Чтение онлайн

Мы ещё немного посидели в баре, посовещались и через полчаса сказали Дипломату, что согласны: несрочное задание учёных с Янтаря подождёт. Хлопнув от радости в ладони, хозяин заведения разрешил бесплатно переночевать в местной «гостинице».

Выдвинулись с утра пораньше — в шесть тридцать, когда на улице ещё властвует ночь, но заметно приближение дня — на небе погасли все звёзды, небо светлеет.

По координатам, скинутым Дипломатом, идти нам предстояло на территорию, на юго-западе граничащую с Затоном. В принципе, не так-то и далеко. Пару-тройку часов — и мы на месте. Конечно, не без моей помощи в роли ведущего.

Хорошо, что не пришлось топать на сам Затон. Терпеть его не могу. Сыро там, ветер такой промозглый дует, вонь постоянная — раньше по этой территории протекала река, но потом обмельчала и распалась на крохотные озёрца, впоследствии превратившиеся в болота различных размеров — от десятка до нескольких сот метров. И ладно бы они просто воняли, так из больших же ещё всякая пакость вылезти может, замучаешься потом отбиваться. Писали как-то в Сети, мол, один старатель возле болотца перекусить сел, увлёкся, захрустел галетами и не услышал, как к нему сзади леший — мифический мутант, якобы живущий в болотах и существование которого вопрос весьма и весьма спорный, — подошёл, за горло схватил — и утащил в трясину. Байка это, конечно, не может таких тварей ни в одном болоте на Затоне водиться, чтобы людей куда-то утащить, иначе бы уже куча свидетельств и фотографий было — сталкеры народ по большей части любопытный, к тому же за уникальные фото «ботаники» также платить готовы. Увидели бы ходоки — сидит возле трясины страшила такая огроменная — непременно бы запечатлели. Хоть издалека. Но байка-то — она на то и байка, чтоб припугнуть малёха, чтоб не лезли, куда попало и оборачивались чаще. Леший не вылезет, зато какой-нибудь псевдоквак или головоног вполне может.

Через два с половиной часа мы оказались на месте. Похоже, больше никто о вертушке не узнал, потому что следов возле неё не наблюдалось. Что ж, неудивительно. Сделка есть сделка, про неё обычно налево говорить не принято.

Открыв вертолёт, мы увидели, что оборудование лежало в трёх рюкзаках, и каждый килограмм по шестьдесят весил. Как специально для нас, ведь свои рюкзаки мы не взяли — надобности нет. Плюс ещё одна отдельная коробочка на столе возле двери, которую взял к себе Шайга. Собрав оборудование, мы принялись просто обыскивать вертолёт, и даже не заметили, как Кран куда-то исчез. Оказалось, он от нечего делать, из интереса, пошёл на территорию какой-то бывшей промышленной базы. Место-то — проходной двор, хоть там сейчас никто и не ходит, всё, что можно, оттуда уже порастаскали. Артефактов там почти не бывает, хотя если уж появится какой — непременно редкий и дорогой, но видно его тогда издалека — как правило, под ЛЭП лежит и переливается так красиво. Не найдя «дара аномалии», Кран не успокоился и принялся ходить вокруг, что-то искать. Казалось бы, что там интересного или тем паче полезного — территория промышленной базы бетонным забором огорожена, внутри него только одно здание, без окон, с улицы много помещений просматривается, пустое оно почти. Ещё ЛЭП да будка какая-то, только с какого перепугу она там вообще стоит — непонятно. Ладно бы на въезде на территорию, но и то странно — не военная же база, а то в стороне. Какой с неё толк? Одна комнатушка маленькая внутри, в которой дежурный сидел раньше — и всё. Шкаф, стул, стол. Поэтому, понятное дело, представляет интереса эта будка ещё меньше, чем сама база, а на последнюю никто, мягко говоря, не рвётся. Повезло, что вертолёт рядом с ней упал, сел точнее. Место неприметное. И как это часто бывает, грибное. Вот лежит монетка под ногами — а мы не можем опустить голову и увидеть её, смотрим куда-то вдаль. Так же и с будкой случилось. Может, предполагал по какому-то опыту, может, слышал где, что мало вероятнее, а, скорее всего, по привычке всё проверять — стал Кран в будочке ногой в пол долбить. Он и на привалах так нередко делает — почву проверяет. Но зачем сейчас он это делать стал — ума не приложу; сам говорит, что «просто так». Ну, да ладно, не о том речь. Потопал кавказец и по гулкому звуку понял, что внизу пустота. Его это крайне заинтересовало. Он и стал пол вокруг исследовать, мол, тут люк где-то быть должен, вниз вести. Тут как раз на сигнал его ПДА — больше ничего не говорило о том, где он, не предупредил ведь, гад такой, — пришли мы с Шайгой. Послушали, что сказал он нам, и посмеялись. Он обиженно засопел и продолжил люк искать, говоря «ну, погодитэ у мина, погодитэ…». Я зачем-то полез во внутренний ящик стола — и, видимо, задел какую-то кнопку. Квадратик пола прямо под кавказцем стал подниматься, наёмник едва успел отскочить к стене и прицелиться в образовывающийся провал в полу. Оттуда шёл свет.

— Это что ещё такое? — ошалело пробормотал Шайга.

Ему никто не ответил.

Минуты две мы молча стояли, держа под прицелами дыру в полу, готовые выстрелить во всё, что из неё выскочит.

Но оно не спешило нападать либо, что вероятнее всего, там попросту никого не было.

Мы осторожно начали подходить к люку. Вниз уводила лестница. Отсюда виднелись самые обычные бетонные стены, окрашенные в зелёный цвет, бетонный пол. Где-то дальше под потолком висела тусклая лампочка. Первым, как первооткрыватель, спустился Кран. Не обнаружив опасности, он подал нам условный знак. Когда я встал возле кавказца, то, мягко говоря, слегка удивился. Мы оказались в крошечном помещении-клетушке, в котором не стояло ровным счётом ничего; поэтому в глаза сразу бросалась тяжёлая дверь прямо по курсу от лестницы. Подёргали — закрыто. А вот пыли на ручке и на полу возле двери почти нет, значит, кто-то оттуда иногда выходит.

Посовещались мы и решили попытаться открыть преграду. Интересно же, никогда раньше об этом месте ничего не слышали. А вдруг там чертежи какого-нибудь секретного оружия, как нашли на Затоне в лаборатории возле места крушения «Ската». Тогда нам светят неплохие деньги. Ну, ладно, решили так решили.

Я вырос не совсем в законопослушной среде, в детстве научили вскрывать замки, поэтому всегда я носил с собой набор отмычек — на случай, если попадётся какая-нибудь тайная дверь. Как сейчас.

Больше часа я с этой дверью возился, всякими отмычками отворить пытался, и так, и сяк их поворачивал в замке — дверь не поддавалась. И когда я уже отчаялся её открыть, сунул какую-то отмычку — она вдруг отворилась. Я сам не понял, как так получилось, но это уже было неважно. Ведь теперь путь открыт.

Вошёл сначала Шайга, потом я, последним Кран. Под дверь найденную за ней железяку подложили, чтоб не закрылась, а то нет гарантии, что она откроется, когда нам выходить нужно будет. А выйти хочется.

Вниз вели четыре лестничных пролёта, затем длинный коридор, через пятнадцать-двадцать метров заворачивающий налево. Вдоль него на стенах висели в пыльных плафонах лампочки — их было немного, но располагались они так, чтобы максимально возможно осветить все участки. Повернув в коридоре налево, мы оказались в большом зале — высотой навскидку с трёхэтажный дом, шириной двадцать-двадцать пять и длиной восемьдесят-девяносто метров. Тут горела всего одна лампочка — под самым потолком — и её света хватало лишь на то, чтобы разглядеть серые металлические двери по бокам зала. А полуразложившегося зомби в костюме «Ветер свободы», сидящего в дальнем углу, мы увидели только тогда, когда включили свои налобные фонари. Мертвяк никак не отреагировал на наше появление; он просто сидел, прислонившись к стене спиной, и что-то нечленораздельно бубнил.

— Этот как сюда попал? — напряжённо спросил Шайга, не решаясь подойти к зомби.

— Может, вход второй есть? — предположил я.

— Не знаю…Но не исключаю того факта, что он здесь живёт.

Кран хмыкнул.

Старший наёмник покосился на кавказца:

— Есть другие версии?

— Нэ, ну дак он же полудохлый!.. Э-э-э, ну, имею в виду… как он тэбэ такую двэр откроит?

— А второй вход?

— Нэ думаю, щто он есть.

Мы молча взирали на мертвяка.

— Прыстрэлим ево на хрэн, и всэ дэла? Чё тут думать?

Не успел ему никто ответить, как самая дальняя дверь распахнулась, и из неё вышел… человек? Да. Он шёл плавными, уверенными движениями, облачённый в «Кольчугу 2М»; в руках держал дробовик SPAS-12, на лице — дыхательная маска. Обычный вольный ходок, только богаче, чем многие другие. Закрыв дверь и даже не взглянув на зомби, хотя наверняка прекрасно о нём знал, человек сделал пять-семь шагов нам навстречу, поднял голову и только тогда нас увидел. Мы одновременно прицелились друг в друга. Я мысленно прикинул возможные повороты событий. Мы его однозначно нашинкуем пулями, однако если у него в дробовике бронебойные заряды и он успеет выстрелить — как минимум один из нас погибнет.

— Что вам здесь нужно? — глухо прозвучало из-под маски.

Никто ему не ответил. Просто не знали, что. Дурацкая ситуация.

— Как вы здесь оказались? — последовал второй вопрос, и чуть позже мужчина добавил: — Я спрашиваю, нужно отвечать.

— Видите ли, — начал Шайга, — мы случайно наткнулись на вход в эти… этот бункер — и зашли. Кем бы вы ни были, никаких дурных намерений у нас нет.

Человек помолчал.

— Опустите оружие, — сказал он вскоре. В качестве аргумента добавил: — В процентном соотношении мой выстрел причинит вашему отряду больше вреда.

Не очень-то хотелось, но во избежание, так сказать, пришлось повиноваться.

— А теперь бросьте их на пол.

Опять подчинились.

— Отлично, — довольно произнёс мужчина. — А теперь адьёс.

Всё вокруг содрогнулось, лампа на потолке закачалась.

— Э-э, пагоди! — громко сказал Кран, понявший, что мужчина собирается стрелять. — Ты ахринэл, щто ли? Ты, брат ванючей абез…

Я ткнул кавказца локтём в бок. Вот же дурак, чего удумал, влететь со своим «брат вонючей обезьяны, сын тупого осла и лысой курицы» и нас заодно прихватить.