Чтение онлайн

— У меня, господин президент, дело чрезвычайной важности и — пока — высшей конфиденциальности, — сказал он по телефону.

— Что за таинственность, Генри? — спросил президент, встретив бывшего профессора, посвятившего себя борьбе с коммунизмом на внешнеполитической арене.

Сын еврейских изгнанников из гитлеровского рейха, Киссинджер тем не менее сожалел, что Гитлеру не удалось сокрушить коммунизм. И он делал все, чтобы самому наносить по нему свои удары.

— Господин президент, — сказал Киссинджер, — наблюдая за развитием международной обстановки, ролью отдельных стран в сегодняшнем мире, я считаю, что нам необходимо отходить от устоявшихся представлений. Ряд стран, которых мы числили в списке своих противников, необходимо включить в сферу нашей государственной политики.

— Разве мы действовали когда-нибудь иначе? — удивился Никсон.

— Да, действовали и действуем в силу инерции.

— Кого же мы не используем в своих интересах, Генри?

— Китай, господин президент. Внутренняя обстановка в этой стране за последние годы настолько изменилась, что теперь у Китая с нами больше общего, чем это было у него когда-то с Россией. Я только что прочитал в журнале «Лук» записки Эдгара Сноу о его беседах с Мао Цзэдуном.

— Сноу, кажется, в Пекине свой человек.

— Он свой человек не только в Пекине, но и в ЦРУ, сэр. Беседуя с Мао, он задал вопрос, — Киссинджер вынул из папки журнал и прочитал: — «Будет ли разрешено приехать в Китай правым деятелям вроде Никсона, который представляет империалистический капитал?»

— Я еще не читал журнала, Генри. Интересно, что ответил Мао.

— Вот что сказал лидер красного Китая. — Киссинджер развернул журнал и прочитал: — «Его приезд мы приветствовали бы, поскольку в настоящее время проблемы, стоящие между Китаем и США, придется решать с Никсоном. Я был бы рад побеседовать с ним, будь он в роли туриста или президента».

— Ты не шутишь, Генри? — удивленно спросил Никсон, беря журнал у Киссинджера.

— Не только не шучу, но и недоговариваю. Я беседовал со Сноу лично. Чтобы не ставить Мао в неудобное положение, он не стал публиковать всего, что от него услышал. Лидер Китая сказал, что пора Китаю и Америке объединиться, чтобы остановить экспансию России.

Никсон задумался. Услышанное им действительно не умещалось в рамки прежних представлений. Он сразу оценил тот несомненный выигрыш, который может дать пусть временный, даже противоестественный союз с Китаем.

— Если дело действительно обстоит так, как написал Сноу, то мы и в самом деле стоим на пороге исторического поворота. Это верно. Но ты же понимаешь, Генри, что немыслимо себе представить, чтобы я сел завтра в самолет и отправился в Пекин.

— Конечно, сэр. Нужно обстоятельно и серьезно готовить такой визит. Недавно один из офицеров ЦРУ, побывавший в Варшаве на переговорах послов США и Китая, установил очень нужные контакты с китайскими коллегами и сделал интересные предложения. Он говорит, что Пекин с удовольствием примет для начала какую-нибудь второстепенную делегацию, допустим спортивную, например мастеров по пинг-понгу. Если в делегацию включить дипломатов, то в перерыве между матчами можно поговорить и по вопросам, не имеющим ничего общего с пинг-понгом.

— Идея хорошая, — сказал Никсон после некоторого раздумья. — Вот пусть этот офицер и поедет в Пекин в качестве тренера. Ракетку-то он умеет держать в руках? — улыбнулся Никсон.

— Даже если не умеет, в Пекине на это не обратят внимания. Главное сейчас в том, чтобы установить контакты через прямое общение с китайцами непосредственно в Китае.

— Вы представляете, Генри, какую сенсацию вызовет поездка спортсменов в Пекин?

— Конечно. И это тоже будет играть на нас: мы ведь делаем важный шаг по пути нормализации отношений с крупной страной, которую десятилетиями не признавали.

— Ну что ж, — согласился Никсон, — формируйте команду, Генри, объясняйте ей, что надо делать. А я тем временем постараюсь дать Америке намек, что надо смотреть на Китай другими глазами. Пусть новая дипломатия не будет для нее неожиданной.

В середине апреля президент Никсон принял решение ослабить ограничения на торговлю с Китаем и на порядок взаимных поездок частных лиц и деловых людей. Через день — новое распоряжение: США снимают ограничения для американских нефтяных компаний, снабжающих горючим суда и самолеты, совершающие рейсы в Китай и из Китая. Эта мера не распространялась на корабли и самолеты, которые перевозят грузы в Северный Вьетнам, на Кубу и в Северную Корею.

Выступая в клубе печати, Никсон еще больше приоткрыл завесу над китайской проблемой.

— Вкратце, — сказал он, — дело сводится к следующему: нам удалось сломить лед подозрений и недоверия. Теперь мы должны попробовать воду и посмотреть, насколько она глубока. Что касается меня лично, то я считал бы, что моя мечта сбылась, если бы мне удалось посетить материковый Китай когда-нибудь и в каком-нибудь качестве.

Поездка делегации американских спортсменов в Пекин вызвала самые широкие и противоречивые отклики. Одно было единодушно признано: начинается новая страница отношений между двумя странами, страница, которая таит самые неожиданные повороты.

В Пекине делегацию мастеров малой ракетки принимали триумфально. Журналисты беседовали с американскими спортсменами и публиковали обширные интервью. Сам премьер устроил в их честь большой прием. Подняв рюмку водки «Маотай», премьер говорил слова, которые скоро станут предметом тщательного изучения.

— Ваш визит в нашу страну, — произнес он, глядя на главу делегации, — означает возрождение американо-китайской дружбы. Мы надеемся, что и другие американские друзья приедут в Китай. Даже длинная дорога начинается с первого шага. Мы приветствуем первый шаг, сделанный вами для восстановления добрых отношений между нашими странами.

Мало кто знал, что, когда во Дворце спорта мастера пинг-понга в головокружительных бросках принимали и отбивали маленький гуттаперчевый шарик, за стенами бывшего Заветного города, в резиденции Чжуннаньхай шла другая игра. Намечались пути, уводившие Китай в сторону от столбовой дороги, на которую он стал после победы революции, задушить которую Соединенные Штаты хотели в самом зародыше.

«Нью-Йорк таймс», не стесняясь поставить кого-то в неудобное положение, писала: «Слова китайского премьера о новой странице американо-китайских отношений в момент, когда критика вьетнамской политики Никсона достигает небывалых размеров, содержат не просто протокольный смысл. Китайский премьер оказал Никсону несомненную услугу, бросив ему спасательный круг в самое подходящее время».

После возвращения из Вьетнама Смит снова стал аккуратным посетителем секретной части Пентагона. Но работа шла почему-то хуже. Чем больше он читал документов, тем отчетливее понимал свою собственную роль в минувших событиях. Он видел себя раньше чуть ли не на их острие, но теперь понял, что играл роль отвлекающей фигуры, на которую в случае чего можно было свалить любую вину, чтобы прикрыть главных действующих лиц тайно готовившегося спектакля. «Да, — рассуждал он сам с собой, — ЦРУ хорошо разыграло эту партию. Меня, офицера военной разведки, оно выдвинуло далеко вперед, делало все, чтобы, находясь на виду у самых высоких руководителей Сайгона, я создал у них мнение, будто все нити тайной, закулисной игры находятся в моих руках. А тем временем за моей спиной, не ставя меня в известность о том, что происходит на самом деле, репетировалась совсем другая пьеса». Ему стало стыдно за себя, но он понял, что чудом уцелел в этой игре: достаточно было брату президента Нго Динь Ню, с которым у него были рискованные разговоры, сообщить в Вашингтон о странном поведении офицера Смита, как от этого Смита не осталось бы и следа. Им бы пожертвовали, лишь бы сохранить настоящих авторов и исполнителей заговора.