Чтение онлайн

– Что, что случилось?
– закричал, выскочивший из избы, Муравьев.

Всматривался в лес он спросил:

– Что там, Миша? В кого стрелял?

– Голаб ведман, голаб, ведман, - показывая в лес, продолжал повторять еле выговариваемые слова Степнов.

Включив фонарь, Виктор сделал несколько шагов вперед, потом двинулся чуть дальше и, радостно вскрикнув, поднял несколько тушек птиц.

– Ты - настоящий охотник?
– обернулся к Степнову Муравьев и, высоко подняв вверх тушки птиц, пошел к нему.
– Это - куропач с семейством к тебе на костер пришел. Ох, и любопытные эти птицы. Ничего не страшатся, а, как увидят костер, всем семейством к нему идут.

– Эт-та голаб веема, - встав во весь рост, замахал свободной рукой Михаил.

– Что ты говоришь? Голубь?

– Та, та, - закивал головой Михаил.

– Нет, нет, ошибаешься, - похлопал по плечу Михаила Муравьев.
– Это там, у Эсски, пара диких голубей живет. У реки Конды на втором завале напротив Снеженска слышал, что вяхири живут. У ручья Воя за железной дорогой видал парочку их, но не здесь. Это же куропатки, смотри, - и, осветив фонарем тельца двух серых птиц, Виктор приблизил их к лицу Степнова.
– Видишь?

– Та, - прошептал Михаил.

– Может, там еще есть убитые птицы?
– не отводил взгляд от глаз Михаила Виктор, - На рассвете посмотрю.

– Та, та, там, - показал чуть в сторону Михаил.
– Два голаба.

– Да, не голуби это, я же тебе говорю, - вернулся на середину поляны Муравьев.
– Точно, еще две куропатки!
– воскликнул он.
– Видно стайка здесь целая была, да? Вся их семья?

– Голаба во!
– Михаил подвел руку к своему поясу.

– Такими большими бывают здесь только глухари, не путай их с голубями, - с недоверием посмотрел на Степнова Муравьев. А кричал громко куропачий папа. А ты, что, думал, какое-то страшилище?
– усмехнулся Виктор.

Разомкнув стволы, Михаил вытряхнул из них пустые гильзы и, сомкнув ружье, поставил его у двери избы.

– Нет, Мишенька, у тебя еще полтора часа дежурства осталось. Или спать пойдешь?

– Нат, - замахал головой Степнов.
– Идти, идти, м-м, Выта.

– Молодец!
– похвалил Михаила Муравьев и, подвесив тельца куропаток у входа в избу, ушел внутрь дома.

– 3 -

А Михаил никак не мог прийти в себя после произошедшего. Да, да, ведь он прекрасно знал, что это - крик курапача, а не какого-то выдуманного ими, пацанами, ведьминого голубя. Но, вот, позабылось, и сверху еще накрутил себе пугающих детских историй. Смешно получается.

Потянувшись, Михаил раздул костер и, уложив в него мелкие ветки, ждал, когда он хорошо разгорится. И огонь захрустел ими, наподобие того, как Степнов хрустит, пережевывая, косточками жареной мойвы. И зачем вспомнил об этом? Когда с деньгами трудно, Михаил покупал эту рыбку в магазине и не жалел. Жарил ее, подбрасывал в уху, мойва жирная, молол ее с картошкой, котлеты мягкие получались, вкусные - не оторваться от них. А если в них еще добавить манной крупы, лука с чесноком!

Несколько раз причмокнув, Михаил осмотрелся по сторонам, видел ли кто, как он размечтался? Навряд ли. Виктор спал, а за ним, если кто сейчас и наблюдает, так это животное, или птица, или мышь лесная.

И снова, только о чем-то подумаешь, так оно тут, как тут. Мышь, размером с небольшую крысу, вышла на серединку поляны и, встав на задние лапки, обнюхивала травку.

"Ничто не пугает ее, ни человек, ни костер, - размышлял Михаил.
– У нее полно своих дел. Вот-вот холода придут, нужно сена заготовить, гнездо утеплить. Хм, а ведь не ошибся", - не сводил со зверька своих глаз Степнов и наблюдал, как мышь, собрав несколько перьев от убитой им птицы, побежала под избу.

Вторая мышь, вышедшая из-под дальнего угла избы, была меньше первой и, кажется, темнее. Она испугана, постоянно привстает на задние лапки и осматривается, принюхивается. Остановилась возле углей от старого костра и что-то ищет.

Костер, разгоревшись, стрельнул, расправляясь с сучком на толстой ветке, а мышь и глазом не повела, всматривается в сторону леса. Луна, как в цирке, направила на нее свои лучи-прожекторы, как будто ничего интереснее вокруг и нет, и все зрители должны смотреть, то только на мышонка. И Михаил не отрывал от нее глаз, ожидая, что она сейчас покажет всем какой-нибудь номер.

И - произошло. Тень от спикировавшей на мышь совы он заметил только после того, как она также бесшумно, как слетела, так и поднялась и уселась на ветку. Мышь в ее лапах было трудно рассмотреть. Только по тому, как она нагибалась и что-то клевала у себя в лапах, то можно было только догадаться, что поедает маленького, только что пойманного ею грызуна.

"Вот так и в жизни бывает, - вздохнул Михаил, - живешь-живешь, даже не знаешь, что с тобой может произойти в любое мгновение".

Сколько раз он пытался вспомнить поминутно все свои действия до произошедшей аварии на машине, но память его близко к последнему моменту еще не подпускала. Но его память почему-то возвращала в другие воспоминания. Да, да, как он приезжал с егерем на какую-то лесную деляну, где за день до этого работала бригада лесорубов, не имеющая на разрешения на выруб в этом участке леса. Но на том месте ничего, кроме обрезков веток от поваленных деревьев не осталось. Все они обыскали вокруг этого места, как говорится до палочки, до спички с бычками от сигарет, консервных банок. А когда нашел несколько чеков из магазина, работавшего на Снеженском рынке, их егерь назвал очень важной деталью для расследования. По ним можно уточнить, кто скуплялся.

Услышав это, Михаил с недоверием посмотрел на егеря Федора Ивановича Скобского. А тот, улыбнувшись, указал пальцем на строчки, напечатанные на чеке. "Свитер - три тысячи пятьсот рублей", "спортивный костюм - три тысячи рублей", "спортивный костюм - две тысячи восемьсот рублей", "носки..."

– Итого семнадцать тысяч рублей, - егерь поднял вверх свой указательный палец.
– Здесь целая бригада работала, и бригадир скупался на выделенную для этого сумму денег их хозяином. Понятно? То есть, не наличными деньгами, а на карточку хозяина, заказчика леса.

– Не доказательно, - замотал головой Михаил, держа включенным диктофон.

– А на втором чеке указано, как и на первом, что двадцать третьего августа в магазине было закуплено десять бутылок водки, сорок банок тушенки, двенадцать булок хлеба, десять килограммов макарон, соль и все остальное прочее на сумму шестнадцать тысяч рублей пятнадцать копеек.

– Извините, Федор Иванович, так, здесь эти чеки мог любой человек выкинуть. Тот же охотник, грибник, ягодник. Убрал все лишнее из карманов и выбросил.

– Ты прав, - Скобский осмотрелся по сторонам и вдруг неожиданно вскрикнул, - а вот здесь, похоже, у них и мусорник был.

Он нагнулся у кустарника и начал своим ножом раскидывать в стороны наломанные ветки.

И, как оказалось, был прав. В яме лежало с десяток пустых консервных банок, ломанные пластмассовые ложки, вилки, куски недоеденного хлеба.

– Культурно как, - удивился Скобский, - это не украинцы были, не наши, и не с востока ребята. Скорее всего, прибалты.

– Почему так думаете?