Чтение онлайн

"Может, у сухаря поставить?
– посмотрел на скелет бывшей сосны.
– Хо, так с помощью этой палки можно насадить и вязанки шурогаек на нижней ветке сухаря!" - обрадовался Михаил и скорым шагом пошел туда.

Все, как он думал, так сделать и удалось. Развесил вязанки на суке, а в конце его, хорошо разместился и ватник. С мокрого от пара свитера пошел пар. Взглянув на ярко-красное зарево от садившегося солнца, быстро пошел к избе.

Шашлык из щуки, которую наловил Виктор, готовился необычно. Порезав рыбину на уложенных в ряд ветках, служивших в данный момент кухонной доской, Виктор с обеих сторон ее снял мясо, оставив толстый хребет, и, разрубив его на части, уложил в котелок вместе с хвостом и головой. Щука, пойманная Виктором, была большой, килограмма на два-три. Ее голова полностью не влезла в котелок. Пасть, выглядывающая из воды наружу, открылась, оголив линию острых пик-зубов.

Покачивающийся над костром котелок охватили со всех сторон языки пламени. Вода у стенок начала шипеть, испаряясь.

– Мишенька, - окликнул Степнова Виктор, - наделай мне палок для шашлыка, вот такого размера, - развел на тридцать-сорок сантиметров между собою два указательных пальца.
– Из веточек, - и протянул нож.

Щучье филе нарезал неширокими полосами и, насаживая их на очищенные от иголок ветки, расставлял их вокруг костра. Вода из рыбного мяса начала выходить в виде пара. Филе съеживалось, и Виктор переворачивал его к огню другой стороной.

Блики огня заиграли желтыми всполохами на ветках деревьев, на лес спустилась ночь. Щучье мясо превратилось в сухие прямоугольные кусочки сероватого цвета, некоторые из них сложились в трубки. Пробуя их. Михаил невольно причмокивал, оказывается, оно было достаточно жирным.

– А уху перед сном нужно будет хоть немножко покушать, чтобы желудок не испортить, да и энергии набраться. В щуке знаешь сколько ее, энергии этой? А сейчас помоги мне рыбу спустить в морозильную яму, - и встав, направился к столу.

Только теперь Михаил обратил внимание на него, охнув от удивления. Штук десять двух-трехкилограммовых очищенных щук лежали, как бревна, на столе друг на друге.

Взяв несколько рыбин за жабры, Михаил понес их в избу, где Виктор открыл незаметную на полу дверцу и по лестнице стал спускаться в подвал. За ним полез и Михаил. Упираясь спиной в стенку, обложенную тонкими бревнами, он сделал около десяти шагов. В подвале было очень холодно, хорошо была слышна капель.

– Все, стой!
– скомандовал Муравьев.

Через несколько минут Михаил почувствовал, как качнулась лестница, к нему поднимался Виктор. Забрав у него щук, сказал, - других сюда также приноси. Только много их не бери, по две.

Как выдержал тот подвальный холод Виктор, догадаться не трудно, терпел. И вот сейчас, когда они уже вернулись к костру, он, буквально, всунул в него кисти своих рук и приблизил, как можно, ближе к нему свое лицо.

– Фу-у, - вздохнул он, - неплохо бы эту морозилку заполнить. С мясом здесь плохо. А, вот, рыбы достаточно, а то мало ли, что нас с тобою завтра ждет. Так, Мишенька? А мясом, если удастся, заполним морозилку в другой избе. В этом году оленя должно быть много, может, удастся и медведя с лосем взять. Нет, так, хоть немножко глухаря с рябчиком запасем. Вот такие вот дела.

– За-а...?
– попытался спросить Михаил Виктора, а сам не мог вспомнить, как этот вопрос нужно задать, поэтому и замолчал, но в глазах его и в мимике лица Муравьев угадал, что тот хотел у него спросить.

– Не знаю, Мишенька. Но что-то внутреннее мне об этом говорит, - и, посмотрев на Михаила, сказал, - Кузьма такого наговорил! Так, скажи мне, что ты видел здесь сегодня? В земле копался, на деревья смотрел, принюхивался. До туалета не добежал и стыдишься этого?

– Т-да-а, - закивал головой Михаил.
– Т-там Йи-и-пыг - ойка-а, - и показал на ель.

– Старик-филин был здесь? Хм, сказка все это, Мишенька. Видно, устал ты сильно, да в бане еще расслабился сверх нужного, вот и поплыли у тебя представления, - с сомнением прошептал Виктор.
– Может, мухоморовой настойки попробовал, а потом и приснилось? Вон, как руку поцарапал. Он один был?
– не сводил с Михаила глаз Виктор.

Михаил помахал головой и, присев на корточки у костра, пальцем нарисовал на земле кошку.

– Кошка?

Снова кивнул подбородком Михаил и показал пальцем на дерево.

– Рысь, может быть, или кошка?

– Вор-ркати-ы, - сильно напрягая мышцы лица, зычно пропел Степнов.

– Хм, - снова с удивлением посмотрел на Михаила Виктор.
– А ты знаешь, смотрю, некоторые слова на мансийском и хантыйском языках? Воркаты - это рысь.

– Нат, - покачал головой Степнов.

– Так с хантыйского языка переводится рысь. Так, рысь была?

Михаил поднял глаза на Муравьева, и после некоторого раздумывания, сложив обе ладони, приблизил их к правой щеке.

– Значит, приснилось тебе, - и тут же искорки в глазах Виктора угасли.
– Самое интересное, что это же я видел сегодня во сне, Мишенька. Хм. Старик говорил, что зверь за тобой идет, беречь тебя нужно, неведомый он, дух лесной. Вот такие дела.

– С-с-вал-аф.

– Ты, случайно, не о Свалове Лексей Лексеиче?
– Муравьев привстал и посмотрел на Михаила.

– Та, та.

– О-о, я бы с удовольствием его здесь встретил. В прошлом году он здесь у местных хантов много оленя со своей бандой побил. Жаль, меня там не было, - вздохнул Виктор.
– Он оленя и с вертолета бил, и с вездехода. Привез кого-то с Ёбурга, говорят, да с Москвы, вот и угощал, так сказать, разносолами нашими, чем край наш богат.

Михаил поднял руки и нервно затряс головой, мол, хватит об этом говорить, я не могу и не хочу об этом слушать.

– 2 -

Четвертый день Михаил рыбачил. Только теперь Виктор привел его на старицу, где мелкой щуки нет. Щучьих "лампад" Степнов наловил предостаточно, посчитал Муравьев. Теперь он будет ему помогать заполнять морозилку.

Ложка-блесна, коснувшись воды, пошла по ней лодочкой, пока крючок не зацепился за водоросль или траву. Булькнул и Михаил тут же, натянув леску, с небольшими рывками, как учил Виктор, потянул ее к себе. Тяжело пошла блесна, думал, щука поймалась, а оказалась - ветка от дерева, лежавшая под водой. Вытаскивая ее на берег, намутил грязи в воде. Оттащил ее подальше на берег и хотел было уйти на другую сторону залива, к Виктору, но тот не разрешил.

Новый бросок - блесна перелетела старицу, упала на траву, под ноги Виктору. Тот смеется, а Михаилу стыдно. Подождал, когда Муравьев вытащит "ложку" из травы и бросит ее в воду. А у того, оказывается, ко всему, еще и легкая рука. Щука схватила блесну в то же мгновение, когда "ложка" коснулась поверхности воды. И началась борьба.

Михаил с трудом, удерживая сопротивляющуюся рыбину, стоял на полусогнутых ногах, проваливающихся в ил. Если бы не росшая на берегу трава, то утоп бы в этом иле, смешанном с мокрой и вязкой глиной. Чуть не потерял кроссовку. Как она удержалась на ноге, трудно сказать. Вовнутрь обуви много глины набилось, отчего даже стоять в ней скользко. И только, благодаря крепко стянутым и связанным шнуркам, нога не выскакивает из кроссовок.