Чтение онлайн

— Мужик, не дури! — сказал Шайга. — Грохнешь нас — и к тебе завтра сюда пятьдесят человек с автоматами и пулемётами придут, понял, да? — Врёт командир. — Так что пушку опусти и объясни причины налёта. Сказали же тебе, ничего против тебя не имеем. Случайно тут оказались. Тем более видишь, наверху Выброс бушует. Внеплановый.

Мужчина немного подумал, потом медленно опустил ствол дробовика и сказал, отступая назад к двери:

— Идите за мной.

Оказалось, «хозяина бункера», как я окрестил его про себя, звали Конаном. Ну, скорее это он сам так себя звал. Больше некому, ибо он уже несколько лет живёт здесь совершенно один. Зону изучает. Он налил нам по кружке чефира с чёрствыми пряниками и принялся рассказывать о себе. Зоной заинтересовался с того самого дня, как в СМИ сообщили о Втором Взрыве. Ведь он был учёным, работал в научно исследовательском институте. Через три месяца после того знаменательного события его вместе с двумя коллегами официально отправили за Периметр на сбор материалов для исследований. Три дня их научную группу водили военные по Зоне, но далеко не углублялись — максимум километра на четыре от «колючки». Возвращались домой довольные, с кучей фотографий, измерений аномальной активности и всяческих полей типа гравитационных и электромагнитных, образцами растений, артефактами и многим другим. В родном НИИ их приняли с распростёртыми объятиями, сулили огромные деньги и гранты. Конан, тогда Кирилл, был обескуражен, когда им регулярно поступали всё новые и новые артефакты, которые надо было изучать. Проведя собственные исследования и прочитав доклады старших научных сотрудников, он был в восторге. Какие же перспективы открывает для мировой науки, техники и медицины Зона! Её срочно нужно исследовать, причём не довольствоваться тем, что проходит через десять кордонов и множество рук, а самим, изнутри! Вот и записался добровольцем в список научных работников лагеря на территории Янтарь. Бункер строился усиленными темпами. Как выяснилось, впереди его ждали не ошеломительные открытия, а сплошные мучения и просьбы отпустить из бункера в Зону. Но обо всём по порядку. Через месяц после того, как Кирилл пожелать работать внутри Периметра, его вместе с группой учёных доставили на самолёте до границы Зоны, где несколько недель учили обращаться с оружием, заставляли изучать отчёты, свидетельства и так далее. Кирилл был физиком, хотя также имелись заслуги, хоть и сравнительно небольшие, в области биологии, и поэтому, когда их наконец перебросили в бункер на Янтарь, его посадили в отдельном помещении, дали всё необходимое оборудование и стали снабжать артефактами, он постепенно сник. Одно и то же. Приносят артефакт — изучай: мол, насколько ярко выражены присущие свойства, каков уровень аномальной активности и прочее. Причём спустя полгода пребывания в научном лагере, откуда его за забор ни на шаг не отпускали, артефакты приносили одни и те же. Надо было просто определять особенность каждого. Кириллу это быстро надоело. Он стал просить начальство отпустить его в Зону, дать сопровождающих военсталов, позволить самому что-нибудь найти, собрать, исследовать!.. И вот как-то пришёл в лагерь очередной сталкер, внештатный сотрудник то бишь, говорит, километрах в трёх видел какую-то неизвестную аномалию. Тогда ведь, в конце две тысячи шестого, Зона была изучена гораздо меньше, чем сейчас, оно понятно, хотя и сейчас, по сути, она не изучена толком… Ну, собрали охрану из трёх человек, сталкер ещё пошёл — дорогу показывать, и Кирилла взяли. Километра два протопали — и чудо двухголовое из кустов как прыг перед группой. Ну, тут, понятно, сталкер в одну сторону, Конан в другую, только охрана на месте осталась, убить тварюгу начали пытаться. А у учёного, говорит, рассудок помутился, страх жуткий, бежал, пока не упал. Как выжил — сам не знает. Походил, послонялся по Зоне, да и набрёл случайно на эти подземелья. Решил, что здесь будет теперь исследования проводить — и такое открытие сделает, что не будет ему равных.

— Так уж и хотелось свою жизнь тут гробить? — спросил я у Конана, отхлебнув чаю.

Тот усмехнулся.

— Да вы просто не понимаете нас, учёных. Изучать Зону — это как для сталкеров собирать артефакты. Каждый в тайне надеется, что когда-нибудь совершит такое открытие!.. Ну, впрочем, ладно. Не понимаете. Семьи у меня не было, так что ж…Я посвятил жизнь науке.

— Куды ни плюнь — вэздэ «батаны», — сказал тихо Кран мне на ухо. Я хмуро кивнул.

— А родители? — спросил я. Наверняка волнуются.

— Из детдома, — вздохнул Конан.

Я ещё раз оглядел рабочее помещение учёного. Склянки, пробирки, таблицы измерений на стенах, компьютеры, коробки… Куча всего, но лежит аккуратно. Моё внимание привлёк странный прибор, лежащий рядом с клавиатурой. Жёлтого цвета, с маленьким экраном, громоздкий, с выдвигающейся антенной. Что-то я такого раньше не видел… Может, прихватить? Можно припугнуть Конана, что расскажем всем о нём, и завтра тут сто человек будет. Нас он убить не осмелится, ибо наверняка не знает — хватится ли кто, начнёт ли искать. Шантаж… подлый, но действенный способ.

— А это что? — я указал пальцем на прибор.

Конан посмотрел, на что я показываю, и махнул рукой:

— Хлам. Думал, сигналы от артефакта ловит, а он вообще не работает.

— В смысле, какого артефакта? Определённого, что ли?

Конан встряхнул головой и тут же ожесточённо ею помотал.

— Забудьте, так, ничего интересного…

Я хитро сощурился. Ну да, как же, ничего интересного… увиливает профессор.

— Да ну? — ухмыльнулся я, вставая и подходя к прибору. — Разрешите, я посмотрю.

— Не нужно, — мрачно изрёк Конан, глядя на меня исподлобья.

Я остановился на полдороги и покосился на учёного. Да уж, темнит, точно что-то не то с этим прибором…

— А что ж так? — с ухмылкой спросил я.

— Не нужно, и всё. Сядь.

— А, вот уж тут извините, профессор, я должен вас осадить. Никто ведь не знает, что вы здесь живёте? А мы знаем. Вам так хочется, чтобы узнал кто-нибудь ещё?

— Я раз в неделю на «Скадовск» хожу. Меня там знают.

— Без сомнения, вас там знают. Вы ходите туда, потому что нужно же пищевые припасы пополнять и патронами закупаться. Но видеть — не значит знать, где вы живёте. Может, все думают, что вы обычный сталкер…

Конан резко направил на меня ствол дробовика и сухо сказал:

— Убирайтесь все.

Я поднял руки вверх, даже не делая попыток схватить висящую за спиной винтовку.

— Мужик, мы ведь договорились, — осторожно произнёс Шайга. — Мы втроём пережидаем тут Выброс, а потом уходим. Про махание оружием ничего сказано не было.

Учёный перевёл на него взгляд.

— Этому скажи, — он кивнул на меня, — чтобы пасть закрыл. Мой мозг реагирует на него крайне отрицательно. Если не промолвит ни слова, выйдете.

— Э, а вот тут ты нэ прав, — уверенно сказал Кран, целясь из ловко вытащенного пистолета в учёного. Тот так резко перевёл на него ствол SPASа, что кавказец только охнул.

— Пригрел, называется, змею… — пробормотал Конан, покачав головой. — Совсем за несколько лет с людьми общаться разучился. Сходить — сдать, купить — общение, что ли… Вон пошли, чего застыли?

— Аха, щас, сам к своэму замбаку иди.

— Зомби безобидный. Я их пускаю иногда, потому что мне их жалко. После смерти ещё мучиться, это ж надо…

— Никуда мы не пойдём, профессор, — перебил я его. — И вы нас выстрелить не посмеете, иначе скоро ваша жизнь оборвётся. Друзья знают, куда мы пошли, и им не составит труда найти спуск в бункер.

Конан некоторое время молчал, обдумывая дальнейший ход действий.

— И что вам надо? — спросил он с раздражением.

Я довольно улыбнулся.

— Что это за прибор? — я указал на жёлтое устройство, лежащее на столе.

— Сказал же, сломанная хрень. Я вам «Золотую рыбу» дам. Устроит?

— Не, вы не переводите разговор на другую тему. Совсем не умеете врать. Ведь это не просто сломанный прибор, так?

— Не так! — зло бросил Кирилл.

— Да ладно… Что это? Ну, хотя можете и не говорить. Но в таком случае готовьте несколько сотен «Рыбок», ибо завтра к вам за ними придут сталкеры…

Конан смачно матюгнулся. Внутри у него шла борьба — говорить или нет. Он понимал, что преимущество не на его стороне, но никак не хотел выдать тайну. Наконец он заговорил:

— Это устройство я сделал два года назад. За пару месяцев до того, как был найден второй за всю историю существования Зоны «Целитель». В то время, когда артефакт спокойно лежал на Болотах и ждал Чёрного, с того места на это устройство, названное мною, к слову, «Моторолой», шли сигналы. Но я не придал этому значения. Как потом оказалось, зря.

Наступила напряжённая пауза.

— То есть отсюда прибор ловил сигнал от артефакта, который лежал аж на Болотах? — недоверчиво спросил я.

— Ты видишь, что он большой? Это потому, что я туда пол-артефакта вставил. Вот и диапазон связи такой. Никакой фантастики.

— Неплохо… А зачем вы вообще его создавали?

— Уже не важно, да и вы не поймёте. Наука…

— Ладно… — Я был настолько взволнован, что обо всём забыл. — То есть «Моторола» работает, и если «Целитель» появится — подаст сигнал?..

Конан мрачно кивнул, покосившись на обомлевшего Крана с опущенным стволом вниз пистолетом в руке. Шайга просто с изумлением смотрел на учёного.

— Отлично! — довольно изрёк я. — Тогда мы берём «Моторолу» и с миром расходимся. Как договорились. И никому ничего не говорим, клянёмся. Да ведь, ребята? — Я посмотрел на своих товарищей.

— Конечно, — в один голос сказали они.

Конан покачал головой, вздохнул и печально сказал:

— Забирайте, что ещё делать…