, соединения самураев, вооруженных копьями и мечами. Сейчас в Эдо и Осака у нас уже есть тринадцать пехотных батальонов. Да у артиллеристов – восемьдесят орудий. Несколько дней на подготовку – и я сам возглавлю поход на Запад! А правитель Ига пусть ведет двадцать вспомогательных батальонов, составленных из новобранцев!

Все это Ёсинобу и выпалил Итакура единым духом, как будто прочитал давно выученный наизусть текст.

Потом заговорил о том, что лично он возьмет с собой в поход. Пора отказаться от этих идиотских процессий даймё, которые тащат с собой в дорогу, все, вплоть до банных шаек. Подобно европейскому генералу (а, может быть, подобно самому Наполеону) ему достаточно иметь три ранца: один с зимней формой, другой – со сменой белья, в том числе исподнего, а третий – с часами и другими личными вещами. Провиант? Как всякому солдату, ему полагается паек!

Слова выскакивали из Ёсинобу последовательно и регулярно, как будто внутри него работала какая-то машина, при том, что все его суждения были необычно новыми, но совершенно конкретными.

Советник Итакура по-прежнему ошарашено молчал. Ну и голова у нового главы дома Токугава!

Ёсинобу немедленно собрал своих помощников во главе с Хара Итиносин на военный совет. Было решено выступить в поход не позже, чем через десять дней, а до того обязательно приобрести два военных корабля. Иностранные купцы как раз предлагали два (один в Нагасаки, другой – в Иокогама), и Ёсинобу приказал немедленно их купить. Одновременно он распорядился повсюду раструбить о подготовке «генерального удара». Шум вокруг планов бакуфу, да и вообще их огласка в данном случае должны были не только оказать психологическое давление на Тёсю, но и поднять престиж правительства среди верных ему кланов. Пусть об этом говорят повсюду!

Больше всех удивился вспышке этих слухов Мацудайра Сюнгаку. Не откладывая дела в долгий ящик, он приказал подать паланкин и поспешил в особняк Вакаса в Саду Священного Источника, надеясь переговорить с Ёсинобу.

В тот день у Ёсинобу было много посетителей, и Сюнгаку пришлось достаточно долго ждать аудиенции в одной из комнат особняка за чашкой чая.

«Да, похоже на то, что он сам не знает, чего хочет. Совершенно непредсказуемый человек», – размышлял Сюнгаку, которого вся эта история со спешной экспедицией против Тёсю поставила в совершенный тупик. Он с самого начала был против этой идеи. И не только он. Все знакомые Сюнгаку, будь то Яманоути Ёдо из Тоса или Датэ Мунэнари из Иё и Увадзима тоже были против. Почему? Да, прежде всего, по той простой причине, что начать гражданскую войну в условиях, когда западные державы так внимательно наблюдают за развитием ситуации в Японии – значит создать дополнительную угрозу для страны, значит, в конечном счете, сократить время жизни, отпущенное бакуфу. К тому же на кланы, в которых будет проводиться мобилизация, снова ляжет непосильное бремя военных расходов… А цены из-за войны наверняка взлетят на такую высоту (хотя они после открытия страны они и так поднялись донельзя), что это неминуемо приведет к волнениям простолюдинов, мятежам и восстаниям крестьян по всей стране…

Все это так. Но главная проблема состояла в том, как именно объявил Ёсинобу о своем решении. Разве не он еще вчера уверял Сюнгаку, что высшим органом государственного управления теперь будет совет даймё? И что же? Еще не отзвучали эти слова, а он уже самовластно, не посоветовавшись ни с кем, принимает решение по такому важному вопросу. Разве это дело?

Наконец, Ёсинобу принял Сюнгаку, и тот, правда, в уже значительно более мягкой форме, рассказал Ёсинобу о своих сомнениях.

Но Ёсинобу с порога их отмел:

– Я говорил о том, что нужно будет сделать, если меня изберут сёгуном. А сейчас я всего лишь глава дома Токугава, и потому не имею никакого права собирать совет даймё!

Строго говоря, именно так оно и было, но и вопрос Сюнгаку был немного о другом: он всего лишь хотел удостовериться в искренности побуждений собеседника. Ведь если Ёсинобу будет так же жонглировать словами и дальше, то и в бакуфу, и в обществе в целом всегда будут неправильно истолковывать его намерения и сомневаться в их чистоте… Но в открытую спросить об этом Ёсинобу у Сюнгаку не хватило духа.

Однако Ёсинобу и сам посмотрел на Сюнгаку с таким выражением, как будто хотел сказать: «Господин Сюнгаку! Вы что, не понимаете, чего я на самом деле хочу?» А вслух сказал:

– Ударить! Ударить по ним!

И пояснил, что хочет одним «генеральным ударом» покончить с кланом Тёсю, тем самым восстановить честь и достоинство бакуфу и довести войну до победного конца.

– Что касается тактики действий, то я ударю со стороны Санъёдо, а господин Кисю (Токугава Мотицугу) – со стороны Санъиндо [114] с тем, чтобы нашим войскам соединиться у замка Ямагути, столицы Тёсю. Причем цель этой операции – ни в коем случае не военная, а политическая. Надеюсь, Вы, господин Сюнгаку, как человек незаурядный, это хорошо понимаете.

Падкий на лесть Сюнгаку при этих словах заметно подобрел…

К подготовке операции Ёсинобу надеялся привлечь и императорский двор. Сейчас, когда клан Тёсю объявлен «врагом трона», при подготовке «генерального удара» очень не помешал бы соответствующий императорский указ – это оказало бы на противника большое психологическое воздействие…

При дворе все предложения Ёсинобу были с готовностью приняты. Сейчас и члены императорской фамилии, и все сановники, стоявшие у кормила власти, полностью поддерживали бакуфу, а император Комэй буквально ненавидел Тёсю, так что смелый план Ёсинобу был встречен исключительно доброжелательно.

Скоро все приготовления к походу были завершены. Восьмого числа восьмого лунного месяца второго года Кэйо (16 сентября 1866 года) облаченный в парадную форму Среднего советника Ёсинобу как высший представитель реальной власти в стране от имени сёгуна нанес визит в императорский дворец.

Император ждал его у Малого дворца. Молча поприветствовав гостя, он прошел в его сопровождении в хранилище документов, где и был зачитан августейший указ о начале военных действий против Тёсю. Здесь же император вручил Ёсинобу священный меч.

Это был старинный обычай. Издавна и в Китае, и в Японии главнокомандующий, отправлявшийся по приказу императора в дальний военный поход, получал из его рук священный меч, что символизировало будущую победу над мятежниками. Так было заведено в эпохи Нара [115] и Хэйан [116] , однако с приходом к власти дома Минамото и основанием Камакурского сёгуната военные походы стали считаться внутренним делом главного воинского дома и осуществлялись теперь безо всяких императорских указов. Церемония вручения священного меча, естественно, тоже ушла в прошлое и возобновилась только теперь, спустя 650 лет, когда такой меч получил Ёсинобу.

Естественно, идея процедуры принадлежала не императорскому двору, а самому Ёсинобу, двор только действовал по составленному им плану. Но возобновление церемонии вручения меча стало не просто возрождением старинного обряда, а и важным политическим событием. Получение меча из рук императора знаменовало собой – по крайней мере, в теории – конец системы военного правления, которая сформировалась еще во времена Минамото. И Ёсинобу, подобно полководцам хэйанских времен, принимал меч как верный вассал императора…