Чтение онлайн

...Но то, что под деревом, на ветках которого они с Виктором спят, брусничник, он хорошо помнит. Пока Муравьев наверху крепил бревна, он горстями собирал и жевал кисло-сладкую ягоду. Спустившись вниз, спрыгнул на землю и, не удержавшись, чуть не наступил в костер.

– О, Мишенька, а я только думал тебя будить, - услышал он голос, удержавшего его за руку Муравьева.
– Ну, что, Мишенька, теперь я несколько часов посплю. Покушай сначала, кашу сделал пшеничную на медвежьем жире. Может, она из-за этого не так вкусна, как на сливочном масле, зато сытная, - и, зевая, передал Михаилу котелок, показывая, чтобы тот держал его за проволочную ручку.
– Давай, кушай, все до последней крупинки. Ружье - вот, - и показал Михаилу на двустволку, упертую в сосну.
– Ну, давай, Мишенька. Сейчас четыре утра, в семь подъем. Нам далеко идти. Выдержишь?

– Та, - улыбнулся Степнов и, зачерпнув ложкой каши, обжигаясь, начал кушать ее.

Виктор, упираясь ногами на прибитые к стволу дерева палки, полез вверх.

...Сытость не только приятное чувство, но и опасное. Скорее всего, поэтому Муравьев и приготовил кашу перед тем, как ему нужно было ложиться спать. Но не подумал, что тем самым ставит в сложное положение Михаила, наевшегося досыта. Теперь ему нужно было бороться с дремой.

...А еще очень хотелось пить. Взяв котелок, Михаил, предупредив командира группы, начал спускаться к арыку. То, что на этом участке нет мин, им сообщил еще утром сапер. А в течение дня их группа так и просидела в засаде, никуда не двигаясь.

Михаил по скальной трещине сполз вниз и, нырнув в кустарник, на корточках пополз к арыку. В струну, натянутую между низкими ветками, он уперся носом. Холодок сразу же прошел по всему телу. Мина! Этого еще не хватало. Приподнялся, переступил через проволоку, а за ней вторая струна, потом - третья, четвертая, а до арыка, который казался совсем рядом, еще далеко. И вдруг он почувствовал то, чего сейчас боялся больше всего, нога его зацепила и потянула за собой струну. Щелчок, раздавшийся рядом, говорил о смерти. Закрыв глаза, и спрятав руками голову от осколков мины, Михаил, что есть мочи закричал: "А-а-а-а!"

...Открыв глаза, он вскочил, и, поняв, что все это ему приснилось, осмотрелся по сторонам.

– Что там у тебя?
– спросил сверху Виктор.

– А-ам, та...

– Уснул?
– переспросил Виктор.

– Та, та, - признался Михаил.

– Бывает, - бревна заскрипели на лабазе под повернувшимся телом Муравьева.
– Выдержишь-то дежурство, Миша?

– Та, та, - громко сказал Степнов.

– Ну, давай.

Созвездие Малой медведицы, как ни пытался Михаил, так и не нашел, мешали ветки дерева. Встал, на ощупь, медленно выставляя ногу вперед, обошел дерево, на котором был установлен лабаз. Постоял, прислушиваясь к ночным звукам. Было тихо. Лес спал. Но это не успокаивало его.

"Покой, он - вестник приближающегося боя", - вспомнились Михаилу слова их командира, капитана Зяблина. Мужика лет тридцати. Может, по возрасту, он и моложе был, но глядя на его лицо, стертое афганскими ветрами и шрапнелью от камней, казался стариком. Да и поседел комроты раньше времени: за полгода семь человек погибло в его подразделении, а Витька Пашков, Сережка Балабаев, Игорь Бузинов, остались живыми, но сильно израненными, инвалидами.

Михаил поморщился, вспоминая лица свих однополчан.

"А мне всегда везло. Один раз камнем после взрыва поцарапало шею, да две легкие контузии были, - Михаил вздохнул.
– А Кузя две тяжелые контузии имел и перед самым дембелем ранение в плечо получил. Пуля задела какие-то мышцы и нервы, в результате чего, шею его скрутило вправо. А от контузии еще и пострадали мышцы на лице. Врачи говорили, что из-за этого он инвалидом станет и говорить хорошо не сможет. Да, да, так именно и было.

А когда я после третьего курса из университета приехал домой на короткую побывку, встретился с ним, чего почему-то больше всего боялся. Ведь мне всегда везло больше, чем ему в Афганистане. И как я тогда удивился, встретив не инвалида Кузю, а, как всегда, здоровяка, весельчака и балагура. Даже не верилось, что после того ранения он так хорошо восстановился.

А потом узнал, что он еще и в аварию на лесовозе попал, прицеп на гололеде ушел вправо, и кабину потянул за собой и бревнами падающими ее сорвало вместе с Кузей. И после этого он выкарабкался, так что еще не известно, кому больше везло. Ему всегда везло на людей, окружающих его, и благодаря врачам, а после другу его отца Муравьеву, - Михаил посмотрел на лабаз, где спал Виктор.
– А ведь я тогда ему и не поверил. И так судьба сложилась, что теперь сам должен пройти курс лечения медвежатника Муравьева. Восстановлюсь ли? Да и как это возможно?"

С шумом какая-то птица уселась на высокую ель. Михаил напрягся всем телом и не сводил с ее вершины глаз. То, что это прилетел глухарь или копылуха, понял сразу. Глянул на костер. От него ничего не осталось, даже красных углей не видно, покрывшихся зольной пылью.

Сдавив в руках ружье, стал вглядываться в очертания еловых веток, которые все лучше и лучше просматривались на фоне белеющего неба. В самом верху ели две макушки. Михаил не ошибся, это были две еловые макушки, и не сводил с них глаз. Сняв с предохранителя ружье, прицелился в них, ожидая, какая из них оживет.

– Мишь, глухарь не там сидит, - услышал шепот Виктора.
– Он на сосне, что справа. На краю средней ветки сидит. Видишь? Только не вздумай стрелять. Нас здесь нет!

Михаил направил стволы ружья на сосну и стал искать сквозь ветки хоть что-то похожее на очертания птицы.

– Миша, ты меня слышал?
– громко спросил Виктор.
– Я сказал нельзя стрелять.

"На этой ветке нет, - осмотрев одну из них, пришел к выводу Михаил.
– На этой - тоже. А это, а это", - взгляд Михаила остановился на сдвоенных ветках, трущихся друг о друга. С минуту не сводил с них глаз и никак не мог понять, это птица или нет.

– Ты меня слышал?
– Муравьев стукнул Михаила по плечу.

– Та, та!
– Поднял вверх свое ружье Степнов.

– Сегодня еще нельзя стрелять. Ты пропал в лесу. Кузя сказал. Да? Ты пропал вообще, помнишь?

– Та, та, - закивал головой Михаил.

– 2 -

Обещанного часу для отдыха Виктор так и не дал Михаилу. Снова Муравьеву показалось, будто за ними кто-то следом идет. Как это он чувствует, не признался. Быстро собрались и тихонько пошли по только Муравьеву известной тропке.

Пройдя выруб, плотно заросший березняком с ольхой, молодой сосной с можжевельником, пошли по "мокрому" лесу, расположенному в низине. Здесь деревья - тонкоствольные ель с сосной, мокрыми кажутся. Кора у них черная. Зеленый мох в сухом болоте, как ковер мягкий и высокий, через секунду там, где продавишь его ногой, быстро поднимается и скрывает твой след.

Удивительно. Сколько Михаил в таких местах не бывал, а на это никогда не обращал внимания. А вот теперь идет следом за Виктором и видит все это.